О том, что русский язык «переварит», а что «выплюнет», почему нормы современного литературного языка отстают от жизни и как меняется русский разговорный язык в интервью порталу «Русский мир» рассказал заслуженный деятель науки РФ, профессор филологического факультета Московского государственного областного университета (МГОУ) Павел Лекант.

- Павел Александрович, вы утверждаете, что современный русский язык перестаёт быть грамотным. Почему?

- Моя принципиальная позиция заключается в другом. Русский язык не портится, портится русская речь, в том числе из нее уходят образные выражения – фразеологизмы, которые язык нарабатывал веками. Так происходит потому, что снижаются как письменная грамотность, так и культура речи, особенно уличной. А образные выражения без грамоты и культуры – это как домашние растения без воды и солнца. Ведь фразеологизмами надо уметь пользоваться, только тогда они придают речи образность и убедительность. А у меня все сильнее складывается убеждение, что как молодые, так и среднего возраста люди часто не знают, как использовать корневые для русского языка выражения. Так происходит потому, что сужаются культурная среда и культурный запрос на такой способ выражения мыслей.

- Почему?

- Причин много - это и сокращение часов по изучению русского языка в школе и вузах, и мощное вливание иностранных интервентов в русский язык – англицизмов, и примитивизация языка в 90-е ОПГ и полукриминалом, подаривших «феню» улице и даже государственным деятелям. Но главная причина одна - люди не хотят и могут себе позволить не говорить грамотно и красиво.

- На ваш взгляд, как противостоять такому обеднению речи?

- Убежден, что сохранять грамотность через борьбу разного рода движений «за чистоту русского языка» и, тем более, запреты – бессмысленно. С русским языком нельзя бороться, ему надо доверять.

Простой пример. Недавно президент Путин, когда говорил об Украине, сказал: «Не нужно торопиться бить горшки». Иностранец вообще ничего не разберёт. А мы, надеюсь, все понимаем. Так же как все понимают выражение «ломиться в открытую дверь». Или, пусть не все, но, многие - «я в голосе» или «я не в голосе». Вот чем больше в языке таких образных выражений, которые не надо объяснять, тем более глубоко они проникают в сознание людей, образуя ментальность – общее сознание и культуру мышления. Только так можно успешно развивать и сохранять русский язык во всем его богатстве и разнообразии. Но этот принцип, который должен учеными соблюдаться, остаётся слабо работающим. Слишком много вокруг назиданий и нравоучений, которым даже их распространители не всегда следуют.

- С чего бы начали Вы?

- С того, что и делаю. С азов. Я всегда своим не только студентам, но и коллегам-филологам говорю, что следует четко различать русский литературный язык и русскую разговорную речь. Простите за толкование азов, но позволю себе повторение истин: язык – это система, а речь – реализация системы. Ещё язык можно сравнить со строительным материалом и планом для постройки. План – это система, а то, во что он превратится, зависит от строителя, в нашем случае - «строителя» речи. Строителя мы же учим и переучиваем, чтобы жить в комфортных домах? Так и с языком.

- Как к усовершенствованию своих речевых навыков относятся те, кто профессионально связан с языком, – сами филологи, писатели?

- Плохо. Из рук вон. Лет, может, десять тому назад в Институте русского языка (ИРЯ) РАН мы подготовили усовершенствованный вариант свода русских правил орфографии и пунктуации. На тот момент действовал свод правил, принятый в 1956 году, и он устарел. Предложения по упрощению и нормализации правил русского языка мы разослали профессионалам. Один экземпляр попал в правление Союза писателей Москвы. Началось обсуждение, и нам заявили: «Разве можно реформировать русский язык? Мы, писатели, этого никому не позволим!» Я не сдержался. Спрашиваю: «Вы видели предложение о реформе?» «Нет», - отвечают. «Его и нет, - говорю, - русский язык никто не реформирует. Мы предлагаем лишь закрепить сложившиеся речевые обороты, ударения и правила». Как пример, я привел утратившие смысл правила, которые все и всегда нарушают - «парашют», «брошюра» и «жюри» пишутся с буквой «ю», но так никто не говорит. А если попытается, то не всякое слово без тренировки можно выговорить. Но, увы… «Вы замахиваетесь на вечность!...» Впрочем, я уверен, что язык сам откажется от слов и правил, которые сковывают его развитие. Например, как вы говорите – «дЕкан» или «дЭкан»?

- Через «е».

- А в конце 30-х – начале 40-х годов норма была через «Э». Как и шинель произносили через «Э». Сегодня многое меняется. Уходит старомосковское произношение – «булоШная». Ему на смену пришло санкт-петербургское произношение – «булоЧная». В Санкт-Петербурге, между прочим, убеждены, что правильно говорить «Что», а не «Што». И этого саморазвития языка не остановить.

- Насколько быстро протекает этот процесс?

- Грамматическая система вообще консервативна, она изменяется очень медленно. Орфоэпические нормы тоже довольно медлительны, что, кстати, сохраняет русский язык в том виде, каким мы его знаем века.

- А как же вал новых выражений и нового произношения привычных слов, о которых Вы только что говорили?

- Лексическая система, пожалуй, наиболее динамична. Да, появляется много новых слов, параллельно какие-то устаревают, третьи теряют просторечный статус и обретают литературный. Но преувеличивать динамику этих процессов не стоит. Да, новых слов появляется много, особенно иностранных заимствований. Сколько из них выживает и вливается в живую разговорную речь, а потом в литературный язык? Мало, во всяком случае, значительно меньше, чем принято считать. Например, где аббревиатура «ЭВМ», претендовавшая одно время даже на полноценное слово? Её заменил «компьютер». И, поверьте, не факт, что «компьютер» пришел надолго. Русский язык – он такой: ни от чего не отказывается, все пробует, но оставляет только то, что ему нужно. А что не нужно уходит. Или остается в узком профессиональном кругу.

- Наверное, Вы приверженец той точки зрения, что русский язык все переварит, и любое нашествие англицизмов – тоже?

- Из «нета» не выкроишь «естя». На нет, как известно, и суда нет. Зачем иностранные заимствования запрещать? Они сами себя отменят, если не смогут понравиться языку. А запреты и замены…У лингвистов есть такой термин – «пуризм» от латинского «purus» – «чистый». Пуристы полагают, что чистоту родного языка надо оберегать от иностранных проникновений, используя свои аналоги. Таким, например, был всем известный великий

Владимир Даль. Он искал иностранным словам замену. Например, вместо «кокетка» Даль предлагал говорить «хорошуха» или «красовитка». Язык не принял. Или, как мы сегодня говорим, не повернулся. А все потому, что с русским языком не надо бороться, ему надо доверять.