RUS
EN
 / Главная / Публикации / Герои последней битвы

Герои последней битвы

Георгий Осипов25.08.2014

В минувший четверг здание бывшей Московской городской думы, что на площади Революции, в буквальном смысле слова гремело и блистало. Гремело маршевыми раскатами Президентского оркестра, блистало шитьём и мундирами — теми самыми, очень похожими на преображенские, — выстроившихся в почётном карауле солдат Президентского полка. Исторический музей открывал выставку «Последняя битва Российской империи». Одно из последних в череде крупных мероприятий, посвящённых 100-летию начала Первой мировой войны, — началась она открытием памятника её героям на Поклонной горе; впереди ещё тематически посвящённый ей фестиваль военно-духовой музыки «Спасская башня» и вернисаж выставки той же тематики в выставочном зале Государственных архивов на Большой Пироговской.

Государева Ратная палата как будущий музей Первой мировой

Но главная, титульная выставка — всё же та, которую открыл главный исторический музей страны. Всё как положено — четыре разделённых по формальной хронологии войны раздела, масса реликвий из четырнадцати музеев России и Европы — как бывших союзников, так и бывших противников: знамёна, орудия, пулемёты, винтовки, мундиры, ордена, патриотические плакаты и прочее. И совсем просто на выставках такого уровня за эффектным предметным рядом потерять человека. Того самого человека (русского, француза, немца, австрийца, чеха), гибель которого — трагедия.

Авторам выставки в Историческом, по счастью, этого перекоса удалось избежать. При входе посетителя встречает не милитаристская мишура, а «Галерея героев» — несомненный отзвук Военной галереи 1812 года и явный намёк на создающуюся в России Национальную портретную галерею. «Галерея героев» — изрядно подзабытая и очень любопытная страничка в истории Первой мировой.

В начале войны было принято решение о создании Государевой Ратной палаты и музея войны, причём в первую очередь хотели увековечить не «толстых эполет», а нижних чинов — георгиевских кавалеров. И в первую голову тех, кто получил полный Георгиевский бант« — из четырёх Георгиевских крестов и четырёх Георгиевских медалей «За храбрость». Лучший, на мой взгляд, образец — портрет длинноусого красавца Степана Коробчука, фельдфебеля 6-й роты 16-го пехотного Луцкого полка. Портреты выполнялись по фотографиям и — гораздо чаще — вживую при помощи специальной бригады выезжавших на фронт художников. Всего было написано около пятисот портретов, до наших дней в собрании Исторического музея — а догадайтесь-ка о причинах! — сохранилось около сорока. Но все запечатлённые на портретах — и нижние чины, и генералы — бравые мужчины, что называется, в соку. За исключением одного: двенадцати-тринадцатилетнего на взгляд мальчишки Алексея Дьячкова, добровольца 98-го пехотного Юрьевского полка. Мал да удал — на шинели два Георгиевских креста. Молод, лукав, хорош собою, но сердце чуть ёкает — как-то сложилась его дальнейшая судьба? Пал на фронте? Умер в тюрьме? Сгинул в расстрельном рву? Судьба таких мальчишек в России, особенно после 1917 года, мало кого волновала — бабы ещё нарожают...

Человек даже в озверении мировой бойни оставался человеком. Специфика Первой мировой подарила солдату гораздо больше свободного времени, чем в предыдущих войнах, — и куда только не направлял он, опять-таки независимо от национальности, нерастраченную творческую энергию, чего только не мастерил из подручного фронтового материала! Стул из прикладов трофейных винтовок. Кружка из снарядной гильзы. Подсвечник из патронов и пуль. Наконец, балалайка из шершавой, неструганой доски, сработанная под вой снарядов рядовым лейб-гвардии Преображенского полка Казаковым...

Не отставал и тыл: одна бонбоньерка для «Боевой карамели», в духе дня сделанная в форме крупнокалиберного снаряда, дорогого стоит. А конфеты с портретами героев? Но меня почему-то больше всего поразила афиша благотворительного выступления тогдашних цирковых знаменитостей на нужды изготовления противогазов для лошадей и собак.

Да и любители исторической экзотики в обиде не останутся. Многих дам, уверен, поразит мундир (точнее, его размеры) шефа 27-го Киевского драгунского полка, английского короля Эдуарда VII, сына королевы Виктории. Фактурный и видный, что и говорить, был мужчина. Как сказали бы в Древней Руси, «вельми чреват» (то есть с большим животом).

А если без экзотики... И музей войны 1812 года, и памятники её героям в Москве есть. Как, понятно, и второй Отечественной. Мемориал героям Первой мировой — открыт. Так неужели же Государева Ратная палата не разовьётся в музей Первой Мировой? Тем более что Исторический музей с первого дня войны начал сбор её реликвий...

Городу и миру

Есть такая латинская формулировка: urbi et orbi — «городу и миру». Выставка в Историческом — это как раз извещение миру. В самом широком его понимании. А городу — та, что уже месяц без малого работает в Музее Москвы. Так и называется: «Москва в годы Первой мировой».

Эта, пожалуй, самая аполитичная и самая человечная из всех мною виденных по данной теме. Совсем не про геополитические интересы держав. Не про «одна колонна марширует, другая колонна марширует» — она про людей. Про москвичей, которые в августе 14-го, как и, к сожалению, вся Россия, готовились к сентябрьскому Параду Победы — в Берлине! И даже приготовили под него васнецовские шлемы-богатырки... более известные теперь под именем будённовок.

А обернулось всё это бесконечными очередями за дровами и за хлебом; трамваями, перевозившими не пассажиров, а раненых, — фирменный знак Первой мировой; знаменитыми ныне фургонными сборами всего и вся — один из таких «сборщиков», чудом уцелевший Ford, можно на выставке посмотреть. Румяными гимназистками, обернувшимися побледневшими, бдевшими без сна и отдыха медсёстрами... Москва в ту войну была глубоко тыловым городом, не ведала ни обстрелов, ни бомбёжек. Но это вовсе не значит, что москвичам доводилось легче, чем жителям других городов, — беженцы, раненые... Многие из них умирали и ушли в землю без следа: история огромного Братского кладбища в селе Всехсвятском, от которого сегодня чудом сохранилась одна-единственная могила, — одна из самых страшных в истории памяти о Первой мировой... А сколько таких снесённых с лица земли Братских кладбищ с тою же судьбой было по всей России?

Тихий Дон и его истоки

Миру не в глобальном понимании, а в значении «семья, ближние, общество» посвящена совсем небольшая выставка «...Помяни же солью, хлебом, Тихий Дон, своих детей!» в Музее А. С. Пушкина на Пречистенке. Казачество, как известно, мир специфический и яркий. И тут — и через лучший роман ХХ века, и через весьма скромный, но очень красноречивый документально-изобразительный ряд — проявляется настрадавшаяся за долгие годы лихолетья отдельно взятая человеческая — не только казачья! — душа. Она — в поразительно красноречивых фотографиях, нигде так не чувствуешь контраста между лицами «образца 1914 года» (в том числе из окрестностей Вёшенской) и теми, что пришли им на смену. Григорий «знал, что больше не засмеяться ему, как прежде; знал, что ввалились у него глаза и остро торчат скулы; знал, что трудно ему, целуя ребёнка, открыто глянуть в ясные глаза; знал Григорий, какой ценой заплатил за полный бант крестов и производства».

А в прямом смысле «городу и миру» — это, пожалуй, та, что открылась в Тульском историко-краеведческом музее.

Тула в русской истории — более чем особый город. «Мiръ» (именно в таком написании) тут вовсе не случаен, тульское оружие воевало едва ли не на всех фронтах Первой мировой, а винтовка Мосина как символ времени была этакой «бабушкой» автомата Калашникова. Конечно, абсолютное большинство тем на ней — сугубо местные, но именно это наиболее ценно. Тот же великий «тихий» Дон слагается из множества речек поменьше, и эта выставка недвусмысленно свидетельствует, что «ключей», питающих тульскую «речку», будет становиться всё больше. Столицы по характеру и переменчивы, и равнодушны. Отшумел юбилей, отгуляли вернисажи, отписалась пресса — и забыли. До следующего юбилея — в лучшем случае.

А местные краеведы — люди вдумчивые и дотошные, и нет сомнений, что интереснейших сюжетов, посвящённых Первой мировой — несмотря на почти век принудительного забвения, — и в Туле, и в прочих городах будет становиться всё больше. В книгах, на телеэкране, в периодике — уже без всякого юбилея в Ярославской области готовится большой специализированный номер журнала «Углече поле» (о нём мы писали недавно. — Прим. ред.), посвящённый местным героям Первой мировой.

Может быть, именно такие, вроде бы мелкие сюжеты, постепенно слагающиеся в большую мозаику в масштабах страны, и есть лучший способ почтить сегодня их память?

Также по теме

Новые публикации

Распространение пандемии коронавируса ставит перед обществом новые вызовы и задачи: необходимо не только лечить заразившихся, но и помогать тем, кто оказался в сложной жизненной ситуации из-за самоизоляции. И есть впечатление, что многие практики взаимопомощи и поддержки, которые появляются благодаря карантину, останутся с нами и после того, как эпидемия закончится.
Международный день театра ежегодно традиционно отмечался множеством сценических премьер на русском языке по всему миру. Русские театры за рубежом открывали 27 марта фестивали, представляли новые спектакли и устраивали гастроли. Коронавирус заставил театры изменить свои планы, но многие их них не отказались от профессионального праздника. Более того, как выяснил «Русский мир», ряд театров продолжают репетиции на «удалёнке».  
Мир переживает потрясение, и о коронавирусе сегодня говорят на всех наречиях. Новая социальная реальность немедленно отразилась в языке. В нашу речь стремительно врываются слова и понятия, о существовании которых многие и не подозревали, а соцсети пестрят неологизмами, иногда довольно удачными.
Мы продолжаем цикл дискуссионных материалов об исторической памяти и современном взгляде на итоги Второй мировой войны, о геноциде советского народа и холокосте, Нюрнбергском процессе в свете сегодняшнего информационного противостояния. Рассказывает Георгий Шепелев – историк, преподаватель университета, председатель Координационного совета российских соотечественников во Франции.
Глава Комитета Госдумы по образованию, председатель правления фонда «Русский мир» – об Обращении Владимира Путина к жителям страны и о борьбе с коронавирусом в России.
В сложные времена особенно заметна человеческая суть. Хорошее и плохое словно выносится на поверхность.  Привычное становится важным, обыденное – ценным, а на добрых и великодушных людей наконец-то смотрят так, как они того заслуживают, – с уважением и благодарностью.
Российское Министерство обороны направило самолёты с военными медиками и медицинским оборудованием для жителей Италии, где наиболее острая ситуация с коронавирусом. Но сегодня уместно вспомнить подзабытую страницу подвига русских военных моряков, оказавшихся в 1908 году недалеко от итальянского города Мессина, когда там произошло страшное землетрясение.
24 марта исполнилось 120 лет со дня рождения Ивана Семёновича Козловского – одного из самых ярких русских теноров XX века. Нервный, мнительный, глубоко религиозный человек, Козловский обладал голосом, узнаваемым буквально с первой ноты.