Многие из нас неплохо знают историю Великой Отечественной войны. Смогут назвать дату начала нашего контрнаступления под Москвой, рассказать о двух этапах Сталинградской битвы и вспомнить название немецкого плана окружения советских войск на Курской дуге. И уж конечно никто не упустит из виду битву за Берлин. Но что мы о ней знаем?

Красное знамя над Рейхстагом. Подписание безоговорочной капитуляции в ночь на 9 мая. Жуков. Всё верно. Всё это – яркие символы Победы. А символы, даже самые правильные, самые дорогие сердцу, без внятного знания и ясности в голове могут померкнуть, «полинять» и обернуться позором…

Чего хотели союзники?

Ещё в советское время на финальную схватку той великой войны легла опасная тень. Ведь маршал Чуйков в своих мемуарах поведал, что битва за Берлин могла начаться ещё в феврале 1945 года. Но тогда победному наступлению помешала излишняя осторожность Жукова и Сталина. Ещё один заслуженный маршал, Конев, внезапно «вспомнил», что Иосиф Виссарионович стремился поскорее взять вражескую столицу и потому устроил между командующими настоящее состязание, в котором за успех им пришлось расплачиваться солдатскими жизнями. Позже появились «авторитетные мнения» о том, что в тех боях Красная Армия действовала крайне неумело, наступала в лоб, понесла неоправданно высокие потери. А ныне и вовсе говорят о том, что штурмовали Берлин совершенно напрасно и людей погубили зазря.

Наших солдат в той стратегической операции, действительно, пало немало. Правда, не полмиллиона и даже не 200 тысяч, а около 80 тысяч. Только виноваты в том не советские полководцы, якобы жаждавшие славы и потому гнавшие солдат на убой, а немцы и – отчасти – наши союзники, причём последние не меньше первых.

Здесь нет никакой сенсации. И британцы, и американцы в течение всей войны действовали более, чем странно: затягивали с открытием второго фронта, не торопились наступать после высадки в Нормандии, а в январе 1945 года и вовсе перестали воевать. Это только в голливудском фильме «Ярость» Брэд Питт сотнями кладёт немцев на апрельскую травку. А на самом деле союзники тогда вели переговоры о заключении сепаратного мира, мечтали первыми войти в Берлин и даже планировали совместно с немецкими войсками совершить «немыслимое» – напасть на ослабленный войной Советский Союз. Кстати, всему этому сейчас имеется немало доказательств – воспоминания, рассекреченные документы...

В Кремле были прекрасно осведомлены о желаниях союзников, но надеялись на лучшее, на разум соратников по оружию. Лишь смерть Франклина Рузвельта, которого сменил враждебно настроенный к Советскому Союзу Гарри Трумэн, вынудила наше руководство предпринять решительные и быстрые шаги. Уже через несколько дней, 16 апреля, началась Берлинская операция, хотя наши войска ещё не были готовы. А 25 числа кольцо вокруг столицы Германии сомкнулось и угроза, что американцы раньше нас окажутся там, испарилась.

Некоторые историки полагают, что столь эффективные действия Красной армии отрезвили союзников, и они отказались тогда от новой, Третьей мировой войны. Скорее всего, это преувеличение. Но с тем, что Красная армия, вынесшая тяжесть всей войны на своих плечах, внезапным наступлением под Берлином гарантировала себе последнее и веское слово, не поспоришь.

Удар в сердце

В пользу быстрого наступления и штурма имелись не только политические доводы. Перед глазами нашего командования маячили печальные примеры Бреслау и особенно Будапешта, которые пришлось осаждать по несколько месяцев, неся при этом огромные потери. Недаром же в известной песне «Враги сожгли родную хату» на груди исстрадавшегося солдата блестит медаль за столицу Венгрии. Кроме того, у немцев даже в апреле 1945 года оставались немалые силы и, главное, настрой сражаться до конца. Ведь теперь они защищали родную землю от русских варваров! Сломить их отчаянное сопротивление мог только удар в самое сердце.

Внимательный разбор Берлинской операции показывает, что провели её не просто хорошо, а блестяще. Началась она с наступления на Зееловских высотах, надёжно прикрывавших Берлин с востока. Это были не просто горки с крутыми скатами, по которым не могли передвигаться наши танки. Здесь имелось много каналов и речушек, ограничивавших всякое передвижение. Не говоря уже о мощнейших укреплениях.

Обойти такую преграду не было возможности – время поджимало, поэтому наши войска ударили в лоб. Только не спешите, вслед за «специалистами», говорить о безумии Жукова и вечной привычке наших генералов побеждать числом. Потому что, натолкнувшись на сопротивление лучших немецких частей, наши генералы не просто полезли на рожон, а стали искали в их обороне слабое место. И как только нашли его, тут же развернули все свои силы и в мгновение ока проскочили через одну единственную дорогу в тыл к противнику. К слову сказать, немцам не удавалось проделать такое даже в 1941 и 1942 году. А затем, в лучших традициях всё тех же немцев, наши танкисты не стали отвлекаться на выставленные против них заслоны и обошли их.

Город без защиты

Стремительное наступление привело к тому, что Берлин, превращённый к тому времени в самую настоящую крепость, оказался беззащитным. В город удалось отступить только немногим боеспособным частям вермахта. Остальные были окружены в глухих лесах к юго-востоку или томились на западных подступах, не решаясь идти против русских танков. Поэтому на защиту города привлекли всех, кого только можно: пожарных, строителей, полицию, работников почты, стариков и юношей из фольскштурма… Конечно, вояками они не были, но им помогали родные стены. В прямом смысле слова. Ведь многие наши солдаты, отмечали, что дома в Берлине были очень крепкие, и приходилось буквально засыпать их тоннами снарядов, чтобы выбить оттуда противника.

Во время самого штурма, который начался 25 апреля и закончился уже 2 мая, советские войска также проявили высокое мастерство и, конечно, выдумку. «Ёлочки», когда впереди танков шла пехота, штурмовые группы, собранные из самых подготовленных бойцов, и катера, доставленные на грузовиках с Днепра, неприятно удивили немцев. Не ожидали они и того, что русские начнут умело обходить опасные участки, просачиваясь буквально в щели, и через пару дней окажутся в центре столицы – у знаменитого, хотя и разрушенного Рейхстага. Такая «прыть» обернулась не только красным знаменем, но и самоубийством фюрера и скорым отказом гарнизона продолжать сопротивление. Об умении наших войск воевать говорит и статистика: на одного нашего павшего солдата приходилось пять-шесть немецких.

И наши враги, и наши «союзники», и даже вездесущая книга рекордов Гиннесса отмечают, что Берлинская операция оказалась самой крупной в истории войн. И самой блестящей. Впрочем, её настоящее значение можно понять и без этих «подсказок». Достаточно приглядеться к бесхитростной медали «За взятие Берлина», которой было награждено свыше миллиона солдат и офицеров. Или прочесть надписи, оставленные на стенах Рейхстага. Надписи, в которых нет злорадства, а только горечь за тех, кто не дожил до Победы, и надежда, что эта война будет последней…