Кончина предстоятеля Русской Православной Церкви Заграницей (РПЦЗ) митрополита Лавра – событие печальное, как и любой уход. Однако здесь к печали примешиваются и светлые чувства. Митрополит Лавр ушел из жизни, успев совершить, возможно, самый важный поступок для русского православия в этом десятилетии – добиться воссоединения русской зарубежной церкви с Русской Православной Церковью Московского Патриархата. В жизни православного иерарха, родившегося в 1928 году в Словакии и связавшего свою судьбу с РПЦЗ, разумеется, были и другие вехи, но все же объединение церквей – событие исторического значения, связанное с его именем и состоявшееся в последний год его жизни. И вспоминая о митрополите, уместно задуматься о смысле этого объединения.
Установление 17 мая 2007 года канонического общения между церквами – именно так в церковных документах названо то, что принято называть «объединением РПЦ и РПЦЗ» – событие, значение которого сложно объяснить вне церковной системы координат. Речи о прямом объединении церковных структур здесь нет. Обе церкви сохраняют свою внутреннюю структуру и автономию. Особенности, касающиеся возможности совместного совершения евхаристии, также могут иметь значение лишь для верующих. Некоторые административные последствия, наступившие после подписания Акта о каноническом общении, имеют значение уже не только религиозное, хотя в большинстве своем представляют интерес лишь для тех, кто непосредственно занят церковным управлением. Важно лишь то, что РПЦЗ признает главенство Московского Патриарха и следующий глава РПЦЗ, избранный ее Архиерейским собором, должен быть утвержден Патриархом и Священным Синодом РПЦ. Иными словами, две ветви Русской православной церкви, сложившиеся в XX веке и несущие на себе все отпечатки его истории, просто признали друг друга, перестали обвинять друг друга в отступничестве. (Ведь если говорить о тысячелетней истории русского православия – то и РПЦ и РПЦЗ в равной степени сохраняют преемство с ним, и спор о том, кто из них «важнее» – бессмысленен).
Если же рассуждать о случившимся в той системе координат, в которой уместен вопрос «Сколько дивизий у Папы римского», мы едва ли найдем ответ на вопрос, что произошло после того, как Акт о каноническом общении был подписан в Храме Христа Спасителя 17 мая. Состоялось взаимное признание того исторического выбора, который в XX веке был сделан разными группами русского народа – в той степени, в какой Православная церковь в России связана с его судьбами. Признание без подведения итогового расчета и выяснения, кто был прав, кто виноват и какие ошибки успел совершить за прошедшие десятилетия. При этом само событие произошло во многом потому, что сторонники преодоления раскола, в том числе и сам митрополит Лавр, понимали: то, что объединяет церкви и делает их «русскими» – общая историческая и культурная традиция – гораздо важнее, чем консервация взаимных упреков и претензий (часто, увы, вполне справедливых). И важнее это, в том числе для будущего России и русской культуры (важную часть наследия которой сохраняет церковь). Сохранение же взаимной административной автономии позволяет в каком-то смысле придерживаться не вполне совпадающих точек зрения на события истории XX века – во всяком случае, не требует четко определиться по вопросам, болезненным для обеих сторон.
Пожалуй, именно этим – выработкой ответа на вопрос, как примирить стремление к объединению и порожденные историей XX века разногласия – прежде всего, и важно подписание Акта о каноническом общении, которое теперь будет связано с именами митрополита Лавра, Патриарха Алексия (а в каком-то смысле и Владимира Путина – с учетом того посильного участия, которое он принял в налаживании диалога церквей). Если хотите, это одна из возможных моделей того, как и на каких принципах можно объединять Русский мир – осознавая общность исторических и культурных судеб, задумываясь о будущем, но признавая при этом различные взгляды на прошлое частным делом всех заинтересованных в объединении индивидуумов и групп. И, пожалуй, принятие такого взгляда будет лучшей памятью о покойном православном предстоятеле.
Употребление некоторых существительных в форме творительного падежа множественного числа нередко вызывает вопросы. Как правильно: лошадьми или лошадями, дверьми или дверями, дочерьми или дочерями? Выясним, какой вариант является правильным. 
В сентябре стартует масштабный международный проект «Шахматная дипломатия в Русских домах», который станет новым этапом в продвижении российской культуры за рубежом. Инициатива Россотрудничества и Федерации шахмат Московской области охватит десять стран на разных континентах, объединяя людей через интеллектуальный спорт. 
На площадке Центра международной торговли в Москве 20 – 21 сентября прошла первая Всемирная общественная Ассамблея, собравшая более 4 тысяч гостей и экспертов из 150 стран мира. Деловая программа включала 7 панельных сессий и более 40 тематических площадок по ключевым направлениям: общественная дипломатия, гуманитарная модернизация, ценности нового мира и духовное единство. 
Омонимы принадлежат к одной и той же части речи, пишутся и звучат одинаково, но различаются значениями. Кроме того, они, как правило, имеют самостоятельные истории происхождения, никак не пересекающиеся между собой. Сравнение этих историй всегда вызывает интерес. 
Представители России, Пакистана, Сербии, Афганистана, Белоруссии и других стран под руководством ведущих экспертов предложили способы продвижения русского языка за рубежом на Слёте Всемирного фестиваля молодёжи в Нижнем Новгороде, который проходил с 17 по 21 сентября. 
О словаре Ожегова хоть раз да слышал каждый. Выдающийся русский языковед Сергей Иванович Ожегов (1900–1964) ещё и редкое исключение из правила: обычно фамилии учёных-лингвистов известны лишь их коллегам, Ожегова же знают все – как автора знаменитого однотомного толкового словаря русского языка. 
