RUS
EN
 / Главная / Публикации / «В ночь на Пасху в трамвае Бейрута можно было подумать, что ты в Москве…»

«В ночь на Пасху в трамвае Бейрута можно было подумать, что ты в Москве…»

Светлана Сметанина12.12.2019

Внук знаменитого художника Валентина Серова – Григорий Серов – родился в Ливане, где стал известным архитектором и построил множество зданий. Но в последние несколько лет он регулярно приезжает в Россию и даже получил российское гражданство. Григорий Серов – представитель той плеяды русских соотечественников, которые внесли большой вклад в развитие тех стран, где они проживали.

– Как ваша семья оказалась в Ливане?

– Они бежали от революции в 1919 году. Уже шла Гражданская война между белыми и красными. Мой отец был военным лётчиком, но не участвовал в войне. И тем не менее была реальная угроза его жизни: его друг, который знал о предстоящем аресте, предупредил моего отца, что он должен уехать. Отец ответил на это: «завтра соберу вещи и уеду». Но друг возразил: «нет, сегодня же». Отцу пришлось так быстро покинуть Россию, что он даже оставил свою жену – мою мать. Она была сестрой милосердия.

Григорий Серов на открытии выставки своих акварелей в Доме русского зарубежья (Москва). Фото: domrz.ru/

Сначала он перебрался в Сербию, потом переехал в Стамбул. Но в конце концов попал в Ливан. Поскольку он разбирался в гидравлике (в своё время получал технологическое образование в Санкт-Петербурге), его сразу взяли на работу инженером. В Ливане охотно брали на работу русских, потому что считалось, что русские, во-первых, честные и серьёзные люди, а во-вторых, многое умеют и во многом разбираются.

Читайте также: «Спасибо, Константинополь!»: как сложилась судьба белоэмигрантов в Турции

Так мой отец оказался на строительстве гидроэлектрической станции в Ливане. Там я и родился, поскольку моя мама сумела попасть в Ливан с помощью американского «Красного креста».

– Но ваш отец также строил и корабли в Ливане?

– Да, англичане хотели построить в Ливане минные тральщики. И мой отец выполнил этот заказ. А потом уже англичане, жившие на Кипре, стали заказывать ему яхты. Мне рассказывали, что некоторые из отцовских яхт сохранились до сих пор.

– А как ваша семья сохраняли русский язык, русские традиции? Что вы помните из детства?

– Конечно, в нашей семье мои родители общались только по-русски. Но была ещё и женщина, которая учила детей русских эмигрантов русскому языку, чтобы мы не забыли его. Причём она делала это бесплатно – именно ради того, чтобы второе поколение покинувших Россию эмигрантов не потеряло русский язык. Мы в детстве, конечно, не особо хотели ходить на эти дополнительные уроки, где нас заставляли писать под диктовку тексты на русском языке. Так что сегодня во многом благодаря этим урокам я говорю по-русски. Хотя основные языки для меня – французский и английский.

– Вы по образованию архитектор. Вам отец посоветовал выбрать такую профессию?

– Нет, по правде говоря, мой отец смотрел на это довольно равнодушно. Но он был очень рад, когда я получил диплом. Я был последним ребёнком в нашей семье, и обо мне практически уже не заботились. Даже забывали иногда в гостях! Такой я был скромный.

Поэтому свою профессию я выбрал сам – точнее, мы выбрали её с несколькими моими товарищами. Я много строил в Ливане – здания министерств, музеев. А позднее долгое время преподавал архитектуру в Ливанской академии изящных искусств и Американском университете Бейрута. Меня там многие знают – мои бывшие студенты часто здороваются при встрече.

– А чем занимались ваши старшие братья и сёстры?

– Мой брат был техник по профессии, но занимался инженерными вещами в ливанской компании. Работал также в Кувейте и других арабских странах. А вообще он начал работать в 15 лет и серьёзного образования у него не было.

Мои сёстры быстро вышли замуж. Но самая старшая сестра, которая родилась в России, она была нам как мать.

– Ваши родители никогда не думали вернуться в Россию?

– Мой отец никогда не говорил об этом. Мне кажется, он даже считал себя виноватым – потому что уехал из России. А потом русские в эмиграции разделились – на тех, кто поддерживал большевистскую Россию, и тех, кто оставался её противником. Это даже в церкви чувствовалось. У нас в Бейруте, например, были две православные церкви – Московского патриархата и Русской зарубежной церкви.

Конечно, память о жизни в России была с нами всегда. Мы праздновали Рождество, Пасху. В то время в Бейруте жили порядка трёхсот русских семей. И на Пасху в полночь в трамвае можно было ощутить себя как будто в Москве – вокруг один русские.

Но мой круг общения был другой, и после смерти моих родителей я долгое время ни с кем по-русски не говорил.

Читайте также: Русские эмигранты в Ливане

– Когда вы первый раз приехали в Россию?

– Я всегда смотрел на Россию как бы издалека. В те времена ничего нельзя было узнать о жизни в России, и мне она казалась чужой далёкой страной. И даже о своём деде я знал очень мало. Гораздо позже я понял, что он был действительно большим и знаменитым художником. Во время гражданской войны в Ливане мы с женой переехали в Турин. И там проходила выставка русских художников, где также были представлены картины моего деда. Моя жена, посетившая эту выставку, с удивлением обнаружила, что мой дед был, оказывается, весьма важной персоной в России.

Я, конечно, знал, что мой дед был художником, но не представлял его уровень славы и признания. И когда в Москве открылась выставка картин Константина Серова, я был просто поражён, сколько людей стремились её посетить.

А первый раз я приехал в Россию в 1986 году. Запомнилось, как нас строго опекали, – никуда нельзя было самостоятельно пойти и свободно путешествовать.

– Теперь у вас есть ещё и российское гражданство…

– Мои друзья в Доме русского зарубежья им. А. И. Солженицына убедили меня, что невозможно быть внуком знаменитого русского художника и не иметь гражданства России.

Я уже несколько лет подряд каждый год приезжаю в Россию и делаю это с большим удовольствием. Очень люблю бывать на концертах классической музыки.

Сейчас в Ливане почти не осталось напоминаний о тех русских эмигрантах, которые там жили и внесли большой вклад в культуру и развитие этой страны. Но, я думаю, для России помнить об этом не менее важно.

Также по теме

Новые публикации

Китай рапортует о том, что распространение коронавируса остановлено. В России, благодаря своевременному реагированию и принятым мерам, прирост заболевших удаётся сдерживать. В некоторых же странах, как в Италии, Испании или США, ситуация довольно тревожная – заболевших там считают десятками тысяч. Чтобы понять, как выглядит ситуация «изнутри», корреспондент «Русского мира», сама живущая в Италии, пообщалась с нашими соотечественниками в разных странах. Картина получилась довольно пёстрая, но интересная.
Дорогой Виталий Григорьевич… Именно так – уважительно и сердечно – хотелось обратиться к этому удивительному человеку, силу личности и неповторимое обаяние которого ощущали все, кому посчастливилось знать В. Г. Костомарова, внимать ему.
Распространение пандемии коронавируса ставит перед обществом новые вызовы и задачи: необходимо не только лечить заразившихся, но и помогать тем, кто оказался в сложной жизненной ситуации из-за самоизоляции. И есть впечатление, что многие практики взаимопомощи и поддержки, которые появляются благодаря карантину, останутся с нами и после того, как эпидемия закончится.
Почти две недели назад не стало Эдуарда Лимонова, выдающегося писателя, эмигранта, скандалиста, политика, который уже одним своим присутствием мог заинтриговать толпу. Однако 30 марта выходит (онлайн) его последняя книга «Старик путешествует», так что Лимонов всё ещё с нами. Его близкий друг журналист и режиссёр Даниил Дубшин поделился своими воспоминаниями об этом крайне неординарном человеке.
Международный день театра ежегодно традиционно отмечался множеством сценических премьер на русском языке по всему миру. Русские театры за рубежом открывали 27 марта фестивали, представляли новые спектакли и устраивали гастроли. Коронавирус заставил театры изменить свои планы, но многие их них не отказались от профессионального праздника. Более того, как выяснил «Русский мир», ряд театров продолжают репетиции на «удалёнке».  
Мир переживает потрясение, и о коронавирусе сегодня говорят на всех наречиях. Новая социальная реальность немедленно отразилась в языке. В нашу речь стремительно врываются слова и понятия, о существовании которых многие и не подозревали, а соцсети пестрят неологизмами, иногда довольно удачными.
Мы продолжаем цикл дискуссионных материалов об исторической памяти и современном взгляде на итоги Второй мировой войны, о геноциде советского народа и холокосте, Нюрнбергском процессе в свете сегодняшнего информационного противостояния. Рассказывает Георгий Шепелев – историк, преподаватель университета, председатель Координационного совета российских соотечественников во Франции.
Глава Комитета Госдумы по образованию, председатель правления фонда «Русский мир» – об Обращении Владимира Путина к жителям страны и о борьбе с коронавирусом в России.