RUS
EN
 / Главная / Публикации / Возвращение фельдмаршала

Возвращение фельдмаршала

Михаил Быков31.10.2018

1 ноября в поселке Сахарово, неподалеку от Твери, пройдет торжественная церемония открытия памятника герою Русско-турецкой войны 1877-1878 годов генерал-фельдмаршалу Гурко. Это событие откроет программу мероприятий XII Ассамблеи Русского мира, которая состоится 3 – 4 ноября в Твери. О генерале Иосифе Гурко и воссоздании посвященного ему музея в Сахарове читайте в материале М. Быкова.

Среди знаменитостей, родившихся или живших на Тверской земле, — генерал-фельдмаршал Иосиф Гурко. В 1894 году Иосиф Владимирович стал предпоследним русским военачальником, удостоенным этого чина, 53-м по счету. В 1879-м был награжден орденом Святого Георгия 2-й степени. Таковых в орденской истории записано 125 человек. Гурко получил орден за номером 118.

«Чтобы увековечить память этого фельдмаршала, и была построена в имении "домашняя церковь", а под нею 11 склепов, куда перенесли прах папаши и мамаши, умершей в Париже, и привезенный в Тверскую губ., как в то время подобало генеральской жене... В имении Сахарово сейчас расположен образцовый лагерь Н-ской дивизии. В домашней церкви устроена читальня для красноармейцев и крестьян... Генеральские останки — душителей рабочих и крестьян — убраны. На этом месте теперь цветут цветы пролетарской культуры и знаний». Выписано из газеты «Тверская правда» за 28 мая 1925 года. Подпись под сделанной вручную выпиской говорящая — «Очевидец»".

Фото: Александр Бурый

«Папаша и мамаша» — это как раз об Иосифе Гурко и его супруге, урожденной графине Марии Салиас-де-Турнемир, так как последним владельцем имения Сахарово был их сын Владимир. Забегая вперед, замечу, что у фельдмаршала и Марии Андреевны было еще пятеро сыновей. Их судьбы таковы, что впору роман писать. Не «Карамазовы», конечно, но Федору Михайловичу материал понравился бы.

В 1977 году та же газета, переименованная в «Калининскую правду», тон поменяла. Отмечалось 100-летие последней русско-турецкой войны, в результате которой болгары получили свободу, а сербы и черногорцы утвердились на международной арене в качестве хозяев независимых государств. В 1901-м, когда фельдмаршал покинул этот мир, у гроба помимо родственников, высоких чинов из Петербурга и офицеров Тверского гарнизона стояли члены болгарской делегации. В 1977 и 1978 годах болгар тоже ждали в Советском Союзе, но вряд ли планировалось везти дорогих гостей в Сахарово. Из читальни домовая церковь превратилась в тренировочный зал спортобщества "Урожай" и по совместительству — в мебельный склад. Склонить головы у саркофага Иосифа Владимировича не получилось бы. На исконное место останки возвращать никто не собирался. Как бросили их в землю в парке в 60 шагах от памятника советским воинам, умершим от ран в местном госпитале во время Великой Отечественной войны, так там и оставили. Хорошо, додумались зарубки на ближних деревьях оставить. Видать, кто-то из добровольцев-могильщиков, сжимая рукоять лопаты, вспомнил Бога.

Церковь Святого Иосифа Волоцкого в Сахарово — бывший павильон, построенный в 1897 году под родовой музей. Фото: Александр Бурый

ГЕНЕРАЛ «ВПЕРЕД»

Что ни говори, коллективная память — это капризный инструмент истории. Как так получилось, что Петр Великий и великий Александр Суворов, военачальники Отечественной войны 1812 года во главе с Михаилом Кутузовым и в некоторой степени Михаил Скобелев с Алексеем Брусиловым затмили собой остальных замечательных полководцев, приносивших славу Российской империи на протяжении трех веков? К ним можно добавить «хозяев морей» — Федора Ушакова и Павла Нахимова. Идут перечисленные военные таланты по магистральному пути русской военной истории, а параллельно проселочными дорогами пробираются их достойные конкуренты и товарищи по победам и поражениям, известные по большей части специалистам и ценителям военного искусства.

Внутреннее убранство церкви Святого Иосифа Волоцкого. Фото: Александр Бурый

Проверить себя нетрудно. Создатель русского флота, первый президент Адмиралтейств-коллегии Федор Апраксин, защитивший строившийся Петербург от шведов. Генерал-фельдмаршал Михаил Голицын, один из лучших полководцев Северной войны, победитель Гренгама. За титул лучшего с ним могли поспорить Никита Репнин и Шереметев. Еще один фельдмаршал — Христофор Миних, доказавший, что доминирование Османской империи на Черном море не вечно. Адмирал Григорий Спиридов, бивший турок там же. Учитель Суворова граф Петр Румянцев-Задунайский, не только блистательный практик, но и глубокий теоретик военного дела. Это — век XVIII. А век XIX вывел на скрижалях фамилии генералов Ивана Дибича, Ивана Паскевича, Константина Кауфмана, Михаила Лорис-Меликова, Федора Радецкого, флотоводцев Михаила Лазарева, Степана Макарова. Век ХХ — Романа Кондратенко, Николая Юденича, Николая Эссена.

Родовой герб Ромейко-Гурко в картуше над входом в храм. Фото: Александр Бурый

В этом не самом полном списке одно из достойнейших мест — у Иосифа Гурко. Будущий победитель в последней русско-турецкой войне — а именно Гурко многие военные специалисты и историки считали и считают таковым — родился в 1828 году в дворянской семье, корни которой находились в Белоруссии. Малая родина — родовое село Александровка Оршанского уезда Могилевской губернии. Отец — боевой офицер, участник Отечественной войны 1812 года и Заграничных походов 1813–1814 годов, орден Святого Георгия и генеральское звание получил в год рождения сына, когда в составе войск Паскевича взял Эривань. За Польский поход 1830–1831 годов был удостоен ордена Святого Георгия 3-й степени. В 1851 году стал полным генералом.

Неудивительно, что Иосиф с детства мечтал быть военным. Но первые годы учебы прошли в иезуитском коллегиуме — вероятно, Оршанском. Он до сих пор стоит в центре Орши в 300 шагах от Днепра — отреставрированный музей и картинная галерея. В 40-х годах XIX столетия коллегиум был превращен в городскую тюрьму, но Гурко этого уже застать не мог. После смерти матери в 1840-м его отправили учиться в Петербург, в Пажеский корпус.

Мраморный саркофаг, в котором покоится прах генерал-фельдмаршала Гурко и его супруги. Фото: Александр Бурый





Памятные таблички над саркофагом. Фото: Александр БурыйИосиф вышел из корпуса корнетом в лейб-гвардии Гусарский Его Величества полк. Служить в царскосельских гусарах и не быть отменным кавалеристом невозможно. И Гурко им был. Спустя пятнадцать лет после прихода в полк Гурко из корнета превратился в полковника, то есть преодолел четыре ступени гвардейской иерархической лестницы. Для гвардейской кавалерии середины XIX века случай довольно редкий. Ведь гвардия не воевала толком после наполеоновского периода. А за полковничьими эполетами маячили генеральские. Всего в лейб-гусарах Гурко прослужил шестнадцать лет. За исключением короткого периода. Лучший эскадронный командир полка рвался на Восточную войну в Крым, в Севастополь. Ради этого поступился гвардейским чином ротмистра и превратился в скромного армейского майора, батальонного командира в Черниговском пехотном полку. Осталась крылатая фраза, брошенная Гурко после перевода: «Жить с кавалерией, умирать с пехотой». Но «умереть» с черниговцами ему не пришлось. Майор оказался на Бельбекских высотах под Севастополем тогда, когда город-порт уже был сдан противнику.

Музейный манекен в летней форме нижнего чина времен Русско-турецкой войны 1877–1878 годов. Фото: Александр Бурый

По возвращении в родной полк Гурко довольно скоро был откомандирован в свиту Его Величества, где занимался реализацией проекта военной реформы в провинции. Судя по скупым откликам о его деятельности в Самарской, Вятской и Калужской губерниях, полковник и флигель-адъютант свиты отличался редким для чиновничества качеством — чувством справедливости. Хотя по необходимости был строг до чрезвычайности. Особенно к нерадивым коллегам. Волей-неволей Гурко принял на местах участие в проведении не только военной, но и крестьянской реформы 1861 года. Казалось бы, кадровый столичный офицер должен быть лишен малейших признаков гуманного отношения к недовольным крестьянам. Но, в отличие от местных помещиков, жаждавших крови, Гурко настаивал, говоря современным языком, на политическом диалоге и выступал категорически против смертной казни.

Общий вид музейного зала. Фото: Александр Бурый

В строй Гурко вернулся в 1866 году — командиром 4-го гусарского Мариупольского полка. Вроде как понижение. На деле — практика для полкового командира. Через три года Иосиф Владимирович — генерал-майор, под рукой которого лейб-гвардии Конногренадерский полк! Шесть лет он командовал «мрачными» (прозвище гвардейских конногренадер. — Прим. авт.), превратив полк в элиту русской кавалерии. Затем получил 2-ю гвардейскую кавалерийскую дивизию.

КОГДА МЫ БЫЛИ НА ВОЙНЕ

Едва в 1877 году началась русско-турецкая война, Гурко стал проситься в действующую армию. Он знал, что Гвардейский корпус беспокоить не будут, а генерал-лейтенанту очень хотелось в реальном деле доказать, что тридцать лет отданы военной стезе не напрасно. Трудно сказать, отпустил бы его на Дунай император Александр II из Петергофа, где стояли конногренадеры, но заступился великий князь Николай Николаевич — старший. Главнокомандующий Дунайской армией и брат царя служил ранее генерал-инспектором кавалерии и был убежден, что лучшего начальника для передового сводного конного отряда не найти.

Икона и колокол церкви Святого Иосифа Волоцкого. Фото: Александр Бурый

Вскоре новоиспеченный командующий передовым (он же — Южный) отрядом в 15 тысяч человек прибыл в северную Болгарию, принял его от прежнего начальника и направил на город Тырново. Что тянуть, решил генерал, понимая, что противник стремительного удара не ждет. И бросил кавалерию на город. От прибытия Гурко на фронт до взятия древней болгарской столицы минули сутки!

В чем была особенность последней русско-турецкой войны? Помимо вражеской армии нашим войскам противостояла сама природа. Сначала сплошной линией фронта с запада на восток вытянулся широкий Дунай с четырьмя крепостями по южному берегу. За ним, также с запада на восток, — Балканы с четырьмя горными перевалами, через которые только и можно было прорваться в центральную и южную Болгарию. А там, глядишь — широкой долиной между Балканами и Родопами к Константинополю. В русской Ставке это прекрасно понимали. Турки — тоже. Форсирование Дуная прошло успешно. Предстояло взять под контроль горные дороги. Отряду Гурко достался самый трудный перевал — Хаинкиойский. Правда, и куда слабее укрепленный, чем, например, Шипкинский. Понадобилось несколько дней боев, и перевал оказался в руках русских, что позволило выйти в тыл турецкой шипкинской группировке. Про тяжелые бои на Шипке в июле 1877 года наслышаны в России многие. Знаменитый памятник, олицетворяющий российско-болгарскую дружбу, наряду со стоящим на другой горе советским солдатом Алешей. Художественный фильм. Песни. Когда-то весьма плохонькие дешевые сигареты без фильтра... Но куда меньшему числу людей известно, что взятие Шипки — это во многом заслуга генерала Гурко.

После неудач под Плевной, где между Дунаем и Балканами разыгралось главное сражение войны, было принято решение усилить Русскую армию силами Гвардейского корпуса. Гурко принял 2-ю гвардейскую кавалерийскую дивизию, которая вскоре благодаря резервам превратилась в Особую сводную армейскую группу до 70 тысяч штыков и сабель. С левого фланга Гурко перебрался на правый и, миновав перевал Араб-Конак, двинул на Софию. Но по дороге к перевалу предстояло провести несколько кровопролитных боев, которые вошли в учебники военного искусства: Дальний Дубняк, Телиш, Горный Дубняк, Орхание... А за перевалом — Ташкисен. Главные задачи возлагались на гвардейскую пехоту. Вот слова из напутствия солдатам генерала «Вперед», как называли Гурко в войсках: «Гвардейцы, о вас заботятся больше, чем об остальной армии... и вот вам пора доказать, что вы этих забот достойны». В высоких штабах генерала за глаза именовали иначе — «Колючка».

Фото инокини Марии, внучки генерал-фельдмаршала Гурко. Фото: Александр Бурый

Гурко утверждал: «При правильном обучении бой не представляет собой ничего особенного — то же учение только с боевыми патронами, требующее еще большего порядка, еще большего спокойствия». Но помимо правильного обучения генерал не манкировал экспериментами, основанными на расчете, внезапности и разумном риске. В бою у Горного Дубняка он использовал новейшую тактику пехотной атаки. Его стрелки передвигались не привычными коробками, а перебежками. Им позволялось атаковать по-пластунски, что уменьшало потери и давало нужный эффект. Селение Телиш было отменно укреплено турками. И Гурко, бережно относившийся к солдатским жизням, отдал приказ подавить врага массированным артиллерийским огнем. Противник не выдержал и сдался. У города Орхание генерал нанес удар на опережение по 25-тысячной группировке противника, сконцентрировавшего силы для контрнаступления на Плевну. Чем полностью разрушил его планы. При переходе через горы на жалобы офицеров о невозможности втащить на перевал артиллерию даже на руках, прозвучало легендарное: «Тогда втаскиваем зубами!»

Фото генерал-фельдмаршала Гурко после окончания Русско-турецкой войны 1877–1878 годов

Полную версию материала читайте на сайте журнала «Русский мир.ru»

Также по теме

Новые публикации

23 августа 1939-го Москва подписала с Берлином нашумевший договор о ненападении и секретный протокол к нему. Сегодня многие западные историки и СМИ представляют это соглашение едва ли не как свидетельство преступного союза Сталина и Гитлера, поделивших между собой Восточную Европу. Но был ли у советского руководства выбор? Об этом рассуждает председатель попечительского совета Российского военно-исторического общества Сергей Иванов.
Евгений Малиновский – многогранный артист, родом из Сибири, живущий в Варшаве, и больше всего известный польской публике как «сибирский бард», отметил 25-летие своей творческой деятельности Польше. В нашей беседе на творческом вечере – концерте под названием «Одно сердце – два Отечества» в уютном варшавском салоне „Kalinowe Serce” Евгений признался, что хотя в нём течёт польская кровь по дедушке, он не сразу выбрал Польшу своей второй родиной.
23 августа исполняется 80 лет со дня подписания Договора о ненападении между Германией и СССР, известного как «Пакт Молотова – Риббентропа». Эта страница истории по-прежнему волнует многие умы, поэтому появление новых документов по этой теме всегда вызывает большой интерес. Накануне общественности был представлен сборник документов «Вынужденный альянс. Советско-балтийские отношения и международный кризис 1939-1940».
30 июля Государственному Лермонтовскому музею-заповеднику «Тарханы» исполнилось 80 лет. А в октябре родовая усадьба поэта готовится отметить 205-летие со дня его рождения. Как сегодня живёт и развивается музей-заповедник «Тарханы», принимающий в год порядка 300 тысяч посетителей? О неувядающем интересе к Михаилу Лермонтову рассказывает директор Государственного Лермонтовского музея-заповедника «Тарханы» Тамара Мельникова.
20 августа 1939 года началась знаменитая операция Красной армии при поддержке монгольских соединений по окружению и уничтожению японских войск на реке Халхин-Гол. Менее чем за две недели, уже к 31 августа, территория Монголии была полностью очищена от японцев, а 15 сентября Япония пошла на подписание договора о прекращении конфликта.
В этом году День города в Донецке – 25 августа – будет особенным: город празднует 150 лет со дня основания. Из Москвы на юбилейные мероприятия приедет большая делегация – в том числе представители общественной организации «Землячество донбассовцев». О том, каким образом московское землячество помогает Донбассу, рассказывает первый заместитель председателя правления этой общественной организации Пётр Акаёмов.
История, исторические факты – вещи, сами по себе неудобные для тех недобросовестных политиков, которые пытались изменить и переписать прошлое в угоду собственным воззрениям и соответствующей конъюнктуре. Так получилось, что правда о существовании русин всячески замалчивалась или даже намеренно искажалась в тех государствах, которые в то или иное время владели этим краем.  
Американец Шон Куирк, музыкант и менеджер известного в России и за рубежом тувинского коллектива «Алаш», говорит на четырёх языках. На заграничных гастролях он объявляет композиции «Алаша» по-английски, поёт тувинские народные песни на публику и для себя и, если зрители просят, может порадовать их русской частушкой. А ещё читает книги на языке предков – древнеирландском.