Почему в Америке, самой демократичной стране мира, американцы не хотят признавать эмигрантов за своих? «Даже Набокову не удалось стать своим в американской среде!» – сказал мне однажды знакомый, и сразу стало легче: какой смысл стремиться к тому, что по определению невозможно сделать. За это стоит выпить, и, конечно, в русском ресторане. По странной случайности в Нью-Йорке все они (кроме Anyway, который уже давно утратил русский колорит) располагаются в Западном Манхеттене на 50-х улицах.
Помпезный Russian Tеa Room с рогами изобилия и золотыми павлинами соседствует с «Дядей Ваней», а неподалеку находятся «Рюмка» и напротив легендарный «Русский самовар», который открылся ещё в 1986 году по инициативе ленинградского интеллектуала Романа Каплана, который привлёк Иосифа Бродского и Михаила Барышникова. Часть Нобелевской премии одного и танцевальные гонорары другого дали старт самому популярному среди американцев русскому заведению. Каждый из этих людей мечтал «влиться» в американскую среду, и в первую очередь «покорить Америку» удалось Барышникову. Маленький и поджарый, он до сих пор тусуется на русских вечеринках, но уже как гость – Барышников давно стал для американской элиты тем самым «своим». Иосиф Бродский преподавал русскую литературу и поэзию в западных колледжах и всё надеялся стать великим, признанным американцами поэтом. Так и не стал.
Роман Каплан даже и не пытался куда-то прорваться. Он основался в «Самоваре», став его неотделимой частью, давно оставив прошлому свои литературоведческие, искусствоведческие познания и необходимость использовать все восемь языков, которыми отлично владеет. Каплан стал живой легендой, прообразом легендарного основателя «Бродячей собаки» Бориса Пронина. На 52-й улице между Бродвеем и 8-м авеню, в «Русском самоваре» Романа Каплана всегда можно встретить. Он со всеми как будто знаком, подходит к столикам и иногда по-свойски присаживается, выпьет рюмочку-другую, угостит компанию выпивкой «от заведения» и пойдёт к следующему столику. И хотя ресторан вроде бы русский, времена, о которых пишут Анатолий Найман в «Романе с Самоваром» и Юля Беломлинская в «Бедной девушке», уже прошли. Сейчас там можно встретить в основном американцев. На втором этаже, правда, иногда случаются бесплатные концерты, на которые приходит скромная, интеллигентная русская публика, которая никогда ничего на первом этаже не закажет – слишком дорого. Как-то раз в «Самоваре» выступал Псой Короленко. Он пел свои песни, Каплан слушал, но вдруг встал и вышел. А потом отчитал Псоя за употребление ненормативной лексики, и «чтобы больше такого не повторялось». Пришлось исполнителю буквально на ходу подставлять «приличные» слова. Потом, правда, Каплан немного смягчился и попросил спеть что-нибудь опять с матерными словами. Примерно такой же феномен происходит и с эмигрантами: нас просят быть честными, яркими, откровенными – американцам нравится открытая «русская душа». «Я лублу русски!» – сказал мне как-то один кинорежиссёр таким тоном, как хвалят пельмени. «Разве ты – русская? – удивилась парикмахерша. – Ты же не блондинка!» До сих пор живы штампы друг о друге, вроде «американцы тупые, русские умные» или «американцы громко разговаривают и всё время улыбаются, а русские хмурые и неразговорчивые», но всем по-прежнему хочется увидеть своё, родное.
«То, что творится здесь, находится как бы в другом измерении. И освоить это психологически, то есть превратить это в свой собственный внутренний ритм, я думаю, просто невозможно», – говорил Бродский, который, по воспоминаниям Евгения Рейна, ещё будучи в Ленинграде, курил «Мальборо» и читал «Таймс». Александр Генис вспоминал, как они часами спорили о Гоголе, сидя с Вайлем и Довлатовым в нью-йоркском кафе. В свою очередь сам Сергей Довлатов (по отцу еврей, а по матери армянин), будучи в Америке, наконец сформулировал свою национальную принадлежность: «русский по профессии». Несомненно, все эти выдающиеся русские эмигранты были и есть русские и в душе, как бы они не старались быть американцами.
«Мы не лучше коренных американцев, – сказал Бродский. – И уж, конечно, не умнее их. Мы всего лишь побывали на конечной остановке уходящего троллейбуса».
Употребление некоторых существительных в форме творительного падежа множественного числа нередко вызывает вопросы. Как правильно: лошадьми или лошадями, дверьми или дверями, дочерьми или дочерями? Выясним, какой вариант является правильным. 
В сентябре стартует масштабный международный проект «Шахматная дипломатия в Русских домах», который станет новым этапом в продвижении российской культуры за рубежом. Инициатива Россотрудничества и Федерации шахмат Московской области охватит десять стран на разных континентах, объединяя людей через интеллектуальный спорт. 
На площадке Центра международной торговли в Москве 20 – 21 сентября прошла первая Всемирная общественная Ассамблея, собравшая более 4 тысяч гостей и экспертов из 150 стран мира. Деловая программа включала 7 панельных сессий и более 40 тематических площадок по ключевым направлениям: общественная дипломатия, гуманитарная модернизация, ценности нового мира и духовное единство. 
Омонимы принадлежат к одной и той же части речи, пишутся и звучат одинаково, но различаются значениями. Кроме того, они, как правило, имеют самостоятельные истории происхождения, никак не пересекающиеся между собой. Сравнение этих историй всегда вызывает интерес. 
Представители России, Пакистана, Сербии, Афганистана, Белоруссии и других стран под руководством ведущих экспертов предложили способы продвижения русского языка за рубежом на Слёте Всемирного фестиваля молодёжи в Нижнем Новгороде, который проходил с 17 по 21 сентября. 
О словаре Ожегова хоть раз да слышал каждый. Выдающийся русский языковед Сергей Иванович Ожегов (1900–1964) ещё и редкое исключение из правила: обычно фамилии учёных-лингвистов известны лишь их коллегам, Ожегова же знают все – как автора знаменитого однотомного толкового словаря русского языка. 
