EN
 / Главная / Публикации / «В ночь на Пасху в трамвае Бейрута можно было подумать, что ты в Москве…»

«В ночь на Пасху в трамвае Бейрута можно было подумать, что ты в Москве…»

Светлана Сметанина12.12.2019

Внук знаменитого художника Валентина Серова – Григорий Серов – родился в Ливане, где стал известным архитектором и построил множество зданий. Но в последние несколько лет он регулярно приезжает в Россию и даже получил российское гражданство. Григорий Серов – представитель той плеяды русских соотечественников, которые внесли большой вклад в развитие тех стран, где они проживали.

– Как ваша семья оказалась в Ливане?

– Они бежали от революции в 1919 году. Уже шла Гражданская война между белыми и красными. Мой отец был военным лётчиком, но не участвовал в войне. И тем не менее была реальная угроза его жизни: его друг, который знал о предстоящем аресте, предупредил моего отца, что он должен уехать. Отец ответил на это: «завтра соберу вещи и уеду». Но друг возразил: «нет, сегодня же». Отцу пришлось так быстро покинуть Россию, что он даже оставил свою жену – мою мать. Она была сестрой милосердия.

Григорий Серов на открытии выставки своих акварелей в Доме русского зарубежья (Москва). Фото: domrz.ru/

Сначала он перебрался в Сербию, потом переехал в Стамбул. Но в конце концов попал в Ливан. Поскольку он разбирался в гидравлике (в своё время получал технологическое образование в Санкт-Петербурге), его сразу взяли на работу инженером. В Ливане охотно брали на работу русских, потому что считалось, что русские, во-первых, честные и серьёзные люди, а во-вторых, многое умеют и во многом разбираются.

Читайте также: «Спасибо, Константинополь!»: как сложилась судьба белоэмигрантов в Турции

Так мой отец оказался на строительстве гидроэлектрической станции в Ливане. Там я и родился, поскольку моя мама сумела попасть в Ливан с помощью американского «Красного креста».

– Но ваш отец также строил и корабли в Ливане?

– Да, англичане хотели построить в Ливане минные тральщики. И мой отец выполнил этот заказ. А потом уже англичане, жившие на Кипре, стали заказывать ему яхты. Мне рассказывали, что некоторые из отцовских яхт сохранились до сих пор.

– А как ваша семья сохраняли русский язык, русские традиции? Что вы помните из детства?

– Конечно, в нашей семье мои родители общались только по-русски. Но была ещё и женщина, которая учила детей русских эмигрантов русскому языку, чтобы мы не забыли его. Причём она делала это бесплатно – именно ради того, чтобы второе поколение покинувших Россию эмигрантов не потеряло русский язык. Мы в детстве, конечно, не особо хотели ходить на эти дополнительные уроки, где нас заставляли писать под диктовку тексты на русском языке. Так что сегодня во многом благодаря этим урокам я говорю по-русски. Хотя основные языки для меня – французский и английский.

– Вы по образованию архитектор. Вам отец посоветовал выбрать такую профессию?

– Нет, по правде говоря, мой отец смотрел на это довольно равнодушно. Но он был очень рад, когда я получил диплом. Я был последним ребёнком в нашей семье, и обо мне практически уже не заботились. Даже забывали иногда в гостях! Такой я был скромный.

Поэтому свою профессию я выбрал сам – точнее, мы выбрали её с несколькими моими товарищами. Я много строил в Ливане – здания министерств, музеев. А позднее долгое время преподавал архитектуру в Ливанской академии изящных искусств и Американском университете Бейрута. Меня там многие знают – мои бывшие студенты часто здороваются при встрече.

– А чем занимались ваши старшие братья и сёстры?

– Мой брат был техник по профессии, но занимался инженерными вещами в ливанской компании. Работал также в Кувейте и других арабских странах. А вообще он начал работать в 15 лет и серьёзного образования у него не было.

Мои сёстры быстро вышли замуж. Но самая старшая сестра, которая родилась в России, она была нам как мать.

– Ваши родители никогда не думали вернуться в Россию?

– Мой отец никогда не говорил об этом. Мне кажется, он даже считал себя виноватым – потому что уехал из России. А потом русские в эмиграции разделились – на тех, кто поддерживал большевистскую Россию, и тех, кто оставался её противником. Это даже в церкви чувствовалось. У нас в Бейруте, например, были две православные церкви – Московского патриархата и Русской зарубежной церкви.

Конечно, память о жизни в России была с нами всегда. Мы праздновали Рождество, Пасху. В то время в Бейруте жили порядка трёхсот русских семей. И на Пасху в полночь в трамвае можно было ощутить себя как будто в Москве – вокруг один русские.

Но мой круг общения был другой, и после смерти моих родителей я долгое время ни с кем по-русски не говорил.

Читайте также: Русские эмигранты в Ливане

– Когда вы первый раз приехали в Россию?

– Я всегда смотрел на Россию как бы издалека. В те времена ничего нельзя было узнать о жизни в России, и мне она казалась чужой далёкой страной. И даже о своём деде я знал очень мало. Гораздо позже я понял, что он был действительно большим и знаменитым художником. Во время гражданской войны в Ливане мы с женой переехали в Турин. И там проходила выставка русских художников, где также были представлены картины моего деда. Моя жена, посетившая эту выставку, с удивлением обнаружила, что мой дед был, оказывается, весьма важной персоной в России.

Я, конечно, знал, что мой дед был художником, но не представлял его уровень славы и признания. И когда в Москве открылась выставка картин Константина Серова, я был просто поражён, сколько людей стремились её посетить.

А первый раз я приехал в Россию в 1986 году. Запомнилось, как нас строго опекали, – никуда нельзя было самостоятельно пойти и свободно путешествовать.

– Теперь у вас есть ещё и российское гражданство…

– Мои друзья в Доме русского зарубежья им. А. И. Солженицына убедили меня, что невозможно быть внуком знаменитого русского художника и не иметь гражданства России.

Я уже несколько лет подряд каждый год приезжаю в Россию и делаю это с большим удовольствием. Очень люблю бывать на концертах классической музыки.

Сейчас в Ливане почти не осталось напоминаний о тех русских эмигрантах, которые там жили и внесли большой вклад в культуру и развитие этой страны. Но, я думаю, для России помнить об этом не менее важно.

Также по теме

Новые публикации

Рассказать миру о вкладе представителей коренных народов России в Победу в Великой Отечественной войне – такую цель преследует Миссия России при ООН, запустившая в соцсетях мультимедийный проект накануне Международного дня коренных народов мира, который отмечается 9 августа.
Знаменитая «атака мертвецов» – одна из самых героических страниц основательно подзабытой в нашей стране Первой мировой войны. 105 лет назад, 6 августа 1915 года, обожжённые пущенным немцами хлором, русские герои смогли подняться в контратаку и отбросить врага.
«Будут ли русские оставаться русскими, живя за границей?» – этот вопрос мне задала Юлия Романенкова, глава детского лагеря в Максатихе, что под Тверью. Юлия – бизнесвуман и организатор русскоязычных детских лагерей в Великобритании, Европе и России. Нынешний кинолагерь открылся  в Подмосковье, несмотря на пандемию.
На онлайн-конференции в пресс-центре МИА «Россия сегодня» руководитель польской общественной организации «Содружество Kursk» Ежи Тыц и публицист Матеуш Пискорский объяснили, зачем руководство Польши сочиняет альтернативную историю и как события времён Второй мировой войны воспринимают их соотечественники.
Почти полторы сотни африканских студентов и преподавателей из Танзании, Руанды, Кении, Замбии, Уганды, Мадагаскара и Маврикия в течение 12 июльских дней интенсивно практиковались в русском языке. Это лишь первый этап онлайн-проекта «Distant Russian in Africa», призванного укрепить гуманитарные связи с Африкой, о чём говорилось на саммите «Россия - Африка» 2019 г. в Сочи.
Венгрия – одна из тех европейских стран, которые не уступают давлению и отказываются занять более жёсткую по отношению к России позицию. В истории наших стран были сложные периоды, но нельзя забывать и то хорошее, что связывает наши народы и наши государства.
29 июля отмечается Международный день тигра. На территории России обитает 80% популяции амурского, или уссурийского, тигра. Амурский тигр – единственный подвид, который освоил жизнь в полутораметровых снегах и температуре -40°С.