EN
 / Главная / Публикации / Myśl Polska (Польша): русофобия и политизация вузов

Myśl Polska (Польша): русофобия и политизация вузов

Анна Разьны (Anna Raźny)12.03.2021

Педагогический университет в Кракове. Фото: UPwKrakowie / wikipedia.org### https://pl.wikipedia.org/wiki/Uniwersytet_Pedagogiczny_im._Komisji_Edukacji_Narodowej_w_Krakowie#/media/Plik:Uniwersytet_Pedagogiczny_w_Krakowie.jpg

В еженедельнике «Польская мысль» (Myśl Polska) вышла статья известного польского русиста профессора Ягеллонского университета Анны Разьны, посвящённая закрытию Русского центра (Центра русского языка и культуры) в краковском Педагогическом университете. Эта реакция показывает, что научное сообщество Польши способно сопротивляться русофобии.

15 февраля прекратил свою деятельность Центр русского языка и культуры Педагогического университета в Кракове и фонда «Русский мир» в Москве, что не привлекло особого интереса ни СМИ, ни академического сообщества. Организацию ликвидировали по решению руководства вуза, хотя именно он сам в 2005 году, реагируя на общественный запрос в этой сфере, создал центр тестирования, который выдавал официальные сертификаты, подтверждающие знание русского языка в соответствии с российскими стандартами и требованиями. На его базе появился, ведший сотрудничество с Санкт-Петербургским государственным университетом и работающим при нём Центром языкового тестирования, Центр русского языка.

Читайте также: Язык «врага» надо знать!

Уже в 2009 году руководство Педагогического университета превратило его в Центр русского языка и культуры, что демонстрировало ту общественную и культурообразующую роль, которую он приобрёл. В соответствии со своим расширенным профилем деятельности он организовывал групповые и индивидуальные занятия русским языком для людей с разным уровнем подготовки, курсы русского языка для бизнесменов и переводчиков, принимал одобренные российским Министерством образования экзамены на международный сертификат ТРКИ, предлагал обучение в летних школах в России, проводил разнообразные семинары и тренинги, устраивал конференции на тему русской культуры, встречи с российскими культурными деятелями, концерты и кинопоказы.

Интерес к деятельности Центра оставался высоким, несмотря на то, что в польско-российских отношениях в 2014 году произошли изменения. Ничто не предвещало закрытия, тем более что даже в условиях пандемии в Кракове продолжали работать другие иностранные культурные организации: Французский институт, немецкий Институт имени Гёте, испанский Институт Сервантеса, английский Британский совет. Все они занимаются продвижением языка и культуры своих стран. Никто не подаёт на них жалоб, как никто не жаловался и на российский Центр. Напротив, многие поляки, в том числе аспиранты и молодые учёные, повышали свой интеллектуальный потенциал и расширяли профессиональные возможности, получая там официальные сертификаты, подтверждающие знание русского языка.

Его внезапное закрытие по решению руководства вуза стало, несомненно, недружественным актом в отношении РФ, и оно не могло появиться без одобрения со стороны польских властей. В этой ситуации следует ожидать ответных шагов со стороны Москвы и дальнейших действий со стороны Польши, которая втянула в своё противоборство с Россией польские вузы и польскую науку. Не обязательно быть большим знатоком геополитических игр, чтобы предсказать последствия. Россия в этой войне ничего не теряет, как и покровительствующие польской русофобии США, Евросоюз и Североатлантический альянс, выступающий военным инструментом их трансатлантической политики. Пострадает лишь Польша, причём по собственной вине, а точнее, по вине управляющих ей элит — ставленников американо-европейских идеологов этого политического курса.

Читайте также: В России и Польше сожалеют о закрытии Русского центра в Кракове

Свидетельств русофобии в польской науке и польских вузах бесчисленное множество, в первую очередь их можно обнаружить в таких дисциплинах, как история, социология, политология, экономика, а они оказывают непосредственное воздействие не только на формирование международной политики, но и на историческое, общественное и патриотическое сознание современных поляков. Общественные, а также гуманитарные науки, от которых осталось одно название, перестали служить правде и воспитывать в правде. Их представители ввели в «научный» оборот понятие постправды, которое позволило им создать понятие постчеловека и постгуманизма. Эти процессы, в свою очередь, дали возможность подчинить науку и вузы интересам глобального либерализма, находящегося под контролем идеологов трансатлантизма.

Политизацию вышеупомянутых сфер произвели безболезненно, посредством навязывания политкорректности и бездумной американизации. С 2014 года, когда Варшава избрала в политике явный антироссийский курс, русофобия стала основным элементом политкорректности и свидетельством верности американскому эталону. Подчиняться отказались лишь немногие — независимые учёные с консервативными взглядами. Они отказались от гонки за грантами и рейтингами, продолжая заниматься своим делом и бескорыстно служить благу Польши, которое ценится всё меньше. Именно это решительное меньшинство ещё можно назвать польской интеллигенцией.

Бизнес и наука

Остальные — это так называемые эксперты, которые тратят весь свой научный потенциал на любые действия, за которые можно получить вознаграждение. Логика у них следующая: если деньги польских налогоплательщиков уже много лет идут на русофобские проекты, конференции, стажировки под лозунгом «Россия угрожает Польше, Европе и миру», значит следует этим воспользоваться. По общему объёму сборники докладов с таких конференций, отчёты о грантах и материалы платных курсов на тему защиты от российских угроз могут уже сравниться с литературой, создававшейся на почве марксисткой идеологии.

Распространение русофобии в науке и вузах непосредственно проистекает из их меркантилизации, а ту породили «учёные», которым всё равно, откуда и на что идут средства. Гранты (лучше всего заграничные), западные стипендии и контракты, работа на две ставки — вот критерии, которыми руководствуются стяжатели и конъюнктурщики. Они умеют создавать неформальные, держащиеся на неявных связях группы интересов, члены которых оказывают друг другу взаимные услуги и подписывают положительные отзывы, помогающие подняться по карьерной лестнице, получить грант или награду. Таким образом, сформировалась научная олигархия, паразитирующая на польском налогоплательщике и разрушающая польскую науку. Связанные с ней люди не заинтересованы в увеличении расходов на научную сферу или в выделении средств на уставную и конкурсную деятельность Национального центра науки и Национального центра исследований и развития, а также на Национальную программу развития гуманитарных наук.

Эти расходы позорно низки (в 2019 году они не превысили 1 % ВВП, при том что средний для ЕС показатель составляет 2 %), а деньги распределяются несправедливо. Львиная доля идёт на конкурсное финансирование, а поскольку шансы на получение гранта оцениваются в 20 %, особое значение приобретает механизм оценки грантовых заявок. Сейчас он выглядит крайне несовершенным: явным остается лишь сам отзыв на заявку, а имя его автора не раскрывается. Это тёмная сторона конкурсного финансирования, которая позволяет развиваться сфере взаимных услуг между людьми, принадлежащими к одному кругу, объединёнными культурными или политическими связями. Те, кто не приемлет господствующую в польской науке политкорректность, лишаются доступа к финансированию и подвергаются дискриминации.

В гуманитарных и общественных науках сложно пробиться, в частности, с темами, касающимися роли христианского наследия и христианских ценностей в деле сохранения культурной и национальной идентичности в эпоху глобализма; цивилизационных, религиозных и национальных угроз в однополярном мире; негативных процессов, связанных с так называемой макдональдизацией (американизация, вестернизация) культуры в мировом масштабе; антропологических угроз, которые несёт в себе гендерная теория.

Сейчас невозможно получить средства на исследования, посвящённые, например, причинам геноцида христиан на Ближнем Востоке; израильской политике апартеида на оккупированных палестинских территориях; истреблению необандеровскими киевскими властями русского населения в Донбассе; огромному ущербу, который понесли члены ЕС в результате введения Брюсселем (под давлением США) санкций в отношении России; преступного характера деятельности НАТО (бомбардировки Югославии, война в Афганистане и Ираке, бомбардировки Ливии и её развал, война с Сирией и её законным президентом Башаром Асадом). «Опасными» в конкурсах по распределению грантов до сих пор считаются все темы, связанные с геноцидом, совершенным ОУН-УПА (запрещённые в РФ организации — прим. ред.) на Волыни и в Восточной Галиции. Русофобия делает также невозможным получение средств на какое-либо исследование, связанное с Россией, но изображающее её в положительном свете. Я пыталась получить грант Национального центра науки на работу, посвящённую христианству в России в XX, а затем в XXI веке. В обоих случаях я получила отказ и разгромный отзыв на заявку.

Примеры блокируемых на конкурсах тем можно множить. В такой ситуации сокрытие фамилий авторов как положительных, так и отрицательных отзывов выглядит не только бессмысленным, но и безосновательным. Использование такого механизма продиктовано политическими соображениями, а также подковёрной идеологической войной в сфере науки, и противоречит чётким принципам выделения средств на уставную деятельность научных учреждений. Она абсолютно прозрачна, ведь существует так называемая параметризация и категоризация, которые производятся на основе научных достижений, подтверждённых публикациями и внедрением разработанных изобретений.

Существующая система вынуждает добросовестных исследователей, которые ещё остаются, с осторожностью подходить к выбору тематики для исследований, в особенности в сфере гуманитарных и общественных наук, быть расчётливыми и предсказуемыми. Стараясь оставаться в рамках этических и научных норм, они ищут такие аккуратные стратегии, которые позволят обойти директивы диктатуры политкорректности и релятивизма. Немногие, однако, готовы выступить с открытым забралом против существующих механизмов финансирования науки и потребовать увеличения бюджетных ассигнований, а также очищения грантовых процедур от вненаучных (политических и идеологических) критериев.

Читайте также: Поляки против русофобии

Научное сообщество не смогло потребовать увеличения расходов на науку даже на фоне милитаризации бюджета, которая началась при правительстве «Гражданской платформы» (PO) и Польской крестьянской партии (PSL) и президенте Брониславе Коморовском (Bronisław Komorowski), а потом была продолжена действующим правительством «Права и справедливости» (PiS) и президентом Анджеем Дудой (Andrzej Duda). Слабость, раздробленность, внутренняя конкуренция, пришедшая на смену солидарности, не позволяют учёным стать силой, которая способна защитить даже собственные интересы, не говоря уже об общем благе. Тем более она не может вести борьбу с русофобией.

Работы, подпитывающие русофобию

Закреплению русофобии в каноне университетской политкорректности способствуют работы, демонстрирующие расходящийся с фактами и предыдущими исследованиями негативный образ прошлого и настоящего России. Они не становятся элементом непосредственной политической борьбы, но оказывают то воздействие, которое и требуется ревностным русофобам: склоняют читателей этих исследований считать, что Россия была и остаётся империей зла.

Такие работы появлялись в том числе до 2014 года, который из-за Майдана в Киеве стал началом эпохи разгула русофобии в Польше. В них не обязательно содержится прямая ложь, достаточно новой расстановки акцентов, замалчивания тех или иных важных с точки зрения исторической, антропологической и аксиологической правды моментов. Примером может служить книга Йоахима Деца (Joachim Diec) 2013 года «Консервативный национализм: анализ доктрины в свете политической мысли Игоря Шафаревича». Непосредственно исследование предваряет обширный раздел, посвящённый консервативным и националистическим идеям в России в XIX – XX веках. Казалось бы, мы имеем дело с темой, которую раскрывал Анджей Валицкий (Andrzej Walicki), однако смысловые акценты расставляются совершенно иначе, а поэтому обзор этих идей получает иной облик. Из него исчезает концепция Москвы как третьего Рима, «русская идея» в интерпретации Владимира Соловьёва и Фёдора Достоевского, Польша как Иуда славянских народов или клин латинской цивилизации, вбитый в славянский мир (образ Юрия Самарина). Таким образом, пропадает всё то, что выступает сутью цивилизационной парадигмы этого консерватизма, в которой Россия фигурирует в сравнении с Европой.

Автор труда выдвигает на первый план, в свою очередь, «Чёрную сотню» и связанные с ней маргинальные политические движения, поскольку те поднимали тему «нерусского мира» в России с упором на еврейский вопрос. Наделение черносотенцев статусом одного из элементов доктрины консервативного национализма не компенсирует, правда, отсутствия в ней теории «Москва — Третий Рим», но зато представляет Россию в грозном обличье, которое могла бы смягчить религиозно-политическая концепция её функционирования в качестве центра восточного христианства. Небольшие, казалось бы, изменения, несколько умолчаний — и мы уже имеем новое научное качество, соответствующее духу политкорректности, непримиримым врагом которой выступал Валицкий.

Второй пример относится к иной сфере и на русофобию тоже работает иначе. Это вышедшая в 2019 году книга Анны Ях (Anna Jach) «Некоммерческий неправительственный сектор в России 2000 – 2018 годах», проект обложки и алфавитный указатель — Мирослав Ях (семейный подряд?). Книга являет собой собрание таблиц, графиков, выдержек из законов, которые читатель может счесть обычной социолого-политологической бессмыслицей, поскольку она ни в малейшей мере не даёт представления о реальной современной России и работающих там неправительственных организациях. Графики и списки, напоминающие статистические отчёты, кое-где сопровождаются случайными примерами. Поражает их однобокость: религиозные организации, связанные с конфессиями, упомянутыми в российской конституции, не встречаются в них ни единого раза.

Книга рисует образ России, отданной на милость организаций, далеких от Церкви, монастырей, католических приходов, исламских или иудаистских сообществ, хотя на самом деле ситуация выглядит иначе. Благодаря религиозным фондам, институтам, общинам, в том числе католическим, в новой редакции Конституции РФ появились упоминание о Боге и защите религиозных чувств, определение брака как союза мужчины и женщины. Включение подобной информации в книгу нарушило бы принцип политкорректности, предписывающей искоренять подобные явления, а одновременно продвигать организации, финансирующиеся США, такие как фонд Навального (ФБК внесён в реестр иноагентов — прим. ред.).

Автор дважды упоминает этот фонд, не добавляя, что его руководитель был осуждён за финансовые преступления. О книге красноречивее всего свидетельствует тот факт, что Навальный выступает в ней в образе активиста и положительного героя, а Александр Солженицын и связанный с ним фонд «Дом русского зарубежья» или патриарх всея Руси Кирилл и десятки поддерживаемых Церковью НКО не появляются вообще. Как мы видим, русофобия не обязательно приобретает форму открытой борьбы с Россией и бросает учёных на передовую, достаточно, чтобы они служили надёжным тылом.

Источник: Myśl Polska в переводе ИноСМИ

Также по теме

Новые публикации

Министерство культуры РФ объявило о создании к 350-летию Петра Великого Ассамблеи «петровских музеев», в которую войдут федеральные и региональные музеи – петродворцы и домики Петра I. В Европе, где первого российского императора помнят и почитают, тоже не первый год обсуждают объединение мест, связанных с пребыванием русского царя, в туристических, культурных и научных целях.
Образ Александра Невского, древнерусского князя и православного святого, 800 лет со дня рождения которого отмечается в эти дни, оказался неожиданно актуальным и востребованным в обществе. Его имя постоянно на слуху, а в рейтингах героев России он неизменно оказывается в первой тройке, с лёгкостью обходя более современных исторических персонажей.
Госархив РФ представил книжную новинку – сборник «А. В. Колчак. 1874 – 1920». В двухтомнике впервые публикуются 482 архивных документа, касающиеся жизни лидера Белого движения. Не так давно выкупленные на аукционе в Париже более чем за 3 миллиона евро эти документы проливают особый свет на природу Гражданской войны и роль в ней мятежного адмирала.
В начале этого года эстонская национальная Партия реформ, вернувшись в правящую коалицию, оседлала своего любимого, хотя и основательно заезженного конька – план о полном переводе школьного образования на эстонский язык.
О событиях Великой Отечественной войны, об испытаниях, выпавших на долю народа, очевидцами сказано и написано немало. В каждой семье найдётся хоть одна история из этого трагического периода в жизни нашей страны. В преддверии праздника Победы обратим внимание на воспоминания тех, кто руководил военными действиями, и почитаем маршальские мемуары.
Ассамблея народов Евразии продолжает изучение геноцида мирных советских граждан в Великую Отечественную войну. По данным военных историков, гражданских погибло 13 до 18 миллионов человек – это больше, чем солдат и офицеров Красной армии.
Международный благотворительный фонд П. И. Чайковского и издательство «Музыка» запустили уникальный проект по оцифровке музыкального достояния России. Первые две ласточки – это полные собрания сочинений Чайковского и Глинки, уже доступные на сайте tchaikovsky.pro.
Пять лет назад – 5 мая 2016 г. – не стало российского и словацкого писателя, публициста Сергея Хелемендика. Далеко не каждому нашему соотечественнику удаётся полностью адаптироваться в новой для себя среде. Хелемендик не просто адаптировался, но и сумел войти в большую политику, став одним из лидеров Словацкой национальной партии.