В крупном греческом издательстве ΚΕΙΜΕΝΑ вышла книга Ираклии-Элефтерии Пеппы о Владимире Маяковском: перевод произведений, биография, комментарии, исследования.

В афинском Фонде М. Какоянниса состоялась презентация книги Ираклии-Элефтерии Пеппы о Владимире Маяковском, в которую вошли переводы на греческий язык произведений, писем, дневниковых записей поэта, документальные материалы, биография, свидетельства современников, фотографии, комментарии.

Это издание в 800 страниц – объёмный исследовательский труд, проделанный с великой любовью, что называется, и умом, и сердцем.

«Καλχαίνοντας τις μέρες» («Калхенондас тис мэрэс») – так назвала Ираклия Пеппа свой труд, которому посвятила пятнадцать лет жизни. Древнегреческое, далеко не всем известное слово «καλχαίνω» имеет несколько значений, и все они, по мнению автора книги, отражают суть воздействия личности и творчества Маяковского на свою эпоху. Воздействия, продолжающегося и сегодня.

Здесь и отсыл к мифологическому жрецу-прорицателю Калхасу – одному из персонажей «Илиады», и к царственному порфиру, и к бушующим, темным страстям, и к мятежной взволнованности пытливого ума.

Книга – итог кропотливой работы в архивах и со словарями, в поиске нужных значений и соответствий, многочисленных объяснений и пояснений, сносок и комментариев, без которых просто невозможно обойтись при переводе.

Долгие годы Ираклия Пеппа посвятила исследованию творчества Владимира Маяковского, убеждённая в том, что он – поэт особенный, неповторимый, феномен, аналога которому в мировой литературе не существует.

Произведения В. Маяковского переведены на 42 иностранных языка и 56 языков народов СССР. Первые переводы на европейские языки были сделаны еще в 1921–1922 гг. На греческий язык Маяковского переводили Яннис Ритсос, Одисеас Элитис, Алексис Парнис, Христос Паппас и др.

О «своём» Маяковском Ираклия Пеппа может говорить бесконечно.

– Вы простите мне притяжательное местоимение, – улыбается она, – но именно так я чувствую. С «моим» Маяковским я и мечтала познакомить греческого читателя.

Ираклия Пеппа выросла в семье, где почитались книги, а мама была влюблена в «Анну Каренину» Л. Толстого.

– Послевоенное поколение, к которому относились мои родители, стремилось к образованию, мечтало выучить своих детей, приобщало их к чтению с детства. У нас дома была большая библиотека. Мама зачитывалась Толстым, Достоевским, Чеховым. Преклонение перед русской литературой у меня от мамы, конечно, – говорит Ираклия Пеппа.

В посвящении своей книги о Маяковском она написала: «Моей маме Феано Маврадзиоту-Пеппа, которая, познакомив с Достоевским и Толстым, открыла для меня бесконечный путь, не подозревая, куда он приведёт».

Впервые Маяковского Ираклия Пеппа прочитала в переводе. Тогда она ещё не знала русского, которым блестяще владеет сегодня.

– Маяковский «нашёл» меня 15 июня 1979 года в афинском книжном магазине «Оросимо», – рассказывает она, – это была пьеса «Владимир Маяковский – трагедия». В душу запали строки:

Вам ли понять,

Почему я

Спокойный,

Насмешек грозою,

Душу на блюде несу

К обеду идущих лет

На небритой щеке площадей

Стекая ненужной слезою

я,

может,

последний поэт.

Расцененные как знак, эти строки вспомнились вновь, в 1984, когда после двух лет изучения русского при Греко-советском обществе и в последний год обучения на юридическом факультете Афинского университета девушка получила стипендию для учёбы в Советском Союзе. В Москве, вначале на подготовительном факультете, постигая все премудрости «великого и могучего», а затем в аспирантуре юрфака МГУ им. М. В. Ломоносова, читая классиков русской литературы уже в оригинале, Ираклия вновь приходит к Маяковскому.

Навсегда ей запомнилась встреча с известной дамой-филологом, которая, узнав, что девушка восхищается творчеством Маяковского, с плохо скрытым раздражением сказала: «Да бросьте вы Маяковского, читайте Булгакова!»

Что ж, Ираклия Пеппа прочла и Булгакова, прочувствовала его Маргариту, и «через него» вновь вернулась к «своему» Маяковскому.

О переводах произведений поэта на греческий задумалась не сразу – уже вернувшись в Грецию, написала несколько статей о творчестве поэта, продолжала собирать книги о его жизни, читать, заново и заново открывая Маяковского.

– Я осмелилась только спустя годы, – рассказывает она, – приняла вызов – именно так я это для себя понимала.

Несмотря на множество переводов Маяковского, сделанных на греческий в разное время, в том числе нобелевским лауреатом О. Элитисом, театральных постановок и музыкальных работ, посвящённых поэту, он, по мнению И. Пеппы, всё ещё остаётся для греческого читателя фрагментарно известным, ограниченным «революционной обложкой», преподнесённым вне аналитического исследования его мировоззрения, жизненного пути, и зачастую в искаженном виде.

С этим утверждением сложно не согласиться – ведь и русскому читателю «поэт революции», как правило, знаком по «Стихам о советском паспорте» и «Левому маршу».

Нельзя не признать, что творчество Маяковского, посвящённое революции, отодвинуло на задний, расплывчатый план его трепетную любовную лирику, не говоря уже о противоречивых по отношению к той же революции, «неугодных» произведениях.

Надо отдать должное Ираклии Пеппе – в её книгу вошли и такие стихотворения Маяковского, о которых знает не всякий филолог: ничуть не менее, а во многом более могучие, импульсивные, жгучие.

Некоторые из них я, казалось бы, перечитавшая всего поэта, с удивлением открыла для себя. Понятно, что греческий читатель в этом плане был ещё более обделён.

– Среди многочисленных переводов есть успешные, – говорит Ираклия, – но есть просто недопустимые и оскорбительные. Это объясняется, в том числе, использованием подстрочника, невозможностью понять все оттенки языка поэта и желанием следовать лишь смыслу в ущерб особой, присущей только Маяковскому рифме стихотворений.

Несмотря на огромный пласт проделанной работы, автор книги уверена: любой перевод стихов Маяковского будет ущербным. Говоря о своей попытке перевода, она объясняет:

– Я предпочла быть как можно ближе к оригиналу, поскольку убеждена, что главное – передать образ и содержание. Оставляя краски воображению читателя.

Книга не случайно двуязычная. По мнению автора, это лучший способ помочь читателю представить всю мощь оригинала: ведь подчас для одного лишь слова Маяковского в греческом варианте требуются несколько.

– Безусловно, силу слов поэта, многие из которых он изобрёл сам, иногда вопреки законам русской грамматики, внешнюю рифму и внутреннюю музыкальность ритма – и потрясающую, и пугающую, и шокирующую одновременно – в точности перевести невозможно, – говорит И. Пеппа. – Поэтому стихотворения в книге представлены в хронологическом порядке в сочетании с биографическими и историческими ссылками, абсолютно необходимыми как для их понимания, так и для аргументов в пользу личного видения поэта переводчиком.

Интересно, что для переводов И. Пеппа часто обращалась к древнегреческому языку.

– При всём богатстве и образности метафор, которыми отличается новогреческий, более ёмкие определения присущи, скорее, древнегреческому, – считает она. – Современный греческий язык вообще многое потерял по сравнению с древнегреческим. Однако в русском языке много греческих корней, у нас общая кириллица, и сам способ словообразования в русском очень похож на греческий, это мне облегчало работу.

Переводы произведений Маяковского представлены в книге с систематическим хронологическим изложением политических, социальных, литературных и психологических элементов, которые определили ход его жизни и его творчества. Многие из этих элементов впервые представлены греческому читателю. Автор полагает, что в сочетании с обширными комментариями к стихотворениям они помогут в понимании творчества поэта, которое остается символичным и всегда актуальным.

Маяковского Ираклия Пеппа видит сама и представляет читателю как «абсолютного поэта с предопределённым путём, который является ночью и луной, и полумесяцем, чтобы стряхнуть со снов пыль мимолётности, и сверху, с облаков поэзии, превратить серые будни в багровые сполохи бушующего моря».

При этом автор книги не берётся объяснять феномен Маяковского, полагая, что гораздо важнее помочь читателю прочувствовать «пулемётную очередь» его строк, которые заставляют, вздрогнув и отшатнувшись, всё-таки задуматься о лучшем будущем.

– «Чтобы посыпались души из шкур». Мой Маяковский – это маяк, символ отражения света во тьме, человек, который освещает или ориентирует других, – говорит И. Пеппа. – Я уверена, что эта интерпретация фамилии поэта отражает основные темы его идеологии и творчества. Ведь Маяковский и сегодня остаётся маяком, освещающим безумие мира и через бунт, непримиримость, ниспровержение творящим мир новый, с новым, богоравным человеком в нём.

Увидим ли мы этот мир? – спрашивает автор в эпилоге книги. Что ж, мне после увлекательнейшей беседы с этой очаровательной, влюблённой в русскую литературу женщиной представляется очевидным: хрупкий и непоколебимый, трогательный и грозный, нежный и резкий, сияющий всеми земными и неземными красками мир удивительного, «непереводимого» великого поэта Владимира Маяковского обязательно откроется греческому читателю.