EN
 / Главная / Публикации / Время русских женщин

Время русских женщин

Светлана Сметанина08.10.2020

Среди наших соотечественниц немало активных людей, которые не только смогли реализовать себя в другой стране, но и оказывают помощь тем, кто столкнулся с трудностями. О своей работе рассказывают адвокат из Ирландии Елизавета Доннери, семейный психолог из Финляндии Наталья Жукова и Анастасия Тихонова, член Russian Women Association в Малайзии, на волонтёрской основе помогающая женщинам, столкнувшимся с проблемой домашнего насилия.

Адвокат и нотариус Елизавета Доннери живёт в Ирландии, где более 12 лет работает адвокатом, а недавно получила должность нотариуса. Елизавета стала первым русскоязычным адвокатом, открывшим свою практику в Ирландии.

Елизавета Доннери

– С какими проблемами и вопросами к вам обращаются наши соотечественники, живущие в Ирландии?

– Если говорить о наших русскоязычных соотечественниках, то тут можно выявить следующие проблемы: гражданские дела, иммиграционная сфера, семейная сфера, поскольку здесь много как смешанных браков, так и пар, которые приехали сюда вместе – например, по рабочему приглашению одного из супругов. И я, и мои ирландские коллеги видим, что в связи с коронавирусными проблемами и ограничениями семейная сфера находится под сильным давлением. Число судебных дел по этой тематике значительно увеличивается.

Иногда бывают дела, касающиеся социальных вопросов, например, взаимодействия с соцслужбами. Встречаются дела, затрагивающие вопросы дискриминации, например, в учебных заведениях. Трудовая сфера тоже больше затронута в период кризиса. Сейчас мы замечаем значительное увеличение трудовых дел.

– А существуют какие-то ситуации, которые наиболее характерны именно для наших соотечественников?

– Тут есть переплетение иммиграционных и семейных вопросов. Например, если мы говорим о смешанных браках. В Ирландии есть специфика семейного законодательства. В России гораздо легче подать на развод и получить свидетельство о разводе. А в Ирландии до недавнего времени нужно было ждать четыре года, чтобы получить разрешение только подать заявление на развод. Плюс судопроизводство несколько месяцев, а иногда и несколько лет. Но сейчас после референдума этот срок ожидания сократили до двух лет. И всё равно это длительный срок.

Если женщина хочет расторгнуть брак, уехать из Ирландии и увезти детей, что очень часто встречается у моих клиентов, это сложный путь. Если дети родились здесь и родственники супруга находятся здесь, все они, естественно, будут против выезда. Но если есть эмоциональное или психологическое, не говоря уж о физическом, насилие, то пострадавшая сторона может рассчитывать на защиту вплоть до выселения обидчика из дома, даже если это жилище принадлежит ему.

Судебная система здесь очень сложно устроена. Человеку требуется много времени и средств, если он решает свой вопрос в судебном порядке. Также супруга-иностранка (или супруг-иностранец) может потерять свой иммиграционный статус, и ей придётся параллельно решать и этот вопрос. Я всегда советую не обманывать ни суд, ни судебный департамент. Если отношений нет или они прерваны, надо сделать всё возможное, чтобы это правильно объяснить иммиграционной службе, и они входят в положение. Если этого не сделали вовремя, то могут быть наложены определённые санкции. Тут очень важно действовать быстро, чтобы не оказаться в ситуации жертвы.

Иногда бывают дела по поводу ущемления прав на рабочем месте. Часто это касается низкоквалифицированных рабочих мест. Иногда в таких организациях может быть до сорока процентов наших соотечественников – например, на фабрике или на ферме. И там может, например, возникнуть вопрос использования родного языка на рабочем месте.

– А сам качественный состав русскоязычной диаспоры в Ирландии как-то меняется за последние годы?

– Да, я вижу изменения. И я вижу их не только по своей профессиональной деятельности, но и по работе в Координационном совете соотечественников в Ирландии. Сейчас появляется большое количество русскоязычных работников в сфере информационных технологий. Это высоко востребованные специалисты из России, Белоруссии, Украины. В 2005 – 2006 году люди приезжали в основном на низкоквалифицированную работу и работали на износ – по 60 – 70 часов в неделю. Многие потом судились с этими работодателями. А сейчас я вижу больше русскоязычных специалистов, приезжающих на высокооплачиваемую работу.

– Расскажите о вашем сотрудничестве с Фондом поддержки и защиты прав соотечественников, проживающих за рубежом

– Я несколько раз получала гранты от Фонда поддержки соотечественников, благодаря которым я могу проводить бесплатные консультации для соотечественников. В этом году у нас было два блока таких консультаций. Один прошёл в сентябре, а другой будет в октябре. На таких консультациях мы рассматриваем вопросы ущемления прав и свобод, вопросы потенциальной дискриминации. Например, люди обращались по поводу дискриминации ребёнка в школе по национальному признаку. Но тут надо понимать, что такие судебные дела идут очень долго и доказать потенциальную дискриминацию очень сложно. Для этого нужно время и ресурсы.

Психолог-консультант, автор книг по воспитанию и обучению детей-билингвов Наталья Жукова живёт в Финляндии, но ведёт свою работу в 13 странах. Она руководит семейной консультацией в Хельсинки, а также обучает ведущих для групп поддержки иммигрантов из разных культур Ассоциации гражданского населения Финляндии.

Наталья Жукова


– С какими основными проблемами к вам обращаются?

– Психологи стараются не использовать слово «проблема», вместо этого мы говорим «ситуация». Вопросы в основном возникают, когда дети достигают подросткового возраста. До шести-семи лет ребёнок обычно не доставляет родителям особых сложностей.

Каждый родитель считает, что он самый лучший родитель, к тому же сейчас есть группы мам в социальных сетях. Мы – профессиональные психологи – смотрим на эти группы, с одной стороны, как на помощь, а с другой стороны, – как на психологическую ловушку для родителей.

Когда ко мне обращаются по поводу детей, я предлагаю сначала поработать с родителями. Потому что ребёнок растёт в семье и отзеркаливает ту модель поведения, которую он видит у папы и мамы. А родители обращаются не с вопросом, что нам изменить в себе, а в основном с вопросом, что делать с детьми. Потому что считают, что проблема не в них, а в поведении ребёнка.

– Можно ли сказать, что у семей, с которыми вы работаете, есть какие-то свои специфические и общие проблемы?

– Конечно, особенности есть. Как правило, это семьи, в которых родители из разных социальных систем. Если мы говорим о семьях детей-билингвов, то там очень небольшой процент, когда родители из одного круга общения. Если мама из России, а папа – представитель титульной нации, мы можем сказать, что они будут одинаково воспитывать детей? Скорее всего, нет. А общее у тех, кто попадает на консультации к психологу, – это неумение взаимодействовать, отсутствие общения в семье и отсутствие взаимопонимания.

Плохих детей нет. Но они впитывают как губка то, что происходит в их семье. Если родители между собой ладят, то и дети учатся с удовольствием и хорошо социализируются. Если между родителями конфликт и нет зрелых отношений, это обязательно скажется на детях. Когда ребёнок становится участником конфликта, он иногда вынужден выживать, и значит, он будет защищаться, чтобы выжить.

– Наверняка, из-за пандемии и карантина потребность в помощи психологов ещё больше возросла?

– Мои коллеги буквально завалены работой. Перейдя на удалённую работу и домашнее обучение, члены семьи начали знакомиться друг с другом. Когда люди встречаются только за завтраком и за ужином и в выходные – это одно, а когда проводят вместе время круглосуточно – совсем другое. То, что они члены одной семьи, не значит, что они одинаково мыслят и одинаково реагируют на события.

Мы видим, что эмоциональная и психологическая нагрузка в обществе увеличилась в разы. Люди долгое время находятся на одном месте без возможности куда-то съездить и сменить обстановку. Это своего рода психологическое насилие. И тут просто необходима поддержка и помощь.

Обычно к психологу обращаются люди, которые уже не могут жить в той ситуации, в которой они находятся. Человек приходит и говорит: я хочу быть вместе со своим мужем/женой и детьми, но мы не знаем, как всё наладить.

– Вы занимаетесь помощью семьям, в которых воспитываются дети-билингвы. Расскажите о цикле лекций по психологии, который Вы подготовили вместе с Институтом Пушкина.

– Проект разработан в лаборатории профессора Ольги Николаевны Каленковой. Это цикл из 12 лекций – «Психологическое сопровождение, обучение и воспитание детей-билингвов». Сейчас этим вопросом занимается очень много людей, как подготовленных, так и просто интересующихся. На самом деле эта тема очень деликатная, тут нужен осторожный подход.
В 2010 году в издательстве «Златоуст» вышла два моих тома книг-ежедневников для русскоязычных родителей, которые воспитывают детей-билингвов. Первый – от рождения до трёх лет «Доверие и независимость», а второй том – от четырёх до семи лет «Инициатива и самостоятельность».

Темы подготовленных мной лекций: что полезно знать родителям? Потому что просто выполнять домашние задания вместе с ребёнком или отвозить его утром и вечером в школу явно недостаточно. Нужно знать, как развивается ребёнок в определённом возрасте, как по-разному воспринимают информацию и общаются со сверстниками мальчики и девочки, как они по-разному реагируют на учителей.

Родители не обязаны владеть всей информацией по воспитанию детей. Но мы как специалисты можем периодически подсказывать и обращать их внимание на это.

Эти лекции должны выходить с октября на сайте Института Пушкина. Причём родители даже смогут писать и задавать вопросы, а мы будем им отвечать.

Анастасия Тихонова, член Ассоциации русских женщин в Малайзии (Russian Women Association in Malaysia), занялась вопросами прав женщин и детей, а также проблемой домашнего насилия после того, как сама оказалась в ситуации развода и информационного вакуума.

Анастасия Тихонова

– Вы на волонтёрской основе начали заниматься вопросами прав женщин и детей, а также проблемами домашнего насилия. Что послужило причиной для этого?

– Когда у меня самой возник вопрос развода, я столкнулась с тем, что найти объективную информацию по конкретной ситуации и в конкретной стране практически невозможно даже на английском языке, не говоря уже о том, чтобы она была доступна на русском.

Живя за границей, мы все где-то фоном слышим полудетективные истории о сбежавших женах и похищенных детях. Эти рассказы обсуждают на чаепитиях и в женских чатах. Это формирует миф, что у жён-иностранок нет никаких прав, что они не смогут получить развод или суд непременно отдаст детей отцу. На основании такого стереотипа женщины, столкнувшиеся с домашним насилием, боятся предпринять какие-либо действия и верят запугиваниям супруга.

Непрофильные организации отправляют иностранок к юристу, а юристы чаще всего не могу проконсультировать по всему спектру вопросов международных браков и разводов, опеке детей и иммиграционному законодательству.

Создание информационного ресурса по правам женщин и детей для супругов-иностранцев, а также тех, кто проживает за рубежом, стало очевидным. Необходимо, и очень важно, чтобы соотечественницы знали свои права, могли получить помощь, адекватно оценить свою ситуации и уже на основании фактов разработать план действий.

– Насколько эта проблема защиты своих прав характерна для русскоязычных женщин в Малайзии? Часто ли они с этим сталкиваются по сравнению с представителями других национальных сообществ?

– Хотя русскоязычных женщин в Малайзии по сравнению с другими национальностями немного, каждую неделю я получаю вопросы, связанные с домашним насилием, визовыми режимом или правами детей. Хотя нет официальной статистики, но частота обращения для меня – уже красный флаг. Например, с начала этого года возникло более 30 случаев. Вопросы задают и сами малазийки, а также гражданки европейских стран, Японии, Китая, Кореи. При этом мои контакты нигде не опубликованы, но женщины находят меня через знакомых.

– Насколько проблема домашнего насилия распространена в Малайзии?

– В Малайзии 50% обращений в полицию – о домашнем насилии, и это мы говорим только о зарегистрированных случаях. К сожалению, во многих местных семьях это «норма». Например, даже в школах в Малайзии до сих пор разрешено физическое наказание, что закреплено в Законе об образовании.

Во время карантина в связи с эпидемией коронавируса Министерство женщин и детей и женские организации отметили вспышку домашнего насилия, обращения увеличились на 57%.

С 1994 года в Малайзии принят Закон о домашнем насилии, который защищает права и безопасность супруга и детей (а также всей семьи), а поправками, внесёнными в 1997 году, в закон включено также и понятие психологического насилия.

В каждом приёмном покое в государственной больнице есть специальное отделение, где можно зафиксировать случай домашнего насилия или детского абьюза – анонимно, бесплатно, круглосуточно. Здесь же могут помочь заполнить заявление в полицию, встретиться с психологом и социальным работником. Жертва, или, как их называют в Малайзии, «выживший» или «переживший» (Survival), может получить защитный ордер по решению суда, который будет действовать на период проведения расследования. Согласно статистике, в год регистрируется более 2000 случаев домашнего насилия, но нужно иметь ввиду, что только 8 % дел были переданы в прокуратуру.

– С точки зрения закона, насколько защищены права женщин в Малайзии? На что она может претендовать в случае развода?

– В Малайзии две системы суда, регулируемые разными законами: для мусульман и немусульман (гражданский суд).

В общем для обеих систем, если дети в возрасте до 7 лет, то у матери есть преференции стать опекуном для детей, а после 7 лет право на совместную опеку. Согласно малазийском закону, алименты можно запросить не только на детей, но и для жены, а также не только в случае развода, но и когда вы в браке – вы законодательно имеете право иметь содержание со стороны супруга.

Раздел имущества в браке, независимо от того, у кого право собственности, основан на вкладе супругов. Например, даже если дом записан на имя мужа и куплен до брака, жена может доказать, что внесла свой вклад в домохозяйство, делая работу по дому, заботясь о детях и готовя еду, и соответственно запросить часть имущества или денежный эквивалент.

К сожалению, много случаев, когда иностранные супруги, не зная своих прав, даже не присутствовали на суде. В этом случае суд не оспаривает заявление и условия мужа и принимает их.

Нужно принять во внимание, что процедура развода в Малайзии достаточно длительная (и дорогостоящая): 6 месяцев семейные консультации, от 6 месяцев до года сам развод. Кстати, согласно статистике, без согласия супруга развод занимает от 2 до 4 лет. Соответственно, нужно морально подготовиться, распланировать финансовые расходы и решить визовый вопрос.

Очевидно, что проблема гораздо шире и требует обширного сотрудничества с женскими профильными организациям. С их содействием и поддержкой мы надеемся на позитивные изменения по отношению к этой проблеме и принятие мер со стороны малазийских и иностранных ведомств. Чем больше соотечественниц (и иностранок в целом) займут активную позицию и будут сообщать о случаях нарушения своих прав, отстаивать их в суде, рассказывать о своих случаях, выступать волонтёрами в женских движениях, тем больше вероятность, чтоб проблема станет видимой не только на уровне нашей русскоговорящей диаспоры, но и в целом, как часть большой проблемы дискриминации женщин, которая существует в обществе.

В этом году в Малайзии ожидается введение Закона о домогательствах, ведутся работы по разработке законодательного проекта о кибербуллинге и киберсталкинге. И у волонтёров из русскоговорящей диаспоры есть возможность внести вклад в формирование безопасного интернет-пространства в Малайзии.

Также по теме

Новые публикации

У российских врачей и служб, которые используются для контроля за больными коронавирусом, похоже, скоро появятся новые и очень неожиданные помощники – собаки. Как сообщается, кинологическая служба «Аэрофлота», самолёты которого базируются в московском аэропорту «Шереметьево», начала тренировку новой породы на выявление больных Covid-19.  
Стоянка Почеканска, известный болгарский русист, недавно была награждена медалью Пушкина за большой личный вклад в популяризацию русского языка. Государственный эксперт Департамента дошкольного и школьного образования Минобрнауки Болгарии рассказала «Русскому миру» о выстроенной в Болгарии системе преподавания русского языка и культуры.
Осень заставляет утепляться. Во многих регионах России без шапки на улицу уже и не выйдешь. А какую надеть – решайте сами. Может быть, вам захочется чего-то экзотического, не как у всех? Тогда обратимся к русским головным уборам прошлого.
В этом году знаменитый Гнесинский дом отмечает своё 125-летие. Арам Хачатурян, Тихон Хренников, Людмила Зыкина, Микаэл Таривердиев, Иосиф Кобзон и множество других выдающихся музыкантов вышли из стен Гнесинки, а многие вернулись туда же преподавать. Российская академия музыки (РАМ) имени Гнесиных – одна из визитных карточек российского музыкального искусства.
Сварщики, металлурги, комбайнёры и другие люди труда вернулись в выставочные залы. Экспозиция второго Фестиваля позитивного идейного искусства «Время, вперёд!» открылась в Новой Третьяковке. По её итогам будут определены финалисты, которые разделят между собой призовой фонд в размере двух миллионов рублей.
В минувшие выходные в рижском Доме Москвы состоялась 13-я конференция российских соотечественников Латвии, на которую прибыло более 200 делегатов от региональных общественных организаций со всей страны. В этом году встреча была посвящена 75-летию Победы.
12 октября исполнилось 670 лет со дня рождения князя Дмитрия Донского, почитаемого Русской церковью святым. Мало кто помнит, что ещё за пять веков до канонизации князя святой была признана его супруга – княгиня Евдокия Московская. Она была одной из самых образованных женщин своего времени, построила много храмов и монастырей, но главное – была любимой и любящей женой.