RUS
EN
 / Главная / Публикации / Строители империи

Строители империи

Александр Горянин21.04.2017



Как возникла и чем скреплялась Российская империя? Почему именно русским удалось создать самое обширное государство на Земле и кто ещё принял активное участие в его создании? Как жилось в нём отдельным нациям, было ли Российское государство «тюрьмой народов» или «семьёй народов»? Обо всём этом читайте в новом материале историка, публициста А. Горянина.

Попрекать Россию её империей могут лишь несведущие в истории люди. На памяти человечества были десятки империй. Любая страна, если она могла стать империей, становилась ею. Античный Рим сперва присоединял прилегающие земли, а затем, перешагнув моря, стал присоединять земли за этими морями. Государства – наследники Рима действовали так же. Англия присоединила Уэльс, Шотландию и Ирландию, а затем стала присоединять земли за океанами. Схожим образом (в первом приближении, конечно) формировались Персидская империя Ахеменидов, Византия, Французская колониальная империя, Оттоманская империя, Германская империя кайзеров. Другие империи – Карла Великого, Великих Моголов, Инков, Тимуридов, Габсбургов (этот список длинен) – присоединяли смежные земли, не перешагивая моря.

Должна ли была Россия составлять принципиальное исключение? Определённо нет. Другое дело — различия в частностях. Они могут не просто заслонять типологическое сходство, они зачастую важнее всякого сходства.
Почему расширяются империи?

Но начнём с того, в чём Российская империя мало отличалась от империй-современниц. Существуют, например, явные параллели между колонизацией Сибири и колонизацией Северной Америки, между русским завоеванием Кавказа и завоеванием британцами горных районов Шотландии. ОБ этом, в частности, говорит английский историк Хью Сетон-Уотсон в книге «Новый империализм». Включение в состав России угро-финских и тюркских народов Севера и Поволжья заставляет вспомнить поглощение Францией Бретани, Бургундии, Лотарингии, Прованса.

Среди причин, подталкивавших империи к расширению, важное место всегда принадлежало соображениям безопасности. Что было главным мотивом австрийского натиска на юг? Австрийцы не могли забыть турецкие вторжения в Венгрию и Трансильванию и осаду Вены войском Мехмеда IV в 1683 году, и по мере того, как Турция слабела, шаг за шагом присоединяли куски Балкан, увеличивая тем самым свою «подушку безопасности».


Участок Симбирской засечной черты (реконструкция). Фото: old.planetadorog.ru 

У Великого княжества Московского (в 1547 г. принявшего имя Царства Руского) имелись схожие основания наступать на Дикое поле. Век за веком строя засечные линии, валы и города-крепости, наши предки теснили своих исторических врагов, живших набегами и грабежом, – Большую Орду, Ногайскую Орду, Крымское ханство и его союзницу Астрахань. После многих десятков их набегов, не раз – до самой Москвы, потеряв счёт сожжённым и разграбленным городам и угнанным людям, Россия была обязана устранить угрозу радикально, и это было сделано, хотя заняло не один век.

В XVIII веке встал не менее важный вопрос: бывшую Водскую пятину Великого Новгорода, Ижорскую землю, – то, что было отнято в 1617 году шведами у ослабленной в Смуту России, – следовало отвоевать обратно. Обширной державе, расправляющей плечи, был совершенно необходим отрезок морского берега с гаванями. И это тоже было сделано.

Следуя обету

В продвижении на юг была ещё одна причина. После падения в 1453 году Константинополя Русь увидела себя последней – мелкий валашский князь Дракула не в счёт – православной державой. Обсуждалась ли в Москве идея «Третьего Рима» или нет, совершенно неважно. Главное, что Москва задолго до авторов этой идеи – митрополита Зосимы Брадатого, а тем более до старца Филофея – увидела себя единственным истинно христианским царством в мире, чей долг состоит в вызволении греков, в установлении опеки над Грузией, в защите всех единоверцев, оказавшихся под «басурманами» и «латинами». Этот нравственный обет России сохранял силу на протяжении 464 лет.

Читайте также: Вспоминая Святую Русь 

Грузия была ближе Греции. Первое грузинское посольство, присягнувшее русскому царю, прибыло в Москву ещё в 1491 году. Грузинская мечта о русском подданстве сбылась лишь 310 лет спустя, на протяжении которых челобитные и присяги многократно обновлялись. Грузинская эмиграция в Москве, а затем в Петербурге постоянно лоббировала вопрос. В число эмигрантов нередко входили грузинские цари и царевичи вместе с двором. Набожный государь Алексей Михайлович не раз плакал, размышляя об участи православных братьев. Но что он мог сделать? Все жалованные грамоты о приёме в подданство мало что значили без военного присутствия на месте. Следующие цари обеспечили это присутствие ценой череды войн против Персии и Турции. Несколько азербайджанских ханств стали частью Российской империи из-за своего географического положения: добраться до Грузии в то время можно было только каспийским берегом.

Кстати, простой народ разделял заботу о единоверцах. Когда Земский Собор обсуждал в октябре 1653 году просьбу гетмана Хмельницкого о принятии его «со всем войском козацким и со всем русским народом Малой Руси» под «высокую царскую руку», Ивановская площадь Кремля была заполнена москвичами, ожидавшими, что решит Собор. Весть о положительном ответе вызвала ликование. Ведь отказ означал бы, в понятиях того времени, сдачу Малой Руси «ляхам» или крымскому хану.

Ряд войн в своей истории в защиту православных молдаван, румын, греков, болгар, сербов, македонцев, черногорцев Россия вела вопреки собственным интересам. Но зато вплоть до большевистского переворота в ситуации выбора православные и близкие к ним народы выбирали Россию

И два века спустя неравнодушные крестьяне искали в газете в первую очередь зарубежные новости – не мучают ли где турки христиан (Василий Слепцов. «Газета в деревне», 1868). В 1877 году сильнейший нажим общественного мнения буквально вынудил правительство Александра II вступить в войну с Турцией за независимость славянских братьев на Балканах.

Ряд войн в своей истории в защиту православных молдаван, румын, греков, болгар, сербов, македонцев, черногорцев Россия вела вопреки собственным интересам. Но зато вплоть до большевистского переворота в ситуации выбора православные и близкие к ним народы выбирали Россию. Так, в 1617 г., после Столбовского мира, отрезавшего Россию от Балтики, карелы, ижора и водь устремляются с отходящих «под шведа» земель в русские пределы. В 1914–17 гг. сотни тысяч армян и десятки тысяч близких к православию христиан-ассирийцев, живших на территории Оттоманской империи, бегут через Персию в Россию.

Уверять (как иногда делают), будто Российская империя складывалась строго добровольно, – разумеется, украшательство. Как всякая империя в период своего строительства, до появления (где бы то ни было в мире) понятий о правах и свободах, Россия тяжко прошлась по судьбам ряда малых народов. Наиболее известный пример – Кавказская война. После вхождения Грузии в Россию Северный Кавказ оказывается в тылу русских войск, т. е. поглощённым по факту. Горские народы – не все! – увидевшие в этом угрозу своему существованию, поднялись на борьбу, длившуюся (смотря как считать) до 60 лет. 

Тем не менее в России умели мириться с завоёванными. Как напоминает Д. С. Лихачёв, «Казанское и Астраханское царства русский государь принял под свой скипетр на равных основаниях, признав тамошних князей и вельмож». Так повелось со времён Удельной Руси и стало обычной практикой в империи. Многочисленность грузинских и польских дворян даже привела к непропорциональному превышению доли их представительства в общероссийской знати. И на мусульманских землях Кавказа верхушка маленького, но гордого народа приравнивалась к российскому дворянству и вливалась в его ряды.

 Члены Собственного Его Императорского Величества конвоя, 1911 год. Фото: novosib-room.ru

Интересно, что уже в 1870-е годы личная охрана русских царей состояла не только из казаков, но также из кавказцев, чаще всего чеченцев (напомню: война на Кавказе закончились только в 1864 г.). От этой практики не отказались даже после того, как во время Русско-турецкой войны 1877–78 гг. один из охранников был завербован турецкой агентурой и получил задание убить царя. Предателя покарали, но на положении остальных это не отразилось.

Охота к перемене мест

Государственная политика была не единственным фактором территориального расширения. Земли в Поволжье, за Камой, к югу от «засечных линий» и даже за Уралом заселялись, в основном, вопреки запретам московской (а позже и петербургской) власти, опасавшейся запустения коренных земель. Заставы против беглых помогали мало. В Соборное уложение 1649 года вошло бессрочное требование возврата беглых, но о том, как оно исполнялось, власть прекрасно знала. Те, кто руководили страной, были не глупее нас с вами и понимали, что самые бедовые обойдут все запреты, а как раз такие и нужны на опасных рубежах Дикого поля. 

В рамках «бегства от государства» интересны мирные модели российской экспансии на традиционно немирных направлениях. Почти за три века до Кавказской войны, между 1530 и 1540 гг., на «Гребнях» (предгорья Восточного Кавказа) стали селиться гребенские казаки. Их станицы появляются на реке Сунже, рядом с нынешним Гудермесом, и на реке Акташ, почти там, где сегодня стоит Хасавюрт, а также на Тереке – в районе современной станицы Гребенской. 

Именно тогда, в XVI веке, властители Кабарды – хозяйки всего пространства от средней Кубани до Дагестана – объявили казаков «тегачами» (гостями народа). Казаки пользовались этой привилегией почти двести лет. Они брали кабардинок в жёны, усвоили кабардинскую одежду и воинское снаряжение, приёмы джигитовки. Казачка переняла одежду и украшения кабардинской женщины. Вместо избы казаки стали жить в «уне» (хате) кабардинского образца с открытой галереей, но с русской печкой, вместо телеги с лошадью у них появилась арба с быками и т. д. Горцам был открыт путь в казаки при условии крещения, и многие становились казаками, а горская знать «отъезжала на Москву», на русскую службу. Известные дворянские роды Черкасовых, Черкасских, Бековичей и др. появились именно тогда. Вторая жена Ивана Грозного, Мария Темрюковна, была дочерью Темрюка, князя Малой Кабарды. Русский царь посылал воевод Плещеева, Ржевского, Дашкова во главе стрелецких отрядов для помощи тестю в его борьбе с князем Большой Кабарды, а Темрюк был союзником Ивана в войнах России с Крымским ханством.

Терский городок (Терки). Фото: ru.wikipedia.org

В 1588 г. в дельте Терека близ каспийских берегов начинают селиться уже донские казаки, ставшие вскоре «терскими». Они строят здесь казачий Терский городок (Терки?), превратившийся в интернациональное поселение и достаточно важный центр торговли с Персией. Очевидцы писали, что «в нём были караван-сараи, торговые ряды и базары, роскошные сады, общественные бани, таможенный и кружечный дворы, аманатный двор, деловой двор, соборная и приходские церкви, монастырь, где крестились инородцы». И всё это за много поколений до Кавказской войны XIX века!

Неизбежность империи

А теперь, может быть, самое главное. Ничто не предвещало двенадцать веков назад, что безвестный и малочисленный юный народ, поселившийся на глухих задворках Европы, в краю лесов и болот, вдали от морей и от существовавших уже не одну тысячу лет цивилизаций, – что этот «опоздавший», незаметный среди десятков других народ выйдет на первые роли в мире, создаст сверхдержаву и самое большое по территории и ресурсам государство. И великую культуру, достойно соседствующую с другими великими культурами мира. Главным фактором исторического успеха России и её превращения в империю был географический. Он гораздо древнее остальных факторов и не отмер с их появлением.

Представим себе Русь на заре нашей истории, представим те её окраины, которые уже тогда стали «точками роста». В густые леса можно было углубляться дальше и дальше, селиться по долинам бесчисленных рек, где (цитирую Георгия Федотова) «проще было выжечь и распахать кусок ничьего соседнего леса, чем удобрять истощившееся поле». По-научному это зовётся подсечным земледелием. Года три или четыре, но не больше, злаки на таком поле давали богатые урожаи, к этому времени следовало подготовить новое поле.

Несомненно, при этом были стычки с чудью, сумью, весью, мещёрой, мерей, муромой, это уже не реконструируемая страница нашего прошлого. Классик отечественной этнографии Дмитрий Зеленин подчёркивает: «Идиллически мирная колонизация русскими Северо-восточной Европы, заселённой раньше финноязычными племенами, – это одна из созданных историками легенд». Русское расселение шло преимущественно вдоль рек, и «разумеется, финно-угорские народы, занимавшиеся рыбной ловлей, не по доброй воле покинули берега рек», заняв лесистые водоразделы. Но тот же Зеленин отмечает: «Все финноязычные племена, упоминаемые в древнерусских летописях, сохранились до нашего времени». Можно добавить: в отличие, например, от исчезнувших с лица Британии пиктов, и не только их. Английские археологи постоянно натыкаются на жуткие массовые захоронения каких-то людей ранних веков со следами насильственной смерти.

Окончательно неантагонистические отношения установились после христианизации финно-угорских народов, растянувшейся на века. (Кстати, слово «крестьянин» возникло из противопоставления русских христиан-земледельцев финским язычникам – рыболовам и звероловам.) Мирное сосуществование на Русской равнине установилось не в силу какой-то выдающейся терпимости сторон, а потому что пространства, по большому счёту, хватило всем – территория позволяла.

Подсечное земледелие, которое дожило в ощутимых масштабах до XV века, располагало к перемене мест. Так рождалась наша экстенсивная психология и лёгкость на подъём, позволившие русскому этносу заселить огромные пространства. В. О. Ключевский называет переселение и колонизацию этих пространств «основным фактором нашей истории, с которым в близкой и отдалённой связи стоят все другие её факты». Но не точно ли так же вёл бы себя любой народ, независимо от языка и расы, оказавшись в этом углу мира, у края бесконечного леса – сказочно богатого и притом менее враждебного, чем в тропиках? Или это иллюзия, и другой народ вёл бы себя по-другому?

Эта мирная и одновременно героическая сага осталось почти без внимания наших писателей. Иностранные эксперты по России, включая военных, внимательно изучавшие русскую литературу в предположении, что она отражает национальный характер, не нашли в ней, на свою голову, энергии и целеустремленности. Мудрый Иван Солоневич высказался по этому поводу (в статье «Таинственная душа») так: «В начале Второй мировой немцы писали об энергии таких динамичных рас, как немцы и японцы, и о государственной и прочей пассивности русского народа. Но как объяснить, что пассивные русские люди – по тайге и тундрам – прошли десять тысяч верст от Москвы до Камчатки и Сахалина, а динамичная японская раса не ухитрилась за то же время переправиться через 50 верст Лаперузова пролива?»

Дети империи

Имперское чувство было присуще не только русским (в имперском понимании, т. е. включая украинцев и белорусов), оно на протяжении двух веков после Петра I становилось всё более естественным для народных масс большинства этносов Российской империи. В Уфе автор этих строк слышал башкирские народные песни, сами названия которых красноречивы: «Кутузов», «Форт Перовский», «Сырдарья», «Порт-Артур». 

Ну, «Кутузов», скажете вы, это понятно: башкирская конница участвовала в отражении Наполеона, дошла до Парижа. А вот песни «Форт Перовский» и «Сырдарья» напоминают уже о роли башкирских частей в имперских походах русской армии по присоединению Туркестана. Башкиры, несомненно, входят в число российских народов – строителей империи. Ещё до Петра, при Алексее Михайловиче, они участвовали в походах на Крым и Литву, участвовали в присоединении новых земель, а затем и в их заселении.


Башкиры в Париже. Акварель, 1814 г. Фото: posredi.ru

Не будем упрощать. Коль скоро речь зашла о башкирах, рассмотрим этот пример. Именно башкиры – один из самых много страдавших после присоединения к России народов. Это присоединение произошло ещё в 1552–57 гг., и «притирка» длилась долго. Разумеется, башкиры не были лишь страдательной стороной. Они активно нападали на пришлых иноверцев. В XVIII веке земли между Камой и Самарой (это примерно 400 километров волжского левого берега) подвергались постоянным башкирским нападениям.

Но российская власть не посягнула на главное – на вотчинные права башкир на землю (этим правам был посвящён ряд государственных актов – от «Оберегательной грамоты» 1694 г. до закона об общественных башкирских землях от 15 июня 1882 г.) – и в отдельные периоды боролась с незаконной скупкой и самовольными захватами земель. Так, в 1720–22 гг. военная экспедиция полковника Головкина сселила с башкирских земель 20 тысяч (!) самовольно водворившихся там беглых – русских и мещеряков. Подавляя восстания Сеита Садиира, Миндигула, Батырши, Салавата Юлаева, российская власть искала сотрудничества со старыми башкирскими родами и с башкирским духовенством. В 1788 г. было учреждено мусульманское Духовное управление с функциями шариатского суда. 

Дворяне из кавказских мусульман нередко становились офицерами и даже генералами русской армии. Выдающийся образец преданности трону явил расстрелянный большевиками в 1919 году генерал Гусейн-хан Нахичеванский. Русскими генералами были дети и внуки мюридов Шамиля. Что уж говорить о кавказских христианах – грузинах, армянах, осетинах, что уж говорить о генералах из поляков и остзейских немцев

Иногда можно услышать, что мусульман в дореволюционной России притесняли. О том, что это не так, красноречиво говорит символ, который сильнее доводов. Он бросается в глаза при взгляде от Зимнего дворца на противоположный берег Невы. Правее Петропавловской крепости хорошо виден купол и минареты выдающейся по красоте мечети, не заметить её невозможно. Место не просто знаковое – это ещё и одна из самых «сладких» градостроительных точек столицы Российской империи. Царь видел эту мечеть из своего кабинета. В какой ещё из христианских столиц мира начала прошлого века было возможно возведение такой мечети? В самом центре города, видимой со всех сторон? Появление соборной мечети в Петербурге не было данью либеральным временам Николая II. Ещё Екатерина II в 1773 г. издала указ «О терпимости всех вероисповеданий». Мало того, строились мечети в XVIII и XIX веках чаще всего за счёт казны.

Дворяне из кавказских мусульман нередко становились офицерами и даже генералами русской армии. Выдающийся образец преданности трону явил расстрелянный большевиками в 1919 году генерал Гусейн-хан Нахичеванский. Русскими генералами были дети и внуки мюридов Шамиля. Что уж говорить о кавказских христианах – грузинах, армянах, осетинах, что уж говорить о генералах из поляков и остзейских немцев!

Татары, мордва, чуваши, удмурты, поляки, русские немцы (как один из российских народов), молдаване, армяне, грузины, карелы, латыши, литовцы, эстонцы, евреи – собственно, почти все народы тогдашней России – сыграли активную роль в заселении окраин империи. Значит, эти люди не отделяли себя от империи, а империя не отделяла себя от них. 

Интересно, что в начале века в число самых активных строителей империи входили поляки. История русского железнодорожного строительства, освоения Сибири начиная со во второй половины ХIХ века пестрит польскими именами – и это отнюдь не одни лишь потомки ссыльных.

Раз уж упомянуты «польские имена» (отношение поляков к России знаменито особой пристрастностью). Михал Сокольницкий, близкий соратник Пилсудского, вспоминая обстановку в российской части Польши начала ХХ в., писал двадцать лет спустя: «В последние годы неволи польское стремление к свободе было близко к нулю… Смешно утверждать, что накануне [Первой мировой] войны в польском обществе существовало мощное течение, стремившееся к обретению собственной государственности… В то время поляки искренне и последовательно считали себя частью Российского государства». В возрождённой Польше 20-х годов такие утверждения требовали мужества и, конечно, нуждались в пояснениях. Сокольницкий поясняет: «Независимость стала политической программой на протяжении последнего полувека благодаря деятельности крохотных групп людей… Усилия и работа этих людей делала их изгоями в собственном народе. Эти усилия и эта работа были постоянной борьбой, в огромной степени –борьбой с самим [польским] обществом».

Асимметричная конструкция

Империя представляла собой асимметричную конструкцию. Помимо особо устроенных Финляндии и российской части Польши, помимо протекторатов Бухары, Хорезма и Урянхая, были «народные самоуправления». После завершения Кавказской войны были введены положения «О кавказском горском управлении» (1865) и «О кавказском военно-народном управлении» (1880). Военно-народное управление основывалось на сохранении исконного общественного строя с предоставлением населению возможности во всех своих внутренних делах управляться по обычаям (адатам). Неземледельческие народы на территории нынешнего Казахстана жили в согласии со своим «Степным положением 1891 года». У бурятов, хакасов, якутов были «степные думы», их ввели в 1822 году.
 
Преступления особо тяжкие были подсудны общероссийским законам, были предусмотрены коллизии между русским и мусульманином, между буддистом-калмыком, субъектом «степных» законов, и лезгином-мусульманином – и так далее. Все это было довольно тщательно отработано. Вдобавок, многие народы были освобождены от призыва в армию.


Медресе Мири Араб в Бухаре. Фото: flickr.com

Были разные системы образования. Я сам родом из Ташкента и ещё застал старцев из местных жителей, которые помнили так называемые русско-туземные и просто туземные школы (в начале века слово «туземный» не имело обидного оттенка). Для желавших получить продвинутое мусульманское образование были медресе. Империи было чуждо стремление всё унифицировать. Хотя и к дальнейшему дроблению жизни оно, естественно, не стремилось. Так что, например, государственные украинские школы оно создавать бы вряд ли стало. Частные – пожалуйста. 

* * *

Хотя политика защиты и освобождения православных – и шире, восточных христиан, оставалась непоколебимой вплоть до 1917 года, в XIX веке она утратила жанровую чистоту. Александр I прирезал в 1809 году к Российской империи лютеранскую Финляндию, а в 1815-м – большую часть католического герцогства Варшавского (его отец и бабка присоединяли лишь православные земли Речи Посполитой; Екатерина после разделов Польши прямо говорила: «Мы взяли только своё»). Во второй половине XIX века Россия последовала примеру Англии и Франции, наперегонки приобретавших колонии по всему миру, и присоединила весь Туркестан. 


В результате двух переворотов 1917 года несколько живших в Российской империи народов вышли из её состава. История повторилась в 1991 году, в ходе распада СССР. В общей сложности на отрезке в 74 года от метрополии отделились (или, как говорили в старину, «отложились») шестнадцать народов, и каждый из них создал собственную государственность. Шесть из них проделали это дважды. Почти в каждой из возникших благодаря «отложению» стран – как в авторитарных, так и в демократических, – ныне с разной степенью энергичности внедряется отрицательный взгляд на время, проведённое под российской государственной крышей. 
Вот об этом и стоит поговорить отдельно – во второй статьей, посвящённой Российской империи.

Также по теме



Новые публикации

14 июля 2017 года в небольшом городке Версале, что в 17 км от Парижа, тихо скончалась одна весьма пожилая женщина. Она буквально совсем чуть-чуть не дожила до 96 лет. Всю жизнь она писала романы. Её заслуги никогда бы не отметили ни Нобелевкой, ни даже Букером, и тем не менее её смерть опечалила множество людей, и в самых разных странах её помянули добрым словом. Имя дамы – Симона Шанжё, но весь мир знал её как Анн Голон.
У нас уже шла речь о вздорных мифах, связанных с нашей страной, — мифах, глубоко укоренившихся не только в сознании иностранцев, но и проникших в отечественную картину мира. На этот раз мы оспорим общепринятое утверждение: захолустная Россия до Петра I не играла сколько-нибудь заметной роли в мировых делах.
Двойные дипломы (российский и болгарский) – новость не только для Болгарии, но и Европы. Частная средняя школа «Юрий Гагарин» в санаторно-оздоровительном комплексе «Камчия» недавно получила лицензию Рособрнадзора. Теперь её ученики будут получать не только болгарский, но и российский сертификаты. Правда, свидетельство о российском образовании пока касается лишь учеников 1– 4 классов, но, как утверждают в школе, это только начало.
Один из призёров прошлогодней Международной олимпиады по русскому языку «Грамотей» Филип Калаш, студент Экономического университета в Братиславе, получил право на бесплатное обучение в языковой школе Чувашского государственного университета. Недавно он опубликовал в одном из словацких журналов воспоминания о своём пребывании в Чувашии:
В советское время феномен долгожителей Абхазии был известен не только в СССР, но и по всему миру. В том числе благодаря ансамблю «Нартаа», участникам которого было от 70 до 100 лет. Исследователь и археолог Наталья Милованова, много лет живущая в Абхазии, собрала более пятисот архивных фотографий долгожителей. На её взгляд, их история, отношение к жизни и к людям дают наглядный пример не просто долгой жизни, а активного долголетия.
17 июля 1998 года был тёплый, не по-петербургски яркий день. На домах  Московского проспекта развевались шёлковые трёхцветные флаги – приспущенные и с траурными лентами. Светофоры мигали жёлтым. Проспект, обычно оживлённый и запруженный машинами, был пуст, милиционеры в белых перчатках стояли в парадном карауле через каждые 50 метров. «Что случилось?» – спрашивали удивлённые петербуржцы. «Императора ждём, – отвечали постовые. – Николая Романова».
На площадке МИД Германии, расположенной в центре Восточного Берлина, 13 июля  состоялась торжественная церемония закрытия Года российско-германских  молодёжных  обменов 2016/2017. Он проходил под патронатом министерств иностранных дел двух стран и при поддержке канцлера Ангелы Меркель и президента В. В. Путина.
В этом году знаменитый нью-йоркский «Новый Журнал», созданный по инициативе Ивана Бунина, отмечает 75-летие. За десятилетия издание превратилось в настоящий культурный феномен Русского зарубежья. О том, чем живёт журнал сегодня, мы побеседовали с его главным редактором – Мариной Михайловной Адамович.