EN
 / Главная / Публикации / Пост и русская жизнь

Пост и русская жизнь

11.03.2008

Начавшийся этим понедельником Великий Пост – событие не только религиозное. Оно, безусловно, имеет глубокое значение для верующих православной традиции, а еще точнее – вне этой традиции никакого значения иметь просто не может. О том, что пост уже начался, можно узнать, посещая вполне светские заведения, равным образом можно наблюдать, как некоторые рекомендуемые в пост ограничения принимают на себя люди, мало связанные с церковной жизнью. «Постное меню», регулярно появляющееся в весенние дни в местах общественного питания, - одно из ярких проявлений этой тенденции.

Можно вспомнить, как в советское время в булочных строго перед Пасхой появлялось изделие, которое выглядело как кулич, покупалось как кулич, но обозначалось на ценнике (1 рубль 70 копеек – если не изменяет память)  как «Кекс весенний». Пожалуй, это один из немногих случаев, когда советская пищевая промышленность учитывала кулинарные традиции, связанные с большим христианским праздником.

При желании можно вспомнить, что в законодательстве Российской империи до начала XX века определенные ограничения, связанные с религиозными праздниками и днями постов, регулировались законодательно. Например, согласно Закону об охранении православной веры двадцать третьего, двадцать четвертого и двадцать пятого декабря, накануне воскресных дней и двунадесятых праздников, в течение всего Великого Поста, в неделю Святой Пасхи, в Успенский пост, в день Усекновения главы Иоанна Предтечи и в день Воздвижения Креста Господня запрещались «публичные маскарады и зрелища (кроме драматических представлений на иностранных языках)».

Корректирование же меню столовых, кафе и ресторанов  к Великому Посту – дело сугубо добровольное. И находящееся в непосредственной связи с желанием потенциальных посетителей поститься – точнее, ограничить себя в употреблении определенных видов пищи. В отличие, скажем, от печения куличей и окрашивания яиц на Пасху, держать пост - традиция  новая  - в советское время массово не поддерживаемая. Так что ее смело можно назвать характерной особенностью современной русской жизни.

Возражения против трактовки поста лишь с точки зрения неупотребления мяса, молока и яиц уже известны, и повторять их нет необходимости. О том, что «пост – это не диета» сейчас, так или иначе, знают практически все. Это, тем не менее, не мешает многим сводить его, главным образом, к диетическим ограничениям. Впрочем, это не повод для морализаторства. Гораздо интереснее задуматься о том, почему так происходит. Почему достаточно заметное число русских граждан готово ввести в свою жизнь понятие «Великого Поста»?

Вообще о постах – как и о других религиозных традициях – нашим гражданам начали более-менее подробно рассказывать в перестроечные годы, когда запреты на освещение религиозных тем были сняты. До того, в советское время, пост многим казался странным развлечением отсталых религиозных старушек. Да и вообще запрет есть мясо разработчикам продукции массовой антирелигиозной пропаганды казался особенно смешным, и это часто преподносилось в качестве убедительного довода против существования Бога. Впрочем, учитывая бедность многих советских людей в первые десятилетия советской власти и проблемы с доступностью мяса в последние, это действительно было отчасти смешно. Именно поэтому в первые годы массового обращения к религиозным вопросам, совпавшие с эпохой тотального дефицита, пост едва ли мог стать тем аспектом религиозной жизни, который бы привлек массовое внимание и одобрение.

Не менее странным было бы такое обращение к практике поста в первой половине 1990-х, когда народ массово обнищал, и вопрос «хватит ли денег на еду» (уже появившуюся в продаже) стоял весьма остро очень у многих.

Так что в каком-то смысле увлечение пощением (употребим это слово применительно к тем, кто не особенно задумывается над содержанием этой практики) в русском обществе можно считать показателем того, что люди немного пришли в себя от полученных в начале 1990-х ударов. Добровольные ограничения в еде – если ты не движим сильным религиозным чувством и не руководим предписаниями врачей – возможны только тогда, когда в еде наблюдается определенный достаток.

Не менее показательно и «постное меню» в кафе. Такие меню стали появляться отнюдь не сразу, а лишь по мере того, как постящиеся подобным образом граждане получили материальные возможности посещать эти кафе (о чем еще в середине 1990-х у многих не было и речи). И это тоже является по-своему важным материальным показателем.

Вопрос о том, почему сейчас считается нужным соблюдать именно Великий Пост – и скажем почти не задумываться о весьма строгих ограничениях Успенского поста – тоже уместен. Видимо, все-таки «соблюдение поста» и «соблюдение постов» - два принципиально разных отношения к предписаниям религиозной жизни. Одно пощение в году не исключает возможности ходить в церковь лишь на Пасху. Больше одного требует совершенно другого отношения к православному литургическому циклу.

Впрочем, Великий Пост - действительно главный пост в православной традиции, а потому его соблюдение предпочтительнее остальных. И общий консенсус воцерковленных и невоцерковленных здесь вполне объясним.

Другой вопрос, что отчасти установившаяся в России традиция объяснима более строгим отношением к посту в православной традиции вообще. Католическая церковь издавна смотрела на этот вопрос более снисходительно и, возможно, именно поэтому сейчас главным аспектом католического пощения является добровольный отказ от того, что приносит тебе наибольшее удовольствие.  

Отрезок же времени, в течение которого налагаются ограничения на употребление ряда продуктов - форма, крайне удобная и понятная в наш потребительский век. Возможность в течение определенного срока продать товары, которые в иные дни пользуются меньшим спросом – и соотнесение их покупки с идеей очищения – удобно и торговцам, и обывателям. Осуждать это можно точно так же, как, скажем, принято осуждать на Западе коммерциализацию Рождества. Ровно с тем же успехом.

Просто Великий Пост стал частью нашей общей российской действительности. И осведомляться у человека весною, постится ли он, сейчас просто нормально. Это некая особенность нашего общества. Говорит это, главным образом, о том, что русское общество по-прежнему способно вырабатывать новые традиции, которые не имеют западных аналогов, но вполне вписываются в современную жизнь
 

 

Рубрика:
Тема:
Метки:

Также по теме

Новые публикации

В Международном союзе немецкой культуры представлена книга «Немецкие тайны» Александра Фитца. Это исследование о том, как немцы стали российскими, затем уехали в Германию, а теперь кто-то возвращается, а кто-то живёт на две страны.
Глава Комитета Госдумы по образованию и науке, председатель правления фонда «Русский мир» прокомментировал заявление Президента Украины Владимира Зеленского о возможной войне с Россией.  
Лето на Аляске короткое, зима заглядывает в глаза уже с ранней осени. Лучше многих об этом знает известный российский путешественник Сергей Синельник. Переход, который он с 2019 года совершает на точной копии средневековой поморской ладьи «Пилигрим», привёл его в самый северный американский штат.
В конце августа ФСБ рассекретила подлинник текста приговора Токийского международного военного трибунала 1946 – 1948 годов, в котором говорится о планах империалистической Японии захватить советские Дальний Восток и Сибирь. А накануне открылся международный форум, посвящённый Хабаровскому процессу1949 г., – суду над военнослужащими Квантунской армии, обвинёнными в разработке и применении бактериологического оружия.
Преподаватели Тюменского университета (ТюмГУ) активно участвуют в популяризации русского языка и культуры в других странах. Так, в конце августа стартовал курс русского языка в университете Северной Аризоны (Northern Arizona University (NAU)).
Фонд «Русский мир» ежегодно выступает одним из партнёров «Евразия Global». В этом году на форуме организованы две дискуссионные площадки: «Медийное измерение евразийской интеграции. Точки роста» и «Русский язык в XXI веке: цифровая репутация». Первая – в сотрудничестве с Институтом Русского зарубежья, вторая – с РГПУ им. А. И. Герцена.
Довлатова, как Зощенко, легко разобрать на цитаты. Среди них есть те, что окончательно ушли в народ. Автор фраз «потерпел успех» и «одержал поражение» ушёл слишком рано из жизни – в 49 лет. Жизнь этого печального крупного человека с застенчивой улыбкой и невероятным талантом затронула многих людей, потому что он писал о них, удивляя, оскорбляя, превознося – как повезёт. Сергей Довлатов отпраздновал бы 3 сентября 80-летний юбилей.
Проект «Диалог с Пушкиным» инициирован ростовской общественной организацией «Синергия талантов». Её руководитель, Ольга Звонарёва, которая также является автором проекта «Диалог с Пушкиным», рассказала об интересных мероприятиях в рамках проекта, в которых примут участие дети российских соотечественников из ста стран. Проект реализуется при поддержке фонда «Русский мир».