Церемония передачи Православной Церкви старых колоколов Данилова монастыря состоялась, пожалуй, в самую неблагоприятную для церемоний на открытом воздухе погоду. Холод, ветер и проливной дождь заставляли большинство собравшихся думать, прежде всего, о наиболее удачном положении зонтов в плотной толпе. Во всяком случае, споры о том, как соседу спереди или сбоку следует держать зонт – высоко или низко, так, чтобы не закрывать обзор, не тыкать спицами в глаз соседу и не сливать воду с зонта за шиворот окружающим, – периодически возникали то тут, то там по периметру площади, на которой были выставлены привезённые из Америки колокола. Общего компромисса в этих спорах найдено так и не было. После обмена мнениями кто-нибудь из собравшихся всё-таки вспоминал, что сегодня – день памяти Даниила Московского и день возвращения колоколов, а потому спорить по мелочам вроде бы не стоит. На том спорщики успокаивались и продолжали держать зонты так, как им удобно, либо отклоняли их немного правее или левее и начинали обсуждать, какая стоит погода. Впрочем, и эти обсуждения обычно скоро умолкали. Никаких особых знаков свыше в дождливую погоду в сентябрьский день усмотреть было невозможно. Просто осенью часто идут дожди, и бывает холодно.

Приезд патриарха Московского и Всея Руси Алексия II и президента России Дмитрия Медведева вызвал среди собравшихся определённое оживление. Однако плотно сомкнутые зонты стали серьёзной помехой для желающих воочию увидеть главу государства и предстоятеля Русской Православной Церкви. Некоторые из собравшихся сначала выражали по этому поводу свою досаду и предъявляли претензии стоящим впереди обладателям зонтов. Впрочем, и эти эпизоды кончались извинениями. В дальнейшем окружающие стали помогать друг другу и советовать, какой зонт брать за ориентир для того, чтобы увидеть что-то, заслуживающее внимания.

Сама церемония, в которой, помимо Алексия II и Дмитрия Медведева, также приняли участие первый заместитель мэра Москвы Владимир Ресин, основатель благотворительного фонда «Связь времён» владелец группы компаний «Ренова» Виктор Вексельберг и посол США в России Джон Байерли, была достаточно краткой. Алексий II произнёс небольшую речь о важности происходящего события, вознёс благодарственную молитву и освятил колокола. Виктор Вексельберг, чей благотворительный фонд обеспечил возвращение колоколов в Россию, также не пускался в длинные рассуждения. Выразив надежду, что, несмотря на дождь, в душе у всех сейчас солнечно (ему, очевидно, было особенно досадно наблюдать, как кульминация долгого процесса возвращения в Россию даниловских колоколов проходит под ледяным дождём), он официально передал колокола в собственность Церкви. После состоялся символический звон в так называемый «царский» колокол – самый старый из возвращённого колокольного ансамбля, отлитый в 1682 году и подаренный монастырю царём Фёдором Алексеевичем. В звоне принял участие президент России Дмитрий Медведев, ставший, судя по всему, первым главой Российского государства, звонившим в церковные колокола, после Ивана Грозного. Краткость проведённой церемонии, впрочем, едва ли может повлиять на значимость самого события – в Россию возвращён один из немногих сохранившихся в мире полных ансамблей церковных колоколов, к тому же считающийся одним из самых мелодичных и гармоничных по своему подбору.

Реставрационные работы на колокольне Свято-Данилова монастыря, куда будут водружены колокола, частично проводятся на средства фонда «Русский мир». Это то немногое, что мог сделать фонд, начавший свою деятельность в прошлом году, для успеха сложной многолетней операции по возвращению колоколов. Впрочем, в таком деле важны действительно каждый шаг и каждая деталь, а потому фонд счёл за честь приложить свои усилия там, где в тот момент они были необходимы.

История вывоза и возвращения колоколов – действительно знаковая для российской истории. Колокола закрытого к тому времени Свято-Данилова монастыря были выкуплены в 1930 году американским филантропом Чарльзом Крэйном при посредничестве археолога Томаса Виттемора. Оба были любителями России и русского искусства и, как они полагали, спасали то немногое в русском церковном искусстве, что ещё можно было сохранить в условиях религиозных гонений в СССР. Сама история приобретения и доставки колоколов в Америку полна загадок и любопытных деталей. Например, звонницу было довольно сложно приобрести, учитывая отсутствие на тот момент расчётов в долларах между СССР и США (торговля велась в расчёте на золото), имелись и некоторые другие сложности. Но так или иначе к судьбе самих колоколов власти были решительно равнодушны и, когда представилась возможность продать ансамбль заграницу, немедленно сделали это. Установка колоколов на общежитии Лоуэлл-хаус в Гарварде и дальнейшая более чем 70-летняя история их пребывания в университете – это отдельный сюжет о том, как произведения, созданные в другой стране и для других целей, обретают новую жизнь. Возможно, кому-то покажется не вполне подходящим то, что в Гарварде звон в даниловские колокола нередко устраивали, например, по случаю победы футбольных команд. Впрочем, известная в Гарварде история о том, как один студент 100 раз ударил в колокол по случаю окончания Второй мировой войны, скорее показывает, что доброе (пусть и не вполне традиционное, точнее, отсылающее к несколько иным традициям) применение колокола смогут найти на любой земле. Тем более стоит отметить, что колокола на башне Лоуэлл-хаус были установлены с внимательным следованием всем требованиям для православной звонницы, и студенты старались так или иначе поддерживать традиционное звонарское искусство.

Возвращение колоколов произошло уже на совершенно новом этапе истории. В новой России, при новом отношении к Церкви, религии, традиции. Важно, впрочем, и то, что в России появились частные структуры, осуществляющие свою благотворительную политику и способные говорить на одном языке с Гарвардским университетом, определять свою позицию и предлагать условия для урегулирования всех вопросов. Едва ли стоит объяснять, что процесс возвращения колоколов с соблюдением всех формальностей – когда договаривающиеся стороны разделяют общие ценности и говорят на одном правовом языке, – процесс, ещё более сложный, чем полуавантюрная закупка колоколов в 1930 году в практически изолированной стране, относившейся к памятнику искусства как к дорогому хламу. И то, что договариваться оказывается возможным, – также не самый незначительный урок для сегодняшнего дня.