Двуязычный молитвослов на азербайджанском и русском языках стал первым подобным изданием. Презентация показала, что переводы православных текстов на азербайджанский язык ждали многие, и не только на Кавказе. В течение двух лет над переводами работала группа с участием священников и мирян.

Основную работу, рассказали в Бакинской и Азербайджанской епархии Русской православной церкви, провели Али Асланлы и Торал Агаев, которые не являются профессиональными переводчиками. Врач-стоматолог из Москвы Али Асланлы рассказал «Русскому миру», какими источниками пользовались авторы переводов, как искали эквиваленты греческих и славянских слов, которых нет в азербайджанском языке. И что чувствует автор перевода, когда слышит исполнение своего текста под церковными сводами.

Случайная неслучайная встреча

– Как и почему вы начали переводить молитвослов на азербайджанский язык?

– Всё началось в 2011 году, идея перевести молитвослов появилась сразу после моего крещения. Хотя я носитель двух языков, русского и азербайджанского, но осилить третий (церковнославянский) мне было сложновато. Я интересовался историей переводов молитв и узнал, что людям во все времена было естественно и приятно молиться на родном языке. С того времени у меня уже были некоторые наработки, которые я использовал, когда началась основная работа.

Около двух лет назад мне довелось встретиться с архимандритом Алексием (Никоноровым), который ранее был переведён в Баку из Италии. Нашей случайной неслучайной встрече предшествовало очень много случайностей, и вообще такого не бывает. Я подошёл к нему и предложил свои наработки переводов, он ответил, что давно мечтал об этом, но обещал подумать. Я уехал в Москву, думая, что всё это не имеет никакого будущего, но отец Алексий (Никоноров) буквально через пару недель начал собирать небольшую группу переводчиков. Это было довольно неожиданно для меня. Мы наметили планы, определили, что будет включено в молитвенник. В группу вошли священники, диаконы, регент и я с Торалом Агаевым. Переводом занимались, в основном, я и Торал Агаев. Вся работа заняла чуть больше двух лет.

– Немало – два года жизни! С чего вы начали?

– Сначала все тексты переводил один я, потом мы их вместе Торалом редактировали, шлифовали, полировали посредством мессенджера, поскольку находились в разных городах. Какие-то коррективы вводил Торал, какие-то варианты всплывали у меня в голове в ходе обсуждений перевода, так же интересные идеи приходили во время богослужения и молитвы. Бывало, приходилось прерывать домашнюю семейную молитву, так как то, что у меня зарождалось во время молитвы, необходимо было срочно зафиксировать, чтобы не забыть.

Общая работа с Торалом проходила в основном по ночам, потому что мы люди занятые, работающие, и иного времени для онлайн-встреч у нас не было. Иногда на перевод небольшого предложения или словосочетания уходило полчаса или час. Азербайджанский язык, в отличие от русского, славянского и греческого, находится в совсем другом языковом семействе, поэтому были большие трудности в переводе больших конструкций, а некоторые слова и вовсе пришлось придумывать. В нашем переводе есть несколько неологизмов. К примеру, «православие». В молитвах это слово переведено не транскрипцией русского слова, а как «истинное исповедование».

В работе мы советовались и обращались за помощью к священнослужителям, консультировались у филологов – специалистов по азербайджанскому и греческому языку. Смотрели исторические и филологические комментарии к текстам молитв. В общем, использовали всё, что есть.

«Отче наш»

– В молитвенном тексте важен не только смысл, но и звучание, ведь это почти поэзия…

– Да, конечно. Мы регулярно прочитывали свои переводы, слушали, как это звучит, чтобы молящиеся случайно не сломали себе языки. Иногда при переводе приходилось идти на компромиссы, потому что любой перевод – это потеря смысла, даже если это перевод с греческого на славянский, а тем более в нашем случае. Песнопения мы тоже переводили с тем учётом, чтоб текст можно было спеть в привычных церковных музыкальных мотивах. Мы с Торалом переводили – пели, редактировали – опять пели, и так до тех пор, пока не добивались нужного звучания.

– Как вы передавали торжественность молитвенного языка? В русском эту функцию выполняет церковнославянский язык

– Мы старались использовать различные литературные приёмы, лексику, которая обычно отсутствует в повседневной жизни, но которая более или менее понятна носителям языка. В азербайджанском языке очень много фарсизмов и арабизмов, то есть заимствований из персидского и арабского языков. Три слова разного происхождения могут нести один и тот же смысл, и мы этим активно пользовались. В конце молитвослова мы сделали словарь с объяснением значений редко используемых и специфически церковных слов.

Я также хочу отметить, что молитвослов издан на двух языках – азербайджанском и русском. В русской половине разворота мы использовали переводы разных авторов-священников. Иногда бывают моменты, когда некоторые слова азербайджанцам легче понять на русском, чем на азербайджанском из-за некоторой специфики лексики молитв. Благо, русский язык в республике не сильно забыт, поэтому желающие могут во время молитвы переключаться на разные языки, кому как удобно.        

– Хорошо, а как вы перевели «Отче наш, иже еси на небесех…»?

– Азербайджанский язык – агглютинативный, у таких языков в конце слов прибавляются суффиксы, поясняющих его значение. Несколько русских или иных слов можно перевести одним многосоставным азербайджанским словом. Поэтому «Отче наш, иже еси на небесех…» («Отец наш, который есть на небе») мы перевели как «Отец наш небесный». На азербайджанском языке это два слова. Хотя бывали и обратные случаи, когда одно греческое слово переводили двумя или тремя азербайджанскими словами.

«Мы украсили Небо азербайджанскими коврами»

– Какие источники вы использовали? Прибегали ли к турецким переводам?

– Да, использовали два турецких источника при переводе литургии. Брали несколько русских и английских переводов, а также пользовались уже имеющимся гагаузским опытом. Иногда для перевода одного выражения нам приходилось изучать опыт более восьми переводов на разные языки. Так же при переводе некоторых выражений в молитвослове мы пользовались опытом имеющихся переводов Библии на азербайджанский язык.     

– Что вам лично дала эта работа?

– Хотя я и так участвую в церковной жизни – мы стараемся с супругой каждую неделю участвовать в литургии, причащаться, читать православную литературу и смотреть видео на православную тему, – но сам процесс перевода заставил еще больше почувствовать ценность письменного наследия молитвенных текстов.

– Ваш перевод уже поют и произносят на службах?

– Да, перевод используется уже довольно давно, в основном в кафедральном соборе Святых Жён-Мироносиц в Баку. Используются ектеньи, тропари, кондаки, богослужебные диалоги, возгласы в нашем переводе. В скором времени должны начать использовать «Отче наш» уже в нашем переводе. Когда я впервые услышал исполнение своего перевода тропаря, ощутил окрыление. Почувствовал, что делаем это не зря, и звучит это очень красиво. Слышу отзывы людей, которых это также вдохновляет. Торал (второй переводчик) как-то услышав наши труды на богослужении, чувствуя особое местное звучание уже привычных молитв, сказал «Мы украсили Небо азербайджанскими коврами». Мне и добавить к этому нечего.

– Как прихожане в Азербайджане реагируют на издание молитвослова?

– В ходе презентации люди выражали радость от самого факта, что такая книга издана. Мне писали о том, что давно мечтали о переводе молитв на азербайджанский язык и очень ждали этого момента. И не только в Азербайджане, но и в России тоже. Я отправлял молитвословы некоторым православным азербайджанцам в разных города – от Евпатории до Иркутска.

– Вы продолжите переводить русские православные тексты на азербайджанский язык?

– Такие планы есть. Например, есть нужда в переводе чинов оглашения, крещения, миропомазания и ряд других. А там как Бог даст.