RUS
EN
 / Главная / Публикации / Русская диаспора в Тунисе. Часть II

Русская диаспора в Тунисе. Часть II

03.03.2008

1924 год – год расформирования Русской эскадры – принес с собой большие изменения в жизнь русской диаспоры в Тунисе. К этому времени здесь оставалось не более 700 русских, из которых 149 человек – в Бизерте[1]. Причем значительную часть этих людей составляли женщины, старики и дети; многие белоэмигранты нуждались в медицинской помощи. На «Георгии Победоносце», например, в начале 1925 года оставалось 26 мужчин, 15 женщин и 10 детей, среди них, как писал очевидец, «7 человек – неизлечимо больные, один слепой, у четверых – туберкулез и 4 человека слишком стары, чтобы работать»[2].

Все же, кто был трудоспособен, пытались изо всех сил найти работу и брались за любое дело. Русские эмигранты нанимались в батраки, работали в сельском хозяйстве, строительстве, участвовали в общественных работах. Причем благодаря высокому уровню образования французы предпочитали русских эмигрантов арабам. Один из французских чиновников, выражая общее мнение, так отзывался о работе русских в Тунисе: «Офицеры и моряки, которые уже устроились на работы в Бизерте и ее окрестностях, дают полное удовлетворение, и их работа очень ценится»[3].

Зачастую русским беженцам приходилось отправляться работать в самые отдаленные местности Туниса, куда отказывались ехать даже работники из местного населения. «Если вы путешествуете по Тунисии, – сообщалось во французском справочнике того времени, – и в какой-нибудь пустынной местности увидите палатки, то лучше, подходя к этим палаткам, знать несколько слов по-русски, так как там скорее всего окажется именно русский. Они приспосабливаются ко всему»[4].

Несколько лучше устраивались русские беженцы, работающие в морском ведомстве, в аптеках, кондитерских, на электростанциях, кассирами или счетоводами в бюро. Но и эти работы опла­чивались очень скромно; много лучше зарабатывали русские музыканты, ко­торые давали частные уроки, играли в оркестре в немом кинематографе или на балах. Некоторым даже удавалось организовать небольшой частный бизнес. Также с конца 1920-х годов хорошо устраивались врачи, получившие разрешение на частную практику у французских властей. Например, самыми известными стоматологами в Бизерте были С. И. Запольская (до сих пор в одном из фешенебельных пригородов Бизерты одна из вилл принадлежит семье Запольских, проживающих ныне во Франции) и Е. Н. Хомиченко. Жены офицеров и матросов работали кассиршами и билетершами, преподавателями музыки и модистками, но чаще всего – домработницами или нянями в семьях зажиточных французов[5].

«Все работали и работу не выбирали, – вспоминает А. А. Ширинская. – Наша мама, да и многие другие, ходила подрабатывать во французских семьях, прибирала, сидела с детьми. Папа (бывший командир миноносца «Жаркий» – А. Н.) зарабатывал столярным делом. По заказу делал рамки и полочки из красного дерева». Сама же Ширинская играла на фортепиано в кинотеатре; а вот вдове бывшего градоначальника Севастополя М. А. Кульстрем повезло меньше – она ходила по домам штопать белье![6]

Работу, разумеется, выбирать не приходилось, более того, перед русскими эмигрантами возникла серьезная проблема, которая многих поставила перед тяжелым моральным выбором. Дело в том, что по распоряжению французских властей непременным условием для приема русских на работу стало принятие ими французского гражданства. Это было воспринято как шантаж, но многим, чтобы выжить, все же пришлось смириться и навсегда расстаться с гражданством своей теперь уже бывшей Родины. Те же, кто его не принял, с октября 1924 года перешли на положение апатридов (лиц без гражданства), что автоматически лишало многих гражданских прав и социальных гарантий, а также обрекало на неизбежные сложности при устройстве на работу.

Но русские все равно оставались в Тунисе; в другое место ехать было не к кому и не на что. Несмотря на это, начав с нуля, лишенные всего, с трудом говорившие по-французски, за несколько лет белоэмигранты эффективно интегрировались в тунисское общество. Большинство из них в 1920-е годы осело в столичном городе Тунис и в Бизерте (сама обстановка этого небольшого многонационального города-порта располагала к тому, чтобы здесь остаться; в Бизерте белоэмигранты были не единственными европейцами – десятилетиями в городе проживали французы, итальянцы, мальтийцы, греки).

Что касается местного арабского населения, то изначально русские пришельцы были им восприняты как совершенно чужие, но постепенно к ним привыкли, настороженность пропала, арабы подчеркивали присущую основной массе русских эмигрантов интеллигентность и образованность. Эмигрантская газета «Русская мысль» тогда писала: «Нужно отметить, что очень быстро после своего появления в Тунисе русские эмигранты завоевали самое дружественное отношение со стороны туземного населения и пользуются и поныне в стране большим уважением»[7]. Местные жители стали называть русских «ле рюс Блан» («les russes blans»), справедливо полагая, что они являются представителями именно «белой» части России, которая после 1917 года разделилась на два непримиримых лагеря. Кстати, это определение сохранилось в Тунисе и в наши дни, однако, сегодня мало уже кто помнит его происхождение.

С течением времени в среде русской диаспоры в Тунисе возникла потребность в организационном оформлении. Так как большинство русских устроилось в столице, именно там был создан Русский клуб, которым заведовал созданный здесь же «Союз русских ветеранов». В тунисской столице во многом благодаря музыкальным и артистическим способностям эмигрантов проходила довольно оживленная культурная жизнь; в центре Туниса была открыта балетная школа бывших танцоров балета Большого театра Футлина и Дебольской, которая просуществовала более полувека. Одним из главных светских событий для столичной публики был ежегодный бал, который давался «Союзом русских ветеранов». Кроме того, лауреат Санкт-Петербургской консерватории и бывший дирижер императорской капеллы И. М. Шадрин самостоятельно сформировал хор в сорок певцов и ездил с концертами по всей стране, причем успех выступлений был огромен, а залы не вмещали всех желающих[8].

Но главным стержнем, вокруг которого группировалась русская колония в Тунисе, было, конечно, православие. Действительно, с появлением в Тунисе русской диаспоры на эту североафриканскую землю пришла и русская православная церковь – еще в 1921 году на кораблях Русской эскадры в Бизерту прибыли тринадцать православных священников. Наиболее выделялся среди них отец Георгий Спасский, который, согласно французским архивам, уже с 1921 года начал переписку с властями Франции о создании в Тунисе русского православного прихода[9].

Разумеется, ко времени прихода Русской эскадры никаких православных церквей в мусульманском Тунисе не существовало. Поэтому первое время церковные службы проходили на специально оборудованной для этих целей палубе «Георгия Победоносца», а также в стенах Морского корпуса. В 1922 году домашняя церковь, получившая название Воскресения Христова, появилась и в столице Туниса. После расформирования Русской эскадры в 1924 году корабельная церковь с «Георгия Победоносца» была перенесена в снятую квартиру в Бизерте, в одной из комнат которой и происходили службы. Характерно, что православный приход, образовавшийся в Тунисе, находился под опекой не Московского Патриархата, а Русской Православной Церкви за Рубежом (т.н. Карловацкой).

Однако высокий патронаж мало помогал православным в Тунисе, и они взяли дело в свои руки. 25 января 1937 года колониальные французские власти специальным указом разрешили создание Ассоциации православных Бизерты во главе с капитаном первого ранга Г. Ф. Гильдебрандтом. Осенью 1937 на собранные русскими эмигрантами средства началось (по проекту и под руководством военного инженера Н. С. Сухаржевского) строительство храма, который по замыслу его создателей должен был стать своеобразным памятником Русской эскадре. Назвать храм было решено в честь покровителя российского воинства князя Александра Невского.

В середине 1938 года в храме Святого Благоверного князя Александра Невского, первым настоятелем которого стал протоиерей Иоаникий Полетаев, уже начались церковные службы. Убранство храма, как и задумывалось, было оформлено в память о Русской эскадре. «Там, в Бизерте, – писал контр-адмирал А. И. Тихменев, – сооружен скромный Храм-Памятник последним кораблям Российского Императорского флота, в нем завеса на Царских Вратах – Андреевский стяг, в этом Храме-Памятнике мраморные доски с названиями кораблей эскадры. Храм этот будет служить местом поклонения будущих русских поколений»[10].

В 1953 году русская православная община получила от властей право на строительство второго православного храма, на этот раз в городе Тунисе. К 1956 году строительство было завершено, и в столице страны появился храм Воскресения Христова.

Тем временем, жизнь русской диаспоры в Тунисе продолжалась. Не успели забыться ужасы Гражданской войны, кануть в небытие Русская эскадра, как на долю русских эмигрантов выпали новые испытания. Осенью 1942 года в Тунис пришла Вторая мировая война – его территория была оккупирована германо-итальянскими войсками, и вплоть до мая 1943 года там шли тяжелые бои между германским корпусом генерала Роммеля и англо-американскими союзниками. Лишь 13 мая 1943 года войска держав «оси» капитулировали, и тунисцы вновь вздохнули свободно.

Однако за полгода господства нацистов в Тунисе в жизни русской диаспоры произошли существенные изменения. Дело в том, что в период 1942–1943 годов на территорию Северной Африки, контролируемую странами фашистского блока, в том числе в Тунис, было переброшено несколько тысяч советских военнопленных, которые в неимоверно трудных условиях занимались строительством дорог и фортификационных сооружений для нужд вермахта. Многие русские солдаты так и остались лежать в пустынях Туниса, а часть выживших навсегда осталась в этой стране. Так, при подобных поистине драматических обстоятельствах две России – «белая» и «красная» – вновь объединились, в этот раз на тунисской земле.

В послевоенные годы русская колония в Тунисе продолжала уменьшаться. Это было связано с новыми французскими законами, по которым всем государственным служащим было предложено принять французское гражданство или уволиться со службы. И хотя этот закон не был направлен против русских (французов волновало слишком большое количество итальянцев в Тунисе, кроме того, это был удар, направленный на раскол национально-освободительного движения в стране), большинство русских беженцев, даже те, кто отказался сделать это в 1920-е годы, были вынуждены принять французское гражданство[11]. Когда же в 1956 году Тунис обрел независимость, многие русские эмигранты поспешили покинуть страну и переехали в страну своего нового гражданства – Францию. В начале 1960-х годов русская колония первой волны в Тунисе сократилась до минимума и была представлена всего несколькими семьями.

Более того, вместе с паствой Тунис покинули и православные священники. Карловацкий Синод, в чьем ведении находилась община и храмы Туниса, так и не смог направить священнослужителей в Тунис и упорядочить жизнь оставшихся там соотечественников. Время от времени лишь священники Александрийского Патриархата навещали осиротевшую русскую общину.

Русский очаг в Тунисе оказался на грани исчезновения. Но далеко не все были готовы с этим смириться. Русская колония в Тунисе выжила (и это утверждение не будет преувеличением) во многом благодаря усилиям одного человека – Анастасии Александровны Ширинской, человека-легенды Русского мира, прибывшей сюда в 1921 году восьмилетней девочкой и до сих пор остающейся непререкаемым лидером, сердцем, душой и символом русской диаспоры в Тунисе.

В наши дни Ширинская осталась последней из тех, кто пришел в Тунис с Русской эскадрой (ее отец, старший лейтенант Манштейн, командовал миноносцем «Жаркий»). Прибыв в Бизерту в начале 1921 года, она четыре года жила с семьей в импровизированном общежитии на «Георгии Победоносце», а затем сошла на берег, где и прожила всю свою сознательную жизнь*. Бизерта стала ее вторым домом. Однако никто не смог заставить ее забыть родину – Россию, она прекрасно говорит на правильном русском языке, великолепно знает русскую историю и культуру. В свое время она одна из немногих русских эмигрантов отказалась от французского гражданства и упорно не желала принять его на протяжении семидесяти лет. В итоге Анастасия Александровна была по достоинству отблагодарена за верность своей стране – в 1997 году Ширинской было предоставлено гражданство Российской Федерации.

Именно благодаря кипучей деятельности этой поистине героической женщины русский очаг в Тунисе был сохранен. В знак признания ее заслуг в развитии российско-тунисских отношений в 2003 году А. А. Ширинская была награждена орденом Дружбы. В 2006 году муниципалитетом Бизерты было принято решение назвать ее именем одну из площадей. «Вы – пример твердости духа и убеждений, гражданского мужества и нравственной силы», – такие слова можно прочитать в поздравительной телеграмме Ширинской от президента России В. В. Путина в 2007 году[12].

Сегодня, в свои 95 лет, А. А. Ширинская продолжает вести активную общественную жизнь, направленную на благо российской диаспоры в Тунисе.

Усилиями Ширинской в Тунис вернулось и православие. В 1990 году она обратилась к Патриарху Московскому и всея Руси Пимену с просьбой направить в Тунис священника из России. Как следствие, в 1992 году два православных прихода Туниса были приняты в лоно Русской Православной Церкви.

Настоятелем тунисских храмов, которые благодаря взносам членов православной общины удалось частично отремонтировать*, был назначен священник отец Димитрий Нецветаев. С его приездом началось подлинное возрождение церковной жизни в Тунисе. Храм Воскресения Христова распахнул свои двери не только для эмигрантов первой волны, но и для соотечественников, уехавших в Тунис позднее; сегодня приход в Тунисе окормляет духовно не только русских, но и болгар, сербов, румын, палестинцев[13]. Кроме того, представители православной общины продолжают ухаживать за могилами соотечественников на кладбище Бизерты и кладбище Боржель в Тунисе. Со своей стороны, выступающие с позиций «светского ислама» тунисские власти не препятствует деятельности православных приходов в стране.

Возрождение православия в Тунисе послужило сигналом к общему оживлению жизни русской диаспоры в этой стране в конце XX – начале XXI веков. Этому способствовало и усиление российско-тунисского сотрудничества. Так, в 1996 году в связи с празднованием 300-летия Военно-морского флота в Бизерту из Севастополя пришла Черноморская эскадра. Символично, что с собой моряки-черноморцы привезли горстку земли, взятую у входа во Владимирский собор, где в 1920 году русские моряки, уходившие от родных берегов на Бизерту, получили последнее благословение.

В апреле 1999 года на средства русской колонии в Тунисе на христианском кладбище Бизерты был открыт памятник с мемориальной доской на русском и французском языках, надпись на которой гласила: «В память о моряках русской эскадры и всех российских людях, покоящихся в тунисской земле»[14]. Спустя еще два года, в 2001, в ходе визита в Тунис ракетного крейсера «Москва» на кладбище Боржель было произведено торжественное перезахоронение последнего командующего эскадрой Императорского флота России контр-адмирала Михаила Беренса[15]. Наконец, в мае 2002 года в храме Воскресения Христова в Тунисе была установлена Мемориальная доска в память о русских военнопленных, которые погибли в годы Второй мировой войны на территории Туниса и Ливии[16].

Сегодня российская колония (к непосредственно русским эмигрантам первой волны добавились представители других национальностей Русского мира) в Тунисе невелика, и насчитывает около трех тысяч человек, причем более 600 из них – российские гражданки, вышедшие замуж за тунисских выпускников советских и российских вузов, и оформившие российское гражданство члены их семей[17].

Жизнь русской диаспоры в первом десятилетии XXI века заметно отличается в лучшую сторону от предыдущих периодов. В Тунисе действует Российский центр науки и культуры (РЦНК) во главе с Олегом Фоминым, при котором действуют художественная, балетная и музыкальная школы. На сцене Центра устраиваются концерты и спектакли детской самодеятельности, конкурсы рисунков и викторины, новогодние елки, работает киноклуб «Аленький цветочек» и Клуб любителей русской культуры им. А. С. Пушкина[18].

В начале 2002 года под эгидой Центра и при деятельном участии А. А. Ширинской открылся Клуб соотечественников «Жаркий» (так назывался корабль, которым командовал ее отец). За короткое время Клуб стал центром притяжения соотечественников, а также выходцев из других республик СССР, тяготеющих к России и чувствующих с ней духовно-культурную общность. Клубом регулярно проводятся литературные, поэтические и музыкальные вечера, организуются лекции и отмечаются как российские, так и тунисские праздники. Кроме того, Клуб оказывает посильную помощь нуждающимся соотечественникам, а также принимает активное участие в мероприятиях под эгидой посольства и РЦНК[19].*

В ноябре того же, 2002 года, в Тунисе открылся музей истории русской диаспоры. Главная его цель заключается в том, чтобы способствовать более глубокому изучению истории России со стороны местного населения, рассказывать о проживающих здесь или когда-либо посещавших эту страну соотечественниках, работать над дальнейшим укреплением дружбы и сотрудничества между Россией и Тунисом[20].

В заключение можно смело констатировать, что жизнь российской диаспоры в Тунисе весьма насыщена. Представители русской колонии продолжают сохранять связи с Россией, дети от смешанных браков хорошо говорят по-русски. Немало наших соотечественников занято в различных сферах частного бизнеса, науки и производства и имеют благодаря своим деловым и профессиональным качествам высокую репутацию. Соотечественники участвуют в российско-тунисских научных конференциях, музыкальных фестивалях, церемониях памяти российских моряков, захороненных на тунисской земле и т.д.[21]

Центром духовной жизни русской диаспоры в Тунисе являются не только светские клубы, но и православные храмы. Православные приходы в Тунисе и Бизерте проводят серьезную работу по духовному просвещению соотечественников, организовывая, например, мероприятия по случаю православных праздников. Священник Русской Православной Церкви отец Дмитрий Нецветаев читает в Российском центре науки и культуры курс лекций о православной культуре[22].

Таким образом, появившись в начале 1920-х годов при столь трагических обстоятельствах и внеся немалый культурный вклад в развитие Туниса, русская диаспора сегодня одновременно хранит память о тех временах и идет в ногу со временем.

Кандидат исторических наук
Александр Наумов


 


 


[1] Ширинская А. А. Бизерта. Последняя стоянка. М., 1999. с. 127.

[2] Цит. по Россия в Изгнании. Судьбы российских эмигрантов за рубежом. М., 1999. с. 78.

[3] Цит. по Гриценко Т. Вклад русской эмиграции в культуру Туниса (1920-1930 годы) // Россия и Восток: взгляд из Сибири в конце столетия. Материалы и тезисы докладов к международной научно-практической конференции. Иркутск, 2000. с. 224.

[4] Цит. по Хренков А. Русская диаспора. // Азия и Африка сегодня. 1997. № 11. с. 27.

[5] См. напр. Россия в Изгнании… с. 78; Ширинская А. А. Ук. соч. с. 127; Гриценко Т. Ук. соч. с. 224; Тунис. Бизерта // Россия в красках // http://ricolor.org/rz/afrika/tu/tr/4/.

[6] См. Интервью с А. А. Ширинской // Портал «Соотечественники» // http://www.russedina.ru/frontend/print.php?id=177; Гриценко Т. Ук. соч. с. 227.

[7] Цит. по Россия в Изгнании… с. 80.

[8] Гриценко Т. Ук. соч. с. 225.

[9] Россия в Изгнании… с. 81.

[10] Цит. по Россия в Изгнании… с. 83-85.

[11] Гриценко Т. Ук. соч. с. 225-226.

* В 1997 году на Венецианском кинофестивале имел большой успех фильм, посвященный ее судьбе.

[12] Путин поздравил Анастасию Ширинскую с юбилеем // Росбалт // http://www.rosbaltsouth.ru/2007/09/05/411040.html.

* Интересно, что благотворительный взнос в размере трех тысяч долларов на приведение в порядок церквей поступил от Ясира Арафата – руководителя Организации освобождения Палестины, штаб-квартира которой находилась в тунисской столице. В феврале 1992 года на освящении храма Александра Невского после ремонта присутствовала супруга Я. Арафата – Суха.

[13] Русская православная община в Тунисе // Портал «Соотечественники» // http://www.russedina.ru/frontend/print.php?id=9875.

[14] Попов В. Русский Тунис // Портал «Соотечественники // http://www.russedina.ru/frontend/print.php?id=2018.

[15] Постаногов С. Островок русской истории в Тунисе // Russkie.org. Сетевой центр русского зарубежья // http://www.russkie.org/index.php?module=printnews&id=1596.

[16] Постаногов С. Островок русской истории в Тунисе // Russkie.org. Сетевой центр русского зарубежья // http://www.russkie.org/index.php?module=printnews&id=1596.

[17] См. Посольство Российской Федерации в Тунисской Республике. Соотечественники в Тунисе // http://www.tunisie.mid.ru/soot.html.

[18] Посольство Российской Федерации в Тунисской Республике. О посольстве // http://www.tunisie.mid.ru/1c.html.

[19] См. Посольство Российской Федерации в Тунисской Республике. Соотечественники в Тунисе // http://www.tunisie.mid.ru/soot.html; В Тунисе открылся Клуб соотечественников // Портал «Соотечественники» // http://www.russedina.ru/frontend/print.php?id=396.

* Интересно, что во многих проводимых Клубом мероприятиях активное участие принимают тунисцы (мужья наших соотечественниц, выпускники советских и российских вузов, студенты, изучающие русский язык, а также те, кто симпатизирует России), что позволяет заметно расширить рамки культурного взаимодействия с тунисской общественностью.

[20] Постаногов С. Островок русской истории в Тунисе // Russkie.org. Сетевой центр русского зарубежья // http://www.russkie.org/index.php?module=printnews&id=1596.

[21] См. Посольство Российской Федерации в Тунисской Республике. Соотечественники в Тунисе // http://www.tunisie.mid.ru/soot.html.

[22] Там же.

Рубрика:
Тема:
Метки:

Также по теме

Новые публикации

Распространение пандемии коронавируса ставит перед обществом новые вызовы и задачи: необходимо не только лечить заразившихся, но и помогать тем, кто оказался в сложной жизненной ситуации из-за самоизоляции. И есть впечатление, что многие практики взаимопомощи и поддержки, которые появляются благодаря карантину, останутся с нами и после того, как эпидемия закончится.
Международный день театра ежегодно традиционно отмечался множеством сценических премьер на русском языке по всему миру. Русские театры за рубежом открывали 27 марта фестивали, представляли новые спектакли и устраивали гастроли. Коронавирус заставил театры изменить свои планы, но многие их них не отказались от профессионального праздника. Более того, как выяснил «Русский мир», ряд театров продолжают репетиции на «удалёнке».  
Мир переживает потрясение, и о коронавирусе сегодня говорят на всех наречиях. Новая социальная реальность немедленно отразилась в языке. В нашу речь стремительно врываются слова и понятия, о существовании которых многие и не подозревали, а соцсети пестрят неологизмами, иногда довольно удачными.
Мы продолжаем цикл дискуссионных материалов об исторической памяти и современном взгляде на итоги Второй мировой войны, о геноциде советского народа и холокосте, Нюрнбергском процессе в свете сегодняшнего информационного противостояния. Рассказывает Георгий Шепелев – историк, преподаватель университета, председатель Координационного совета российских соотечественников во Франции.
Глава Комитета Госдумы по образованию, председатель правления фонда «Русский мир» – об Обращении Владимира Путина к жителям страны и о борьбе с коронавирусом в России.
В сложные времена особенно заметна человеческая суть. Хорошее и плохое словно выносится на поверхность.  Привычное становится важным, обыденное – ценным, а на добрых и великодушных людей наконец-то смотрят так, как они того заслуживают, – с уважением и благодарностью.
Российское Министерство обороны направило самолёты с военными медиками и медицинским оборудованием для жителей Италии, где наиболее острая ситуация с коронавирусом. Но сегодня уместно вспомнить подзабытую страницу подвига русских военных моряков, оказавшихся в 1908 году недалеко от итальянского города Мессина, когда там произошло страшное землетрясение.
24 марта исполнилось 120 лет со дня рождения Ивана Семёновича Козловского – одного из самых ярких русских теноров XX века. Нервный, мнительный, глубоко религиозный человек, Козловский обладал голосом, узнаваемым буквально с первой ноты.