– Это невозможно сейчас подсчитать, абсолютно. Представьте себе: мы работаем 30 лет, и каждый год у нас набор  не менее 50–60 детей. Это не значит, что все они становятся актёрами, – я не хочу им такой судьбы. Но тем не менее профессиональные актёры есть, а также и заслуженные артисты. Например Павел Гайдученко, который у меня был с десятилетнего возраста. И эти профессиональные актёры часто работают с нами, когда могут – выезжают на гастроли. 

В чём уникальность нашего театра, почему мы называемся «Московский детский профессиональный театр «Бемби»? Потому что с самого начала, после выхода фильма «Детство Бемби», у меня остались маленькие артисты, ну и большие тоже – и тогда я решила объединить на одной площадке наших знаменитых актёров и детей. Это были Жанна Прохоренко, Николай Бурляев, репетировала Наташа Белохвостикова. Мне важно было, чтобы дети слышали верные интонации. 

Сегодня нашим первым участникам уже за сорок – кто-то из них стал прокурором, кто-то дизайнером. Иногда прихожу куда-то, и мне говорят: «Наталья Сергеевна, вы меня не помните?»

В этом году мы заканчиваем фильм, который будет называть «Красная шапочка online» – по мотивам того, что с нами сейчас происходит. Почти документальный фильм, но при этом очень смешной. 

– Международная кино-театральная школа имени Сергея Бондарчука открылась в прошлом году. Эта идея напрашивалась давно. Но реализоваться ей помогло то, что изменилось кинопроизводство – камеры стали удобными, маленькими.

Три года назад московское правительство пригласило меня в Париж на 15-летний юбилей театра «Апрелик». Я встретилась с руководителем театра Людмилой Дробич, сам театр мне очень понравился. И я предложила им общий проект. Теперь мы проводим занятия с детьми из «Апрелика» – с теми, кто захотел стать кинематографистами. Я туда приезжаю вместе с Марией Соловьёвой, которая входит в пятёрку лучших операторов России, и она проводит занятия с детьми. Она учит их правильно ставить свет, объясняет, что такое кадровое освещение и много других профессиональных вещей.

– Мы не идём на то, чтобы её рекламировать, расширять, тем более что  больше 20 детей в группу все равно не возьмёшь. В основном это дети-билингвы. Также есть школы в Ирландии, на Мальте. А в Болгарии, в детском лагере в «Камчии», мы провели потрясающий эксперимент. Вместе с детьми из 10 стран сняли фильм «Мойдодыр». 

2 сентября этого года на фестивале «Солнечный остров» в Евпатории вместе со мной было уже 50 детей из моей киношколы. В основном это были дети из Крыма. Сейчас моя дочь Маша Бурляева – она закончила ГИТИС, родила мне трёх внуков, – ведёт занятия в двух центрах дополнительного образования  в Алуште, где также были открыты филиалы нашей кино-театральной школы. Маша преподаёт там актёрское мастерство, а также снимает маленькие фильмы. 

Ещё более интересное событие состоялось 12 октября. Сначала мы выехали в Париж и сыграли там спектакль театра «Бемби». Во время выступления в Люксембурге вместе с нами играли дети из Франции, Люксембурга и Голландии. А потом в местечке Шенген мы открыли детский кинотеатральный шенген «Снимаем вместе». И теперь мы стремимся делать всё объединёнными усилиями. 

Ещё один проект, который, я надеюсь, будет поддержан фондом «Русский мир»: мы хотим в Год театра объединить пять детских театров из Франции, Мальты, Финляндии, Германии и России. И сделать совместный проект «Сказка о царе Салтане». Причём это будет и фильм, и спектакль, который потом можно будет показывать в разных городах и странах. 

Другой, тоже очень интересный, проект, который начался на Мальте, – дети рассказывают о том месте, где они живут: вот крыша, с которой я люблю съезжать, а вот здесь я плаваю, вот моё любимое кафе. Представьте, если мы соберём эти мысли русскоязычных детей со всего мира и сделаем фильм. Вот такая картина мира глазами детей. 

Сейчас таких предложений приехать и открыть школу очень много. Нас услышали и увидели – то, что мы делаем для соотечественников. Я очень внимательно слушала выступление Вячеслава Алексеевича Никонова на XI Ассамблее Русского мира в Нижнем Новгороде, который сказал одну очень серьёзную вещь: за рубежом нас уже больше, чем в России. А значит, с этими людьми необходимо работать. И они иногда даже лучше сохраняют чистоту языка, чем мы. Если у нас то и дело встречаются в речи американизмы, какие-то заимствования и сленг, у них язык более чистый. Я давно обратила на это внимание – ещё когда после выхода фильма «Солярис» объехала 50 стран. И поэтому язык лучше сохранится там, где есть сильная русская община.

 

А ещё важно, что уходит образ врага. Мои «бембята» живут во французских, люксембургских, ирландских семьях. Они переписываются, у них уже сообщество. И это гасит западные клише врага. Наш принцип – снимаем вместе. Вместе с любым ребёнком любой национальности и вероисповедания.  Вместе с детьми с особенностями развития.

 

Около 20 лет я занимаюсь проблемой аутизма. 20 лет назад в Прибалтике я увидела не просто детей-аутистов, но их творчество, их попытки возврата к нам. И с этих пор меня эта тема очень волнует и интересует. Мы снимаем вместе со всеми странами, где есть русскоязычное население. Это такое соборное строительство детских фильмов, которых у нас сейчас нет. Я надеюсь, что мы взрастим детское кино- и театральное сообщество и подойдём к производству настоящих детских фильмов.