RUS
EN
 / Главная / Публикации / Михаил Тарковский: Что значит быть русским?

Михаил Тарковский: Что значит быть русским?

Светлана Сметанина01.02.2018

О себе Михаил Тарковский говорит так: «способ жизни – охота, а писательство – это рефлекс». Охота – в самом что ни на есть буквальном смысле: с 1986 года он – охотник-промысловик в селе Бахта Туруханского района. Но сегодня Михаил Тарковский – в первую очередь писатель. В конце 2017 у него вышла новая книга «Полёт совы», которую смело можно «прописывать» всем, кто чересчур страдает от переживаний за Россию. Почитайте – полегчает, честное слово.

Ворота в Россию

Кто знает, не уехал бы 30 лет назад Михаил из Москвы на берега Енисея, как бы всё повернулось. Охотником-промысловиком он бы точно не стал. А писателем? Да тоже ещё неизвестно. Как говорит его герой в повести «Полёт совы», «сейчас любая бывшая любодейка может написать «роман», да ещё и объявить на весь свет, что её "книга имеет успех", так как "хорошо продаётся"». А потому борьба идёт «не между книгой и всякими там... соблазнительными носителями, борьба между, скажем так, бумагой и электричеством, между... словом и цифрой, а борьба между книгой и огромным числом писанины, которая к литературе не имеет отношения». 

Фото: youtube.com

Одно можно сказать точно – в Москве ему бы вряд ли удалось избавиться от груза своей фамилии и выйти из тени знаменитых родственников – деда-поэта и дяди-кинорежиссёра. Михаил признаётся, что его всегда раздражало, когда у него интересуются известной роднёй. Он считает, что человек должен быть интересен сам по себе, а не потому, что он чей-то внук и племянник. В столице это было бы невозможно. А в Сибири получилось само собой.

Впрочем, главная точка отсчёта его духовного роста и воспитания ещё до сибирской тайги – это, безусловно, бабушка – Мария Ивановна Вишнякова. Та самая, что запечатлена навеки в образе главной героини фильма Андрея Тарковского «Зеркало». В своём автобиографическом документальном фильме «Замороженное время» Михаил говорит о ней так: «На Енисее я оказался благодаря бабушке – Марии Ивановне Вишняковой, с которой главную часть детства прожил. Бабушка «открыла мне трое ворот: в русскую литературу, в русскую природу и в православный храм». А до этого настолько приучила к чтению, что «писатели как родственники стали». Вместе они объездили всю среднюю Россию. А после третьего класса бабушка привезла Михаила в Оптину пустынь. «Мы поселились на самом краю и через лес в скит ходили по дорожке – туда, где старец Зосима жил. Бабушка много рассказывала и про него, и про Алёшу Карамазова. До этого она мне взрослые книги читала вслух. А тут решила, что я вырос, и дала книгу, чтоб читал я сам. Это были "Братья Карамазовы"». 

С бабушкиной подачи Михаил прочитал много книг о Сибири и Дальнем Востоке. «Я ещё совсем маленький был, а она уже сказала, что когда я вырасту, буду жить в тайге». Бабушка купила внуку кирзовые сапоги и спальный мешок. Кончилось тем, что ещё со школы Михаил мечтал стать полевым зоологом. И к её окончанию имел ясное желание отправиться в Сибирь. Так и получилось – после педагогического института, где Михаил учился по специальности география-биология, он уехал работать на Енисей.

Когда-то сибирская тайга спасла и сына Марии Ивановны – Андрея Тарковского. Сам режиссёр писал в воспоминаниях, что в молодости попал в дурную компанию, бросил учёбу в Московском институте востоковедения. И тогда мать устроила его рабочим в геологической партии в сибирской тайге. «Это осталось самым лучшим воспоминанием в моей жизни», – напишет потом Андрей Тарковский. 

От чего спасала бабушка внука Михаила, ей, конечно, виднее. О том, насколько верным оказалось её предвидение, внук скажет в своём фильме: «Когда я соприкоснулся с енисейской жизнью, она с головой поглотила. Я такую даль увидел – русскую, старинную. И приобщиться к ней стало для меня огромной честью, смыслом».

И все эти чисто городские вопросы – как вы смогли уехать из Москвы, как решились на такой подвиг – у Михаила ничего, кроме недоумения, не вызывают. «Как будто все поголовно молодые люди должны были мечтать о какой-то удобной жирной житухе в столице. И это при том, что в те годы тысячи молодых людей бороздили Сибирь стройотрядами, экспедициями. И в это же время такие же парни попадали под афганские пули».

В сибирском таёжном посёлке молодой человек открывает для себя старинное русское дело – промысел – и становится охотником-промысловиком. «Я открыл разные совершенно оттенки жизни охотника зимой в тайге, её ноты – то отшельническая, то мастеровая, плотницкая. Вообще мужицкая, хозяйская. И это чувство сквозьвременное, когда ощущаешь за спиной человека, который триста лет назад так же по пояс в снегу дорогу бил, с топором к сушине пробирался, чтобы дров сухих добыть на растопку. И что не было ни бензопил, ни снегоходов, а снег так же скрипел и лицо так же горело. И мне казалось, что главное в жизни – уметь всё это делать самому. Быть неприхотливым, выносливым, смекалистым. И главное – независимым от внешних обстоятельств».

А параллельно шла другая жизнь – внутренняя, в которой выясняется, что написать стих или рассказ – это как «избу срубить, и все брёвна обязательно с корнем должны быть – из жизни. А уж как сложишь их – в халабуду какую или в храм Божий – это уж твоя забота». 

Вот так получилось, что искал красоту тайги, а нашёл гораздо большее – дом. Ну, и себя самого, наверное, тоже. «Тогда я и стал сибиряком, ощутив расположение своей души на карте. И какими жилами она со всей Россией связана».

Фото: vk.com

«Полёт совы»

Точно так же поступает и главный герой его новой, во многом автобиографической повести «Полёт совы»: молодой учитель литературы Сергей Иванович Скурихин уезжает из большого города в сибирский посёлок на берегу Енисея. Уезжает не просто так, а с конкретной целью: «Меня в этой передряге больше всего интересует, что значит быть русским. Причём не столько даже по паспорту, сколько глубинно, духовно. И как эта глубь преломляется в повседневной жизни, в работе». 

Как у жителя городского, настроенного идеалистически по отношению к глубинке, у Сергея даже сложилась в голове «карта русского духа»: «Крестьянство и староверчество таких удалённых мест, как Енисей и Ангара, всегда хранили в себе наибольшую нетронутость обычаев, языка, ремёсел, всего того дорогого, что и составляет наше национальное достояние. В то время как в городах вроде Москвы этого и в заводе нет, а те, кто дорожат там русским миром, даже намёка на погоду не делают. Поэтому карта русского духа России выглядит нынче как обратный портрет карты населения: в наименее населённых местах мы наблюдаем его наибольшую густоту.

Моё решение работать именно в таком месте, кроме желания набраться силы и разгладить душу простором, было вызвано желанием отпоиться этим взваром незыблемости, вековечно питавшим нашу литературу».

Но расчёты на «незыблемость» не оправдываются. В далёком от цивилизации таёжном посёлке молодой учитель оказывается буквально на самой передовой линии идейного фронта. Его замечание на уроке литературы о том, что иностранный нужно учить не для того, чтобы уезжать на запад или работать в иностранных фирмах, а для того, чтобы лучше знать и любить родной русский язык, вызывает нешуточную дискуссию в учительской. Его оппонент – директор школы и преподавательница английского – искренне уверена, что засилье иностранных слов в повседневной жизни – вполне законно и оправдано их необходимостью, и к месту и ни к месту то и дело вставляет «тренинги», «инновации» и просит чересчур горячего молодого коллегу быть «маленько толерантнее»

Но обиднее всего даже не этот глупый оборот, а позиция молодой учительницы информатики, заявляющей буквально следующее: «А я не согласна с вами, Сергей И-ва-но-вич. Какое добро? Сейчас совсем другие качества нужны. Время такое. — И продолжила более высоким, грозящим и предостерегающим голосом: — Сейчас, если будешь руководствоваться добром, ничего не добьёшься».

Вот это, что называется, под дых. «Откуда девица наша красная за несколько лет набралась всей этой дури? Какими ухищрениями, какой подкожной инъекцией накачали её, каким, едри его мать, ботоксом вздули душевную кожицу до полного онемения? И сколько таких Лидий Сергеевн сидят в различных управлениях образования школьного и дошкольного, отделах культуры посёлков, городков и городов с русскими названиями! Оторвавшись от родной земли, лишившись поводырской её защиты, с какой скоростью полстраны, не ведая измены, превратились во вражьих сподручников-разрушителей?»

Но у Сергея Ивановича есть его надёжные союзники – писатели земли русской. Детям внушают, что образование нужно не для того, чтобы сделать нашу землю лучше, а для того, чтобы «стать успешней»? Хорошо. Поговорим тогда на уроке литературы об успешности – на примере повести Николая Гоголя «Портрет» – о трагической судьбе художника, разменявшего талант на временный и бессмысленный «успех» в великосветских салонах. «Как же не любить после этого русскую литературу! Прибежище наше, силу которого супостаты в полной мере не понимают, хоть и подбираются. Словно наши классики заранее заложили укрепрайоны по всем направлениям. И их огневая светоносная мощь автоматически крушит любую установку противника. Успешность — на тебе “Портрет”, безбожие — на “Карамазовых” и “Лето Господне”, толерантность — на Бунина, вообще лезешь — на “Тараса”!»

Конечно, жизнь молодого учителя не состоит лишь из одних разговоров «о высоком». В повести немало других ярких – порой смешных, а порой почти трагичных эпизодов. Герой, который, как и сам автор, пытается в свободное время писать что-то для души, удивляется, что у него почти не остаётся на это времени. Герой читает «Чудиков» Шукшина, а реальные – не книжные – «чудики» в покое не оставляют. «Дочитал “Чудиков” и пришёл к выводу, что читать про них намного интересней, чем с ними жить».

Оказывается, в деревне невозможно побыть одному – не то, что в городе: закончился рабочий день, и никому до тебя дела нет. В деревне ты всё время кому-то нужен. Вот и получается, что учитель то переправляет через Енисей впервые в жизни плашкоут – маленькую баржу – с продуктами и поросятами, то спасает едва не утонувшего соседа, то сам по неопытности тонет в озере во время охоты, спасённый едва ли не в самый последний момент своим же учеником.

Фото: sinergia-lib.ru

Может быть, вот эти эпизоды – со спасением – они как раз и являются самыми важными и ключевыми в повести. Недаром и заканчивается она ещё одним символичным спасением – на этот раз полярной совы, запутавшейся в траве возле дома учителя. «Серёжа взял сову двумя руками аккуратным кольцом, уложив, поправив крылья, убедившись, что лежат верно, и, заведя из-под низу, изо всех сил кинул в прекрасное сине-сизое небо. Он не успел разглядеть, как именно она летела, кульком ли, расправляясь, но уже замер поражённый: сову буквально вложило в небо. Она с ним совпала. Она легла в него с полнейшей мгновенностью, безо всякой запинки, и в несколько махов унеслась, исчезла, чуть привставая на крыльях и почти сводя их на взмахе за спиной.

Никакого сбоя не случилось, но удар, встряска всё-таки были, и мир содрогнулся и замер на мгновенье, но не в небе, а в нём самом. Серёжа ждал, что в нём всё будет ровно, как по нитке, а птица оступится, сорвётся, черпанёт крылами воздух, просядет хоть на долю пространства. Он настолько приготовился к этой ступеньке, вздрогу, что, когда она встала на место с вещей лёгкостью, в его душе что-то оступилось. Этой отдачей его буквально шатнуло, и он замер, заворожённый, а потом вышел на высокий угор и несколько минут смотрел в даль, где завязывался ветерок, и с юга белое снежное полотно нависло над водой линейчато ровно, и вода была особенно серо-свинцовая».

Ради этого «совпадения» всё и было задумано…

Также по теме

Новые публикации

15 октября 2018 года Священный синод Русской православной церкви принял решение о прекращении общения с Константинопольским патриархатом. Этот шаг был предпринят в ответ на стремление Константинополя предоставить автокефалию украинской церкви. С просьбой дать прогноз развития ситуации на Украине мы обратились к заместителю главы Отдела внешних церковных связей РПЦ о. Николаю Балашову.
13 октября в Монреале и 14 октября в Оттаве под эгидой Координационного совета организаций российских соотечественников Канады, при поддержке детского центра «Мечта» (Монреаль) и оттавской русской школы свв. Кирилла и Мефодия прошла V Всеканадская педагогическая конференция преподавателей русского языка.
16 октября на родину в Пензу вернулись участники первого полевого этапа этнографической экспедиции Русского географического общества «Современный этномир». Экспедиция проводилась с 2 по 16 октября в крупных городах Узбекистана – Ташкенте, Бухаре и Самарканде – местах с наибольшей концентрацией русского и русскоговорящего населения республики.
Несмотря на серьёзное ухудшение отношений между Польшей и Россией, в стране остаётся немало людей, которые поддерживают действенную связь с Россией, с её историей и культурой. В Белостоке уже 25 лет существует Русское культурно-просветительное общество, члены которого – потомки тех русских, кто остался в Польше после развала Российской империи. О том, чем занимается РКПО сегодня, мы поговорили с секретарём общества Андреем Романчуком.
«У юкагиров. Древнейший тундренный народ северо-восточной Сибири» – так называется новая книга-альбом голландского лингвиста Сесилии Оде, вышедшая этим летом на голландском, русском и английском языках в нидерландском издательстве Lias. Эта книга – своего рода дневник, написанный во время лингвистических экспедиций в Якутию, на крайний северо-восток Сибири.
С 5 по 9 октября 2018 г. в столице Болгарии проходил IV Всемирный молодёжный форум российских соотечественников. Тема форума в этом году – «Россия и мир». Это событие по праву считается одним из самых масштабных форумов представителей российской молодёжи за рубежом.
Можно ли по нормам речевого этикета изучать национальный характер? И почему не здороваться, заходя в лифт – это вполне этично? Известный лингвист, доктор филологических наук Максим Кронгауз давно наблюдает за русским речевым этикетом. Своими выводами он поделится на конгрессе РОПРЯЛ, который проходил в Уфе.
С 11 по 14 октября в Уфе проходит VI конгресс Российского общества преподавателей русского языка и литературы. Одна из актуальных для России тем – как сочетать преподавание родного языка в национальных школах с обучением на государственном (русском) языке. Своими мыслями по этому поводу делится ведущий эксперт по билингвизму, профессор Московского педагогического госуниверситета Елизавета Хамраева.