RUS
EN
 / Главная / Публикации / Русский человек из парижского сквота

Русский человек из парижского сквота

15.11.2007

Поэт, драматург и музыкант Алексей Хвостенко, которому 14 ноября исполнилось бы 67 лет, никогда не входил в число признанных мэтров российского искусства. Его известность на протяжении практически всей жизни ограничивалась специфическими андеграундными кругами. Одно, всем известное исключение из этого утверждения – особая роль в появлении песни «Город золотой», в дальнейшем исполненной «Аквариумом» - на самом деле лишь подтверждает общую тенденцию. В каком-то смысле его жизнь повторила траекторию неофициальной русской культуры второй половины XX века.

Начало его творчества относится к 60-ым годам прошлого века. Описать его в рамках какого-то одного жанра, наверное, невозможно. Он писал стихи, как правило, в соавторстве с другим андеграундным персонажем Анри Волохонским (под общим псевдонимом А.Х.В). С ним же они сочиняли пьесы (кажется, никогда и нигде не ставившиеся), стихи часто клались на музыку – либо самим Хвостенко, либо кем-то из таких же почти никому не известных и варившихся в том же богемном сообществе музыкантов. Как было сказано в аннотации к опубликованному в 90-е поэтическому сборнику «Чайник вина», составленному из написанных в соавторстве с Анри Волохонским стихотворений тех лет: «Эти песни возникли в атмосфере всепьянейшего братства джазовых музыкантов, художников и поэтов в Питере, в начале 60-х годов».

В конце шестидесятых Хвостенко перебирается в Москву, где продолжает заниматься неформальным искусством, пишет картины, а его стихи и песни публикуются в различных самиздатовских сборниках. То есть, он вел жизнь, абсолютно не вписывающуюся в правила советской системы. По большому счету, в этой его деятельности не было ничего протестного. И, разумеется, такой образ жизни не является сам по себе свидетельством подлинного таланта. Однако стоит признать, что свою дань такому стилю жизни в разное время отдавали многие. И далеко не все они оставили наследие, о котором стоит поговорить. Так или иначе, в 1977 году Алексей Хвостенко уехал из Советского Союза и поселился в Париже. Поводом для отъезда послужило грозившее ему осуждение за тунеядство – и здесь он также повторил судьбу многих художников, не вписавшихся (или не желавших вписываться) в рамки, отведенные для искусства советским государством.

В Париже он какое-то издавал совместно с Владимиром Марамзиным русский литературный журнал «Эхо», а также занимался собственной творческой деятельностью, принесшей ему во Франции определенную известность. Он возглавлял ассоциацию русских художников во Франции, занимался живописью и скульптурой, которые имели успех на выставках. Впрочем, важной составной частью этой деятельности стало создание особых творческих пространств – большей частью для русской богемы, которой к началу 80-х годов ошивалось в Париже уже достаточно. Так, Хвостенко совместно с фотографом Валентином Самариным (Тиллем) был организатором нескольких парижских сквотов русских художников, в которых проводились разные художественные действа и просто жили люди, так или иначе связанные с новой русской артистической средой в Париже.

Позже был открыт клуб «Symposion» - весьма странное место, в котором ставились спектакли, организовывались выставки и вообще, по воспоминаниям многих, была совершенно особая атмосфера. Достаточно известные музыканты выпивали с парижскими клошарами, туда вообще пускали абсолютно всех желающих – и именно поэтому место ценилось и было известно далеко за пределами русской артистической тусовки. В каком-то смысле и благодаря Хвостенко богемную эмигрантскую тусовку удалось органично вписать в актуальный парижский контекст – в конце концов, едва ли до первых шагов в этом направлении хоть у кого-то во Франции совмещались в голове понятия «русские» и «сквот художников-авангардистов».

Главную роль том, что Алексей Хвостенко стал известен широкой публике сыграл, пожалуй, случай. Правда, случай этот тоже объясняется особою ролью, которую сумела сыграть неофициальная русская и советская культура в перестроечные годы. Речь идет о песне «Город Золотой», исполненной Борисом Гребенщиковым, и благодаря фильму «Асса» ставшей таким же символом романтики перестроечного времени как «Ждем перемен» Виктора Цоя.

Вообще, эту песню стоит, наверное, признать самым таинственным произведением всего неформального советского искусства. К моменту, когда, благодаря Сергею Соловьеву, предложившему Гребенщикову включить ее в фильм, песню узнала вся страна, никто уже толком не знал, кто и когда ее написал. По поводу ее авторства до сих пор существуют самые различные версии. У песни есть несколько названий: «Рай», «Город золотой» и собственно «Город» как она называлась у Гребенщикова к моменту включения в фильм. Существуют три варианта первой строки: «Под небом голубым», «Над небом голубым» и «Над твердью голубой». Благодаря библейским аллюзиям, песню, по меньшей мере, трижды в разных вариантах переводили на иврит (разумеется, - репатрианты из СССР). А кое-кто утверждал, что она вообще является переводом на русский язык малоизвестного стихотворения средневекового еврейского поэта Иегуды Галеви.

Нечто похожее касается и музыки к песне – сначала все были уверены в ее написании Борисом Гребенщиковым (хотя он этого никогда не утверждал), затем автором указывали итальянского лютниста Франческо ди Милана. Потом обратили внимание, что барочного композитора звали Франческо да Милана, и что подобная мелодия в его наследии не значится в принципе. Пожалуй, наиболее подробное исследование происхождения песни принадлежит русскоязычному израильскому барду Зееву Гейзелю («История одной песни»). Согласно его версии, достаточно убедительной и подтверждаемой источниками и личными интервью, мелодия песни принадлежит малоизвестному музыканту Владимиру Вавилову, экспериментировавшему с лютней и семиструнной гитарой, который, не имея возможности записать произведения под своим именем, представил их для фирмы грамзаписи «Мелодия» как «Лютневую музыку XVI – XVII веков». Поскольку произведения для лютни не относились к числу академически исполняемых – и вообще представлялись самодеятельными изысками, то проверять представленную Вавиловым версию никто не стал, и пластинка с этим названием появилась в 1972 году и немедленно разошлась по всем «интеллигентным» домам (увлечение барочной музыкой было тогда модно).

Одна из прозвучавших там мелодий запомнилась Анри Волохонскому, который, под ее впечатлением, написал слова. Произошло это в мастерской художника Аксельрода, где Анри в то время работал подсобным рабочим, помогая в создании огромной мозаичной композиции «Небо» (важными элементами которой должны были стать именно небесные звери), заказанной для Таврического сада, но так и не исполненной до конца. После этого текст был отправлен уже живущему в Москве Алексею Хвостенко (по некоторым версиям, вместе с пластинкой) – и он первым стал исполнять ее (в варианте «Над небом голубым») в различных богемных компаниях. Дальше песня была использована Леонидом Тихомировым в спектакле «Сид», поставленным ленинградской студией «Радуга» (тоже весьма неформальным местом, где допускались различные театральные эксперименты). Там ее услышал пришедший на спектакль Борис Гребенщиков, которому песня понравилась, и он в варианте «Под небом голубым» включил ее в свои концерты. Дальнейшее – уже более-менее известно.

Собственно, вся эта история – когда практически никто не может считаться автором произведения, все окружено ореолом мистификаций, а сама песня обретает плоть и кровь, переходя из одних рук в другие – и есть отражение того мира, в котором функционировало неофициальное советское искусство – его законов и правил. Та сила, которая в годы перестройки выталкивала на широкий простор и неожиданно актуализировала многое из того, что создавалось своими, для своих и вообще не предназначалось для жизни на свету, выбросила в большой мир и «Город золотой». Впрочем, это было совершенно особое время, когда вся страна, казалось, жила в ритме неформального сквота. И то, что одной из важнейших примет этого времени стала песня, первым исполнителем которой был Алексей Хвостенко, крайне символично.

В постсоветские времена Хвостенко тоже участвовал в ряде интересных проектов – в частности, в записи совместно с группой «Аукцыон» альбома «Чайник вина». По версии лидера «Аукцыона» Леонида Федорова, на запись альбома не имевший российского гражданства Хвостенко прилетел нелегально в 1992 году на самолете гуманитарной помощи. Сам Хвостенко это отрицал и утверждал, что получил легальную визу – впрочем, история вполне вписывается в сумасшествие этого времени. Альбом «Чайник вина» стал достаточно известным, а одна из песен - «Орландина» была перепета и стала очень популярной. Однако это была популярность уже в своих, определенных для того искусства, которым занимался Хвостенко, рамках. В дальнейшем проекты, в которых участвовал Хвостенко, осуществлялись в клубном формате и имели ту узкую аудиторию, которая интересуется неформальным и авангардным искусством.

При этом Хвостенко по-прежнему не имел российского гражданства и никак не мог пройти необходимые бюрократические процедуры, связанные с его восстановлением – французского гражданства Хвостенко, кстати тоже не имел и все время после отъезда из СССР считался апатридом. Несколько раз его мероприятия в России отменялись из-за того, что ему не давали российской визы – нельзя сказать, что в этом заключалась какая-то трагедия (и для Хвостенко, и уж тем более, для России), но все же ситуация была не слишком приятной. В итоге он прибегнул к последней мере – обратился с письмом к российскому президенту с просьбой предоставить ему гражданство Российской Федерации. Как ни странно, мера эта сработала, и в 2004 году Алексей Хвостенко был восстановлен в российском гражданстве указом Президента. Российский паспорт в Париже был вручен ему в торжественной обстановке лично главой «Росзарубежцентра» Элеонорой Митрофановой. Однако российским гражданином он был недолго. Вскоре после получения гражданства Алексей Хвостенко скончался от воспаления легких в одной из московских больниц.

История жизни и творчества Хвостенко – это, в общем, история всего неофициального, что есть в российском искусстве – всего существующего своим законам и в своем мире, однако имеющего ценителей и, как мы можем видеть – удачно вписывающееся в жизнь западного артистического мира. Все его достижения были очень далеки от государства, и, с этой точки зрения, возможно, представляются бесполезными. Пожалуй, именно поэтому указ о предоставлении ему гражданства действительно видится крайне важным поступком. Знаком того, что Россия заинтересована во всех своих соотечественниках. Поэтому, говоря о Русском мире, важно помнить о таких людях, как Алексей Хвостенко.

Рубрика:
Тема:
Метки:

Также по теме

Новые публикации

МИА «Россия сегодня» представило результаты исследования материалов западных СМИ, пишущих о России. «Осьминог-1» – так неформально называется этот проект, намекая на традиционное, насчитывающее уже полтора века изображение России в западных карикатурах в виде спрута.
Как прославиться и стать популярным блогером с 300 тысячами подписчиков, если тебе слегка за 70? Эстонский пенсионер Арно Павел нашёл свою формулу успеха. В 72 года он проехал на своём УАЗике от Таллина до Владивостока и обратно. Впечатлений от такого путешествия любому человеку хватило бы на всю жизнь. Но Арно на этом не остановился...
Игорь Егоров, обычный школьный учитель из подмосковного наукограда Пущино, уже много лет проводит свои отпуска в поездках по Европе, где он занимается поисками могил русских белоэмигрантов и разыскивает информацию о забытых фигурах русского зарубежья. Рядом всегда верный помощник – жена Ануш. К этим поискам педагог активно приобщает и своих учеников.
В Латвии и России в эти дни отмечают 75-летие освобождения от немецкой оккупации. Накануне памятной даты МИД Латвии выступил с демаршем, выразив недовольство проведением в Москве салюта по случаю юбилея освобождения Риги советскими войсками, назвав празднование недружественным жестом со стороны России.
В Москве при поддержке Федерального архивного агентства, Российского государственного архива социально-политической истории, Института всеобщей истории РАН, издательства «Политическая энциклопедия» открылась историко-документальная выставка «Война в Заполярье. 1941–1945».
Получить высшее образование на русском языке в Латвии, где проживает около полумиллиона русскоязычных жителей, сегодня увы, невозможно – даже частным вузам отныне это запрещено. Явно дискриминационное решение латвийских властей будет оспариваться в судебном порядке. Но пока суд да дело, ближайший сосед Латвии – Псковский регион – предложил детям наших соотечественников, проживающим за рубежом, свою вузовскую поддержку.      
В сентябре лидер болгарского движения «Русофилы» Николай Малинов был задержан по обвинению в шпионаже в пользу России.  Волна обысков и допросов прошла у активистов НПО, выступающих за добрососедские связи с Россией. Николай Малинов рассказал о своём аресте, связях с Россией и о том, кто заинтересован в разрушении российско-болгарских отношений.
В этом году исполнилось 130 лет со дня рождения знаменитого русского изобретателя Владимира Зворыкина – «отца телевидения». В России его имя долгое время было неизвестно. Но и в США, где изобретатель прожил основную часть жизни, он одно время был под надзором ФБР, подозревавшего в нём русского шпиона.