RUS
EN
 / Главная / Публикации / «Наш Север – это противоположная сторона глобуса от Меланезии, и тем не менее у нас много похожего»

«Наш Север – это противоположная сторона глобуса от Меланезии, и тем не менее у нас много похожего»

Борис Серов25.07.2019

На далёком острове Вануату в Меланезии живёт «русский полинезиец» Алоис Пилиоко, долгое время друживший с французским художником русского происхождения Николаем Мишутушкиным. А на Папуа – Новой Гвинее до сих пор помнят о Н. Н. Миклухо-Маклае и даже используют в речи русские слова. Но ещё более удивительно то, что жизнь папуасов в чём-то схожа с жизнью в удалённых русских деревнях. Об этом далёком и экзотическом регионе и о том, что его связывает с Россией, мы поговорили с этнографом, доцентом кафедры этнологии исторического факультета МГУ им. М. В. Ломоносова Андреем Туторским.

– Вы несколько раз были в Меланезии, частью которой являются Папуа – Новая Гвинея, Вануату, с которыми связаны истории русского учёного и путешественника Н. М. Миклухо-Маклая, мореплавателя В. М. Головнина и уже в наше время – художника Николая Мишутушкина. С Вануату Вы также привезли историю об очень интересном человеке, «русском полинезийце» Алоисе Пилиоко. «”Русский полинезиец”, самый русский из аборигенов Океании», – написали Вы в своём «Фейсбуке». Расскажите о нём подробнее.

Пилиоко родился в 1934 году на острове Уоллес в семье вождя и был тринадцатым, самым младшим ребёнком. Многие уоллесцы в то время уезжали на заработки в другие края. Целая группа занималась сбором и обработкой копры на Новых Гебридах. Туда и отправился молодой Алой в 1956 году. Проработав на кокосовой плантации два года, он поехал искать счастья на Новую Каледонию. Там нашёл школу для канака, которую открыл не менее удивительный человек – «русский француз» Николай Мишутушкин. Там он и остался... А творческий союз двух художников окончательно сложился на Вануату и существовал до тех пор, пока смерть Николая в мае 2010 года их не разлучила.

                                                                   Алоис Пилиоко. Фото: Андрей Туторский / «Фейсбук»

– А как, в свою очередь, там оказался русский – Николай Мишутушкин?

Он был потомком русского казака, офицера Русской армии, который покинул Россию вместе с Врангелем. Мишутушкин сам родился уже во Франции, был французским подданным. Но он был русскоязычным, очень патриотично (по отношению к России и русской культуре) настроенным человеком, сотрудничал с рядом русских газет во Франции.

Из Франции он отправился путешествовать и проехал «автостопом» через Индию, Юго-Восточную Азию и Океанию, где на некоторое время осел. Потом он вернулся, поскольку ему нужно было проходить воинскую службу. И он проходил её тоже в Меланезии – на Новой Каледонии. Именно на Новой Каледонии он познакомился с Алоисом Пилиоко, который был тогда грузчиком, а в свободное время рисовал. Они сошлись на общей страсти к живописи, открыли совместный живописный «проект» и уехали на Вануату, где Мишутушкин купил землю и осел окончательно.

Читайте также: Русский Гоген. Памяти Николая Мишутушкина 

                                                                           Николай Мишутушкин (держит в руках экземпляр журнала «Русский мир.ru»).

– Николай Мишутушкин собрал большую коллекцию произведений искусства народов Океании. Что стало с этой коллекцией после его смерти?

– За свою жизнь он собрал большую коллекцию предметов искусства, но часть её, к сожалению, сгорела, когда случился пожар в его доме, а часть он раздал. Он понимал, что сохранить это всё будет сложно. Сейчас музей Мишутушкина представляет собой небольшой ангар, в котором хранятся уже только единичные экспонаты. Хотя и они уникальны – художник собирал свою коллекцию во время совместных с Пилиоко поездок по всей Океании, Индии и Юго-Восточной Азии.

К сожалению, из всего этого богатства сейчас мало что осталось. На Вануату люди живут очень расслабленно и не особенно заботятся о должных условиях хранения. Насекомые, влажность, перепады температур… все экспонаты приходят в негодность. Поэтому оставшиеся экспонаты находятся не в очень хорошем состоянии.

– Но осталась коллекция и музей самого Алоиса Пилиоко, который является одной из главных достопримечательностей Вануату…

Дом самого Пилиоке – это, конечно, дом-музей.

– Что представляет из себя живопись Пилиоко, есть в ней какие-то русские образы, раз уж его другом долгие годы был русский?

Это сочетание орнаментальных мотивов. Причём, поскольку он много путешествовал, это смесь полинезийских и меланезийских орнаментов. Он – художник прикладного искусства: он и машины расписывает, и здания, и одежду, есть у него и матрёшки. У него встречаются русские мотивы – может нарисовать, к примеру, триколор. Поскольку Мишутушкин был монархистом, у Пилиоко есть футболки с чёрно-бело-золотым флагом.

На Вануату Пилиоко считается главным русским, и, если кто-то приезжает из России, он всегда их привечает. Может налить водки, немного поговорить по-русски.

                                                            Фигура из собрания Алоиса Пилиоко и Николая Мишутушкина. Фото: Андрей Туторский / «Фейсбук»

– А как это выглядит – в музее выставлены его собственные произведения или то, что он собрал в путешествиях?

Все вперемешку. Например, купленные майки, которые он раскрасил океаническими орнаментами. Есть его бюсты, которые создал скульптор Распопов, – их Пилиоко тоже расписал. Есть, например, табуретка из ноги слона – практически этнографический экспонат. То есть это именно музей художника, который отражает его жизнь и его вкусы.

– Туристы там бывают?

Вануату – это островное государство в Меланезии, там порядка 20 тыс. островов, и это довольно туристический регион. Это место с самой низкой преступностью среди стран третьего мира, да и среди развитых стран по этому показателю занимает вполне достойное место. Два раза остров выигрывал титул самой счастливой страны в мире.

Туда организуется довольно много туров из Австралии. Поскольку это бывший кондоминиум – бывшее совместное владение Англии и Франции, – туда летают и французские, и английские авиакомпании. Нельзя сказать, что там много чего есть посмотреть, но это такое баунти, жизнь без хлопот. И там всё очень дёшево. А этот музей – одна из немногих достопримечательностей в столице Вануату Порт-Виле, поэтому туда приходят все.

– Там ведь есть ещё одна достопримечательность – памятник вице-адмиралу Василию Головнину. Кстати, он был установлен по инициативе Николая Мишутушкина и при поддержке фонда «Русский мир».

Да, это ещё одна достопримечательность. Бюст стоит посреди набережной Порт-Вилы. Говорят, что это единственный там памятник, но на самом деле есть ещё один – памятник погибшим местным жителям в годы Второй мировой войны.

На Вануату существует противостояние франкофонной и англофонной газет, так вот англофонная газета даже не опубликовала репортаж об открытии памятника – дали только рекламный анонс открытия за деньги. А вот во франкофонной газете такой репортаж появился. У Мишутушкина был ещё один проект – поставить второй бюст Головнину на острове Танна. А Танна – это остров, на котором верят в Джона Фрума.

                                                                                                     Памятник Головнину. Фото: selivanovstudio.com

– Это один из карго-культов, которые распространены в тех местах?

Да, и эти истории связаны. Дело в том, что корабль Головнина плыл по маршруту Кука и пришёл к вулкану Ясур на острове Танна с юга, как и корабль Кука. То есть первые европейцы приплывали туда примерно с одного направления. Так вот, в числе современных легенд о Джоне Фруме есть легенда Зелёного мыса (Green point). Это как раз то самое место, куда приплывали Кук и Головнин, и там до сих пор считают, что именно здесь впервые пришёл Джон Фрум.

Джон Фрум – это обобщённое название белого человека, поэтому там помнят о приходе белого человека, хотя и не помнят, что это был именно Головнин. Так или иначе, легенда Зелёного мыса, скорее всего, связана с первыми европейскими мореплавателями, оказавшимися здесь. И уже потом она трансформировалась таким образом, что это место стали связывать с пришествием Джона Фрума.

– Как возник этой культ?

В 1942 году на островах Меланезии, в том числе на Вануату, высадился американский десант, чтобы противодействовать японцам. И всё, что дальше происходило, местными жителями воспринималось как чудо.

Папуасы очень медленно отвоёвывают у буша – у джунглей – место под жильё и под огороды – это всё происходит десятилетиями. А американцы бульдозерами за несколько дней расчистили огромную площадку. Папуасы строят дома очень долго, для этого собираются люди со всей деревни. Любая большая постройка – это свидетельство могущества бигмена (от англ. bigman, у папуасов – мужчина, пользующийся особым авторитетом в общине – ред.), а американцы построили металлические ангары за несколько дней.

Всё это вызвало у местных жителей удивление, восхищение, и они, естественно, предположили, что у американцев есть какое-то тайное знание, что они владеют магией. Тут нужно уточнить, что магия для папуасов – это, грубо говоря, любая технология. То, что сейчас называют лайфхаком.

– А магия в традиционном понимании – заговоры и т. д. у них существует?

Да, конечно. У них есть такое понятие – «тамафа». «Тамафа» – это речь на определённую тему. Считается, что если мужчина имеет силу, то он говорит на общем собрании «тамафу», и эта речь воплощается в жизни. Вот, к примеру, «тупун» – это магический камень. Можно сказать «тамафу» для «тупуна», и этот камень её исполнит – это магия в классическом виде, как мы её понимаем. А может быть «тамафа» к людям – и люди её исполняют, потому что у того, кто её произнёс, есть внутренняя сила, которая позволяет ему убеждать людей. То есть у них нет чёткой границы между ораторским мастерством, убеждающим людей, и магической силой слова, заставляющей камень двигаться.

Так вот, папуасы решили, что американцы обладают таким знанием, и стали подражать им: поднимать флаг, надевать американскую одежду, делать винтовки из бамбука, строить самолёты и взлётно-посадочные полосы из тростника.

Первых исследователей, которые зафиксировали карго-культы, это очень впечатлило, и сложился «иконный» образ карго-культа, в частности, культа Джона Фрума. Но дело в том, что на протяжении десятилетий культ изменялся, а в умах европейцев, учёных карго-культы оставались прежними.

Место собраний последователей Джона Фрума. Фото: ru.wikipedia.org

Сначала папуасы ждали, что Джон Фрум прилетит к ним на самолёте, потом они считали, что он просто пришлёт им богатство – «карго» (от англ. cargo (груз) – ред.), и оно будет просто падать с неба. В 60 – 70-е годы они говорили всем европейцам: «Джон Фрум – он такой же, как ты», то есть это человек с белым цветом кожи, имя нарицательное для белого человека.

Потом образ Джона Фрума претерпел изменения. В конце 90-х – начале 2000-х он сближался с Иисусом Христом. Фрумисты считали, что это просто другое его имя и полагали, что верящие в него вполне могут ходить и в христианскую церковь.

А потом культ ещё раз изменился. Сейчас для них Джон Фрум – это некий пророк, который дал им знание или самосознание. Они много говорят о том, что нужно объединяться, сохранять свою культуру и язык – они это называют «кастом» (kastom, от англ. custom – ред.), и его дал им Джон Фрум. Его фигура как божества, культурного героя отходит на второй план, но при этом остаётся важным элементом как транслятор знания. То есть у них всё началось и закончилось знанием. Но теперь в карго (то есть в то, что Джон Фрум пошлёт им богатство, товары с неба) они не верят и очень смеются, когда с ними об этом говоришь.

– Как проходят эти собрания, на которых говорят «тамафу»?

Они собираются в особых домах – «накамалях», пьют «каву» (напиток из перца опьяняющего – ред.) – это часть ритуала. Ещё они поют песни про ковбоев, в основном их поёт молодёжь. Каждый четверг на острове Танна несколько человек объединяются в бэнды, играют на гитарах и поют эти песни. И каждый раз они сочиняют новые.

В этих песнях есть постоянный персонаж Джонни Ковбой, который, как и Джон Фрум, является во сне и что-то рассказывает. Вот об этих пророчествах во сне они и поют.

А второй обычай – это собственно «тамафа»: выходит какой-то человек и говорит, что должно быть – что нужно, например, сохранять обычаи, единство – «юнити» (англ. unity – ред.) и т. д.

Нужно только понимать, что национальная консолидация идёт на островах Вануату повсеместно, но с фигурой Джона Фрума она связана только на острове Танна.

Песни про ковбоев. Фото: Андрей Туторский / «Фейсбук»

– То есть в современных условиях карго-культы играют свою позитивную роль, поскольку подталкивают людей к сохранению своей идентичности, культурного наследия?

Безусловно, если «карго» понимать как европейское знание. Сейчас во многих вануатских, по крайней мере, школах прививается идея сохранения своей культуры и языка.

– Хорошо, давайте вернёмся к нашим соотечественникам. Живут ли на Вануату русские сейчас?

Там есть несколько человек, все очень интересные. Когда мы были на Вануату в 2018 году, вышли на набережную в кафе, и вдруг услышали русскую речь. Оказалось, девушка с Украины, у неё муж – француз, который сначала работал в Киеве, а затем по работе они переехали на Вануату. Туда за ними приехала ещё одна девушка с Украины – вот они и составляют русскоязычную группу.

Есть ещё одна интересная фигура. Женщина из Санкт-Петербурга, у которой дочь, работая удалённо в сфере «ай-ти», решила жить на Вануату. Она купила гектар земли и пригласила родителей. Так вот её мать сейчас живёт в Порт-Виле отдельно и только на выходные выбирается к дочери. А занимается она тем, что выбивает долги. Она строгая, в Питере бухгалтером работала, и вот, ходит, общается с заёмщиками и возвращает банку деньги. У неё хорошее реноме – долги возвращать она умеет. Кроме того, она занимается общественной деятельностью: у себя в районе организовала местное самоуправление, подталкивает местных женщин, чтобы они открывали собственные предприятия.

– А на каком языке там все общаются?

В целом там сейчас преобладают Америка и Австралия, поэтому на английском говорят все – это язык международного общения, язык бизнеса. Кроме того, у них есть свой местный пиджинизированный английский (ток-писин) и ещё существуют языки каждой конкретной деревни – папуасские, причём на каждом острове ещё по два десятка языков.

Особое положение у французского языка. С одной стороны, это тоже язык международного общения, то есть в гостиницах, ресторанах, таксисты – все говорят по-французски. С другой стороны, его редко используют туристы, поэтому если ты говоришь по-французски, это знак того, что ты «свой».

– Вы сказали, во многих деревнях существует свой язык. При том, что население Вануату, если верить Википедии, составляет менее 300 тыс. человек, а территория – 12 тыс. кв. километров. Как так получилось, ведь эти деревни не изолированы друг от друга непроходимыми горами, как, скажем, у нас в Дагестане?

Это сложный вопрос. Вообще, Меланезия – это треть всех мировых языков. На Вануату даже антропологические типы очень локальны – они, возможно, не видимы глазу, но антропологами фиксируются. Судя по всему, они живут очень замкнуто – каждая деревня сама по себе. Может быть, это некий культурный фактор, связанный с тем, что папуасы – самая древняя раса после бушменов. Они сформировались достаточно рано, их культура – это культура достаточно древняя, и если она воспроизводится без европейского вмешательства (идей единства – «юнити» и т. д.), то она ограничивается одной деревней. А с жителями других деревень они общаются, как с чужаками. Поэтому у них каждая деревня – это практически отдельный мир.

Дети играют и плетут корзину. Маданг, Папуа – Новая Гвинея. Фото: Андрей Туторский / «Фейсбук»

– Отдельный мир, тем не менее, насколько сильно цивилизация вторгается в него? Например, в их хозяйственный уклад? Мотыги у них по-прежнему деревянные или они покупают их в магазине?

Я как-то видел копьё, которое было сварено из арматуры, наконечник был вырезан болгаркой. То есть сделано оно из современных материалов. Но всё же не куплено в магазине. Копья и луки, которые у них тоже есть, в магазинах не продаются. И да, они по-прежнему ходят на охоту. Точно так же у них в ходу самодельные украшения.

А что такое мотыга? Это просто заострённая изогнутая палка, которой рыхлят землю. Они многое могут сделать сами, поэтому нет нужды покупать это в магазине. Покупают они какие-то престижные вещи: у многих есть сотовые телефоны, у некоторых – телевизоры, в ходу солнечные батареи, от которых работают зарядки для телефона. Есть генераторы, которые вырабатывают ток для магазина, моторки ходят на бензине.

Они живут в зоне устойчивой связи – сейчас меньше, а ещё лет пять назад я переписывался с вануатскими знакомыми смс-ками на ток-писине. Многие из них есть в «Фейсбуке».

– Некоторое время назад Фонд им. Миклухо-Маклая объявил, что будет строить на берегу Маклая, на Новой Гвинее – в той деревне, где жил когда-то русский учёный и где сейчас установлен памятник, школу («Русский мир» писал об этом: На Берегу Миклухо-Маклая хранят память о России). Как, по Вашему мнению, России нужно развивать отношения с этим далёким регионом, учитывая, что с ним связано минимум две русские истории – экспедиций Н. Н. Миклухо-Маклая и морского похода В. М. Головнина?

Русских историй там, на самом деле, не две, а больше. Наши моряки приставали к острову Фиджи, были они и на Новой Каледонии, даже наши переселенцы там жили. Много страниц нашей истории связано с Меланезией. Мы просто их не знаем, потому что они для нас не важны. Например, первый губернатор Гавайев – сотрудник Российско-американской компании Георг Шеффер, построивший русскую крепость на о. Кауи.

Безусловно, какое-то присутствие там нужно поддерживать, хотя не думаю, что им интересен русский язык. У жителей деревни Бонгу, где жил Маклай, есть мнение, что они немного говорят по-русски, потому что Маклай оставил там русские слова. На самом деле, лишь несколько из этих слов действительно русские. Это «гарбыш» – название папайи (Маклай был с Украины и папайу называл «гарбуз» – тыква по-украински). Есть слово «сопор» – топор, которое вообще там широко распространено. И слово «быка» – корова, бык. Есть ещё несколько слов – «тигри» – огурцы, «валю» и некоторые другие, которые местные считают русскими, но на самом деле это австронезийские слова, которые пришли в Бонгу с торговлей. Слова это не местные и, считая их русскими, они как бы повышают их статусность.

                                                                                              В деревне Бонгу на Берегу Маклая. Фото: mikluho-maclay.ru 

Школе в честь Маклая – она будет называться Maclay Memorial School – имеет смысл что-то подарить, привезти карту, может быть, какие-то вещи.

Я знаю, что Маклай (потомок) создал русский кабинет в университете города Порт-Морсби, столице Папуа – Новой Гвинеи, и, мне кажется, это хорошая идея – подобные кабинеты там нужны.

Хочу напомнить и о вкладе нашего известного путешественника Валерия Сурина. Благодаря ему была фактически создана локальная туристическая инфраструктура. Он потратил несколько тысяч евро из собственных средств на возведение каменной стены вокруг мыса Гарагаси, где стояла хижина Маклая в его в первый приезд. Кроме того, он реставрировал памятник, который поставили там моряки корабля «Витязь» в 1970 году в честь 100-летия прибытия туда Миклухо-Маклая. Как следствие, люди стали активнее туда переселяться.

Мне кажется, стоило бы перевести на ток-писин истории о Маклае, издать их в виде фотоальбомов, заламинированных, чтобы они не портились в плохую погоду, и отдать им в эту деревню, чтобы у них была какая-то основа – что рассказывать о России. А в Университете города Маданга (Папуа – Новая Гвинея) можно бы открыть русский кабинет с книгами и визуальными материалами. Но книги нужны на английском, потому что никто там русского языка не знает.

Есть и ещё одна идея, этим я собираюсь заняться в следующем году: в «Википедии», основном поставщике сведений о современном мире, раздел о России на ток-писине – он никакой. Там написано только, что Москва – столица России, и всё. У нас есть группа людей, изучающих ток-писин, мы хотим написать туда хотя бы элементарные сведения о нашей стране. Мне кажется, для популяризации знаний о России для этого региона на начальном этапе это даст максимальный эффект.

– Кроме фигуры Маклая они что-то о России знают?

Нет, да и связь Маклая с Россией для них тоже очень условна. Таль Маклай (дословно – «дом Маклая») называется «Россия», но ведь с Папуа – Новой Гвинеи Маклай, как мы знаем, уехал сначала в Сидней. И для них эта довольно абстрактная Россия находится где-то в тех краях. Для местных жителей Маклай – прежде всего, белый.

– Вы занимаетесь ещё одной интересной темой – «народным социализмом», причём как у папуасов, так и в Африке, и в России. Что это такое и какой мостик связывает нас с Вануату и Папуа – Новой Гвинеей?

Я занимаюсь темой равенства. Мне не столько интересен социализм как учение, сколько интересуют народные представления о равенстве и справедливости. И это очень удобно изучать, исследуя локальные формы социализма. Есть, например, «уджамаа» –танзанийский социализм, есть сейшельский социализм и т. д. Что касается меланезийского социализма, то это такой пиар-проект, который был создан «Вануаку пати» и её лидером англиканским священником Уолтером Лини. На уровне политическом у них есть понятие социализма, но в действительности это, конечно, не работает как реальный социализм.

Но мне интересно другое. Когда жители Вануату общаются друг с другом, они стараются демонстрировать, что у них нет имущества и сбережений. Например, таксист приезжает в свою деревню и все деньги, которые он заработал за день, раздаёт её жителям. Правда, для них это «кастом» – обычай, который должен выполняться, а не социализм.

Ну, а что касается мостика в Россию… и тут, и там это – антиглобальные общества. Был такой писатель Олег Ларин, который исследовал Пинежский район Архангельской области, и он там нашёл физика, у которого была какая-то переносная сейсмологическая лаборатория, которой он замеряет сейсмическую активность. Так вот, он рассказал, что другой такой же физик из Сорбонны то же самое делает на Таити. И вот они сидят на разных концах оси, которая насквозь пронизывает Землю от Таити до Пинежского района, и замеряют сейсмическую активность – со строго противоположных концов Земли.

То есть наш Север – это ровно противоположная сторона глобуса от Меланезии, и тем не менее у нас есть много похожего. Гумилёв называл тайгу пятым океаном (в английской традиции их и так пять, они выделяют ещё Южный океан, а в советской и российской традиции их четыре). Ну а те деревни, которые расположены в таёжной зоне, подобны островам.

Лешуконский район Архангельской области. Фото: Андрей Туторский / «Фейсбук»

У нас в России очень силён москвоцентризм, а, например, в моём любимом Лешуконском районе Архангельской области люди живут сами по себе. Они знают, где добывается камень, чтобы сделать точило, где доски, чтобы сделать лодку, где нерестится рыба, где живут медведи… То есть они живут в своём мире, не то что обособленном, но автономном мире, хотя это всего 1500 км от Москвы. И они могут прожить без отсылок к Москве. При том, что у них там есть электричество, интернет, «Фейсбук», самолёт летает до Архангельска, а из Архангельска ходят маршрутки, то есть инфраструктура там есть.

И вот в этом они очень похожи – папуасы не то что не принимают европейскую культуру, они с радостью её принимают, но в то же время они понимают: то, что европейцы дают, не так просто приспособить к тем реалиям, в которых они живут. Всё-таки европейская культура – «цивилизация» – подстроена под определённый образ жизни.

Мой любимый этнографический пример: в ста пятидесяти километрах от Москвы, недалеко от города Спас-Клепики Рязанской области, люди до сих пор делают лодки-долблёнки. Потому что там вокруг Мещёрские болота, болота связаны протоками, в которых растут ивы, и получается такая узкая протока с торчащими острыми корнями. Там ни байдарка, ни резиновая лодка, ни металлическая или обычная деревянная лодка не проходит.

Понимаете, 2007 год на дворе, практически Подмосковье, но промышленные товары не вписываются в ту реальность. Это, конечно, для тех мест исключительный случай. А в Архангельской области, как и в Меланезии, таких сфер, куда промышленные товары не вписываются, много. И получается, что люди вынужденно сохраняют свою культуру. Потому что им жить-то надо, а европейская культура им выживать в тех условиях не помогает. Таким образом, несмотря на все блага цивилизации, такая самостоятельность и гордость своей культурой – они остаются.

Также по теме

Новые публикации

         «Здесь ничего другого между людьми, кроме любви, нет», – так про международный фольклорный фестиваль «Покровские колокола», который только что отзвенел-отыграл на вильнюсских сценах, сказал один из его участников. Любви к своему делу, к народной песне, к тем, кого считаешь единомышленниками.  
Первым русским, с которым встретился Жошуа Браганса, был механик цирка. Жошуа вырос в небольшом городке штата Рио-де-Жанейро, в котором практически все друг друга знали. Русского звали Николай, и он выделялся своей образованностью: хорошо разбирался в музыке, литературе. Николай рассказывал о том, какая в России зима, о красоте её природы. От этих рассказов веяло сказкой – так воспринимают дети повествование о путешествии в дальние страны. Возможно уже тогда рождалось в душе мальчика предчувствие, что вся последующая его жизнь будет связана с Россией.
Среди греческих актёров и режиссёров наберётся не больше десятка выпускников российского ГИТИСа. А вот кандидатов искусствоведения, защитивших кандидатскую диссертацию в ГИТИСе, и вовсе пока не было. И первой станет театральный режиссёр Вася Велтсиста, которой в декабре предстоит защита диссертации. Интерес к русскому театру и горячая мечта стать театральным режиссёром привели её после получения диплома инженера-механика и работы главным инженером в афинском метро в Москву и в театральный институт.
Учась в России, где прошла значительная часть моей молодости, часто бывая в России, тем не менее, каждый раз не перестаю восхищаться, когда открываю для себя ещё один город, соприкасаюсь с богатым культурным и славным историческим наследием страны, ставшей для меня Большой Родиной. И вот мне снова повезло – меня пригласили принять участие в работе XIII Ассамблеи Русского мира, на этот раз в Ярославле – в одной из древних столиц исторической Руси.
Максим Кравчинский – известный не только в русскоязычной Канаде писатель и журналист. Он один из немногих русских, кто не просто работает по специальности, но занимается своим любимым делом – русским шансоном и эмигрантской литературой. Он также восстанавливает страницы из жизни ключевых персонажей в истории русской эмиграции по всему свету.
Накануне состоялось заседание президентского Совета по русскому языку, на котором обсуждались вопросы поддержки изучения и популяризации русского языка. На заседании Владимир Путин сделал ряд важных заявлений – о русском языке как гаранте суверенитета российской нации, наборе на программы по русскому языку в вузы, издании единого корпуса словарей и многом другом.
В рамках XIII Ассамблеи Русского мира состоялся круглый стол на тему «Учим русский язык – понимаем Россию». В нём приняли участие ведущие эксперты, учёные и преподаватели русского языка из Армении, Испании, Эстонии, Болгарии, Словении, Швеции, Норвегии и Канады. Ведущим круглого стола стал заместитель председателя правления фонда «Русский мир», ректор Российского государственного педагогического университета им. А. И. Герцена Сергей Богданов.
В Ярославле состоялся круглый стол «Историческая правда и память поколений». Его участники обсуждали, как на деле противодействовать попыткам фальсификации истории Второй мировой войны. Один из главных выводов дискуссии: факты, которые можно предъявить в защиту своей точки зрения, имеются в изобилии. Однако простой убеждённости в собственной правоте недостаточно – нужно учиться эффективно отстаивать её на международных площадках и координировать усилия.