EN
 / Главная / Публикации / «Как увижу, как услышу». Секрет русского эстрадного хита

«Как увижу, как услышу». Секрет русского эстрадного хита

25.03.2008

От редакции

Определение «попса» многим кажется достаточным основанием для того, чтобы в принципе не уделять внимание подпадающим под него произведениям. В крайнем случае – вспоминать о ней, возмущаясь «засильем бескультурья» и проч. Тем не менее стоит признать, что «попса» вообще, особенно популярная эстрадная музыка – одна из важных культурных форм. Важных в том числе и с точки зрения русского языка, поскольку благодаря повсеместному распространению и популярности «попса» оказывает значительное влияние на «живой великорусский язык» в массах. Именно поэтому мы помещаем статью журналиста Олега Кашина, посвященную этому крайне важному культурному явлению.

Сатирик Задорнов – в те далекие годы, когда он еще не открыл золотую жилу бытового антиамериканизма, – часто повторял в своих выступлениях такой трюк. Серьезным голосом произносится строчка из какой-нибудь песни, потом делается пауза – как бы для смеха в зале,  но смеха нет – и тогда сатирик повторяет: «Вы вдумайтесь: «Луна – словно репа! А звезды – фасоль!» Слово «вдумайтесь» действовало магически, зал начинал хохотать.

Было это давно, трюк с «вдумайтесь» применительно к текстам популярных песен приелся и стал моветоном, хотя нелепые песенные тексты, разумеется, никуда не исчезли. Распространеннейшая нелепость, – когда в потоке обычных слов, из которых обычно состоят эстрадные хиты, вдруг зачем-то возникало какое-то казенное словечко. Например, у Валерии: «Жаль, мне тоже жаль непониманий обоюдных» (ну какой живой человек в обычном разговоре скажет «непониманий обоюдных»?); или у ее тезки Леонтьева: «Птиц улетевших белый пух пристал к отдельным прядям» («ввести чрезвычайное положение в отдельных местностях СССР»). Или когда в угоду рифме слова перемешаны в каком-то винегретном порядке (Александр Маршал: «Когда-то помню в детстве я мне пела матушка моя», – в этой строчке даже запятые не расставишь, потому что непонятно, что в этом предложении можно считать подлежащим). Или еще как-нибудь (классика, группа «Нэнси»: «Я не верю, что пройдет моя любовь, и тебя я не увижу больше вновь». «Больше вновь» – это как, это на каком языке?)

Поэтесса Анна Саед-Шах никогда не писала песен, но однажды пришлось. Легенда (сама Саед-Шах пишет, что это не легенда, а правда) гласит, что однажды, в 1983 году, один известный вор в законе, имевший много друзей среди творческой интеллигенции, по какому-то недоразумению оказался за решеткой. Тогда его друзья решили сделать сюрприз – посвятить ему эксклюзивную песню, которая прозвучала бы в концерте по случаю Дня советской милиции. Чтобы, сидя на нарах, этот человек знал – его помнят и ждут на воле.

Среди друзей этого человека была и знаменитая певица София Ротару, и прекрасный композитор Давид Тухманов. А поэта-песенника не было, поэтому организаторы акции после долгих поисков через каких-то общих знакомых вышли на Анну Саед-Шах, которая, как уже было сказано, никогда не писала песен. Запев («В доме моем много друзей…») получился быстро, а в припеве поэтесса застряла на первой строчке: «Без тебя дом мой пуст», – и дальше почему-то не могла ничего придумать. Тогда она обратилась за помощью к приятелю Эдмунду Иодковскому, которого тоже трудно было считать настоящим поэтом-песенником, но автором по крайней мере одного настоящего хита он был – в середине пятидесятых вся Целина распевала его комсомольскую песню «Едем мы, друзья, в дальние края». Собственно, Иодковский и раскрыл Анне Саед-Шах главный секрет эстрадного хита: чтобы песню запомнили, чтобы обратили на нее внимание, в песне должна быть одна (но только одна, не больше) дурацкая и бессмысленная строчка. «Что там у тебя? – спросил Иодковский. – Дом мой пуст? Напиши: Пуст как куст, и это будет шлягер».

В окончательном варианте припев звучал так: «Без тебя дом мой пуст, как в снегу розовый куст». Адресата песни давно выпустили из тюрьмы, сейчас он известный меценат, а София Ротару до сих пор поет эту песню на своих концертах, потому что – ну да, настоящий хит.

Позволю себе предположить, что секрет, которым Эдмунд Иодковский поделился с Анной Саед-Шах, действительно был секретом, то есть достоянием очень узкого круга авторов. Главные советские песенники – Николай Добронравов, Роберт Рождественский, Михаил Танич, Илья Резник, – возможно, вообще не знали об этом секрете (и, что характерно, нормально обходились без него). Зато в перестройку и в девяностые (вряд ли возразят даже те, кто считает этот период временем общенациональных неудач и катастроф) в стране произошел колоссальный выплеск человеческой энергии. И те, кто зарабатывал первые миллионы, и те, кто радовался тому, что не умер с голоду, каждый день совершали какие-нибудь открытия – и какая разница, что каждое из этих открытий уже было сделано когда-то другими людьми. В девяностые страна до всего доходила сама: и до того, что если банк обещает тысячу процентов годовых, то это не банк, а мошенническая пирамида; и до того, что если на доме написано «церковь», то, скорее всего, это не церковь, а секта; и до того, что малиновый пиджак и толстая золотая цепь – это не круто, а вульгарно. Разумеется, многие поэты-песенники тоже в какой-то момент, наверняка независимо друг от друга, сделали это важное открытие: чтобы песня стала хитом, в тексте песни должна быть какая-нибудь нелепость.

Секрет, ставший достоянием большого числа людей, перестает быть секретом. Из конкурентного преимущества, каким она была во времена худсоветов, нелепость превратилась в обязательную черту любой песни – то есть песенники девяностых пытались перейти к производству сливок, минуя стадию производства молока. Характерный случай из девяностых. Классик советской песни Михаил Танич придумал строчку «Я его слепила из того, что было, а потом что было, то и полюбила» и показал ее певице Алене Апиной. Опытная Апина поняла, что песня с такой строчкой не может не быть хитом (и оказалась права, «слепила из того, что было» вообще превратилось в поговорку). Танич же разрешил певице исполнять «песню про узелки» только на том условии, если она вместе с этой песней купит у него еще десяток других, написанных по старому канону, без нелепых строчек. Получился альбом «Лимита», в котором кроме «Узелков» ни одного хита не было.

Полагаю, не стоит останавливаться на том, что нынешнее отрицание девяностых – не более чем риторика, а на самом деле сейчас все делается так же, как при Ельцине, только в гораздо более крупных размерах – это очевидно. Двухтысячные – это «Муси-пуси» и «Джага-джага» Максима Фадеева в исполнении Кати Лель, невозможные в девяностые. И «Зибен-зибен, ай-лю-лю» Верки Сердючки, на фоне которого «дом мой пуст, как розовый куст» уже не кажется таким нелепым, как двадцать пять лет назад. Опытом Танича – когда вначале придумывается потенциально цепляющая строчка, а к ней уже потом приписывается остальной, «необязательный» текст, пользуются, кажется, все. Песня группы «Фабрика» на стихи Константина Арсенева «Не виноватая я» – кто не слышал это знаменитое «А тому ли я дала?» Полностью строчка звучит вполне невинно – «А тому ли я дала обещание любить», но после «дала» идет настолько выразительный проигрыш, что сомнений в неслучайности такого двусмысленного оборота не остается и у самого последовательного противника конспирологических теорий. Прошли времена, когда у Михаила Исаковского случайно получилось «Каку вижу, каку слышу», и он очень по этому поводу переживал – сегодня каждый уважающий себя автор нарочно прячет в песню каку, надеясь, что именно она гарантирует песне успех.

Наверное, по логике вещей дальше следовало бы сказать, что еще год-два такого развития русской эстрадной песни, и никакой эстрады, никакой попсы в России просто не останется. Но пугать людей исчезновением поп-музыки – это было бы, по крайней мере, странно, тем более что если не будет попсы, то шансон-то точно никуда не денется (а этому жанру любое «ай-лю-лю» противопоказано). Единственное, на что стоит обратить внимание – сегодня, чтобы песня отличалась от остальных, ее текст должен быть осмысленным, а не бессмысленным.

Надеюсь, этот секрет скоро тоже перестанет быть секретом.

Рубрика:
Тема:
Метки:

Также по теме

Новые публикации

С 19 сентября по 4 октября в Лейпциге проходит Межкультурная неделя под девизом «Вместе жить, вместе расти» (Zusammen leben, zusammen wachsen), программа которой включает более 100 мероприятий: лекции, спектакли, концерты, кинопрограммы, дискуссии, консультации, встречи, ток-шоу, литературные чтения, фестивали.
Всемирный день туризма в этом году омрачён пандемией, но «охота к перемене мест» у людей неистребима. Об этом свидетельствуют письма, дневники, заметки отважных и наблюдательных людей, в разное время и с разными целями рискнувших отправиться в далёкое путешествие.
В Херсоне местное управление СБУ призвало городские власти отказаться от проведения музыкального фестиваля-конкурса «Бархатный сезон». Ситуацию прокомментировал организатор фестиваля Александр Кондряков  – руководитель украинской общественной организации «Русская школа» и президент Международного педагогического клуба.  
120 лет со дня рождения выдающегося лингвиста Сергея Ожегова исполнилось 22 сентября. Главным научным достижением Ожегова стал всем известный «Словаря русского языка», который только при жизни лингвиста выдержал шесть переизданий, и продолжал совершенствоваться и пополняться даже после смерти учёного.
В истории открытия Антарктиды, 200-летие которого отмечается в 2020 – 2021 годах, ещё остались неизвестные страницы. Например, мало кто знает о человеке, без которого и экспедиция, и само открытие ледового материка могли бы не состояться. Речь о морском министре Иване Ивановиче де Траверсе.
В Эстонии, по разным причинам, с каждым годом увеличивается количество русскоязычных детей, поступающих в школы с эстонским языком обучения. Родители всё чаще встают перед проблемой – как сохранить идентичность ребёнка, дать ему хороший русский язык, знания по родной литературе и культуре. На эти вопросы отвечает директор Таллинской школы русского языка Института Пушкина Инга Мангус.
На территории Русского центра им. Н. И. Бородиной в городе Мерано провинции Альто-Адидже (Италия) прошла премьера литературно-театрального спектакля «Калейдоскоп» по рассказам Михаила Зощенко. Зрителями стали наши соотечественники и итальянцы, изучающие русский язык.