RUS
EN
 / Главная / Публикации /  Пушкин. Наше всё

Пушкин. Наше всё

Марина Богданова06.06.2017

С раннего детства каждый из нас узнаёт его облик в любом самом стилизованном виде. Его сказки – чуть ли не первое, что мы помним из детства, сразу после «Колобка» и «Курочки рябы». В известном тесте, когда просят быстро назвать любой цвет, фрукт и русского поэта – 98 % отвечают «красный, яблоко, Пушкин». Самый далекий от литературы человек и тот помнит, что  Пушкин – солнце русской поэзии и наше всё.

Неслучайно даже Международный день русского языка в ООН с 2010 года было решено праздновать в день рождения Пушкина (как английского – в день рождения Шекспира, а испанского – в день смерти Сервантеса). А год спустя, в 2011 г., был издан президентский указ о праздновании Дня русского языка и в России. С тех пор Пушкин, гениальнейший наш поэт, и русский язык уже не просто связаны, а фактически слиты воедино. Но всегда ли так было?

Рисунок А. С. Пушкина из альбома Е. Ушаковой. Мужские и женские профили

Ещё при жизни Пушкина называли гением, первым нашим поэтом (и не потому что не было других – очень даже были!), а император Николай I после аудиенции, данной Пушкину, отметил: «Нынче долго говорил с умнейшим человеком в России». Тем не менее вряд ли современники поэта поверили бы, что через два века Пушкин станет кумиром и символом русской литературы, будет возведен в ранг почти что божества. В пушкинское время были писатели и поэты, которые считались и достойнее, и приличнее, и популярнее Александра Сергеевича – или, по крайней мере, не хуже. Что ж, современникам простительно: как известно, нет пророка в своём отечестве.

Правнук Ганнибала

В 1799 году, на излете XVIII века в семействе Пушкиных родился сын Александр. Теперь любой представитель древнего и славного рода Пушкиных соотносится именно с тем самым Пушкиным, а на момент рождения юного Александра Пушкиным-литератором  считался его дядя, Василий Львович, драматург, стихотворец, друг и собеседник Гнедича, Державина, Жуковского, Карамзина. В своё время, когда придется устраивать племянника в Лицей, эти связи окажутся чрезвычайно полезными. 

Мать Пушкина, «прекрасная креолка», как её называли в свете, была внучкой любимца и крестника Петра I, Ибрагима Ганнибала, а со стороны матери принадлежала к роду Пушкиных. С её будущим мужем, Сергеем Львовичем, они были в родстве, но достаточно отдалённом. Бабушка Саши – Мария Алексеевна Ганнибал – с супругом своим прожила 30 лет розно, уйдя от него с маленькой Надеждой. Вспыльчивый и необузданный Осип Абрамович был убежден (и не он один), что дочь его Надежда ему совсем не дочь: в чертах её ни в детстве, ни потом не было ничего африканского, – наоборот.  

Очень часто в качестве отца Надежды – и, соответственно, настоящего деда Пушкина, называют князя Александра Визапура – родом из Индии. Правда, судя по документам, к моменту свадьбы четы Ганнибалов Александру Ивановичу Визапуру было всего восемь лет, но мифотворцев такие подробности не смущают: ведь у юного Визапура вполне мог оказаться старший родственник. Достаточным доказательством для них служит и то, что ни один из потомков Пушкина не имел ярко выраженной негритянской крови, в отличие от потомков Ганнибалов, смуглых, толстогубых, курчавых и взрывных по характеру.

Сам же Пушкин был в детстве белокурым и светлокожим – а брат его Левушка так и остался блондином; очень похожими на отца, но не на прадеда Осипа Абрамовича, были и все дети поэта. Вот описание Пушкина, данное А. Смирновой-Россет: «Я увидела, что вошёл незнакомый молодой человек, невысокий… У него голубые глаза с серым оттенком; когда зрачки расширяются, то глаза кажутся чёрными. Его волосы вьются, но они не чёрные и не курчавые (т. е. не тонкорунные, как у негра). Зубы – поразительной белизны, и, когда он смеется, все они видны. Губы полные, но не очень толстые. В нём ничего нет негритянского… Софи Карамзина говорила мне, что Пушкин до 18 лет был блондином и потемнел уже позже. Его мать белокурая, но ничем не напоминала негритянку. Его брат и сестра не брюнеты и не смуглые». Волосы Пушкина с возрастом потемнели и стали тёмно-русыми. Голубые (или синие) глаза поэта упоминаются довольно часто, равно как и русые его бакенбарды. Особенно прекрасно голубые глаза Пушкина получились на портрете кисти Тропинина. 

 Рисунок А. С. Пушкина из альбома Е. Ушаковой. Автопортрет

Тем не менее живость своего характера, необузданность и неукротимость сам Пушкин целиком и полностью относил к арапской крови. Известно, что матушка не любила своего неуклюжего и своенравного старшего сына, хоть какое-то человеческое общение между ними началось, когда к Надежде Осиповне пришла старость, а сын искренне заботился о ней. Но когда Пушкин попал в немилость и был сослан, именно Надежда Осиповна обивала все пороги, пытаясь добиться смягчения участи своего непутевого и гениального чада. Пушкин это помнил очень хорошо. 

Считается, что Пушкина вырастила няня, Арина Родионовна, но это тоже не так. Арина Родионовна нянчила его сестру, а потом – младшего братца. Её песни, сказки и прочие жемчужины народного фольклора Пушкин слушал уже взрослым, коротая со старушкой зимние вечера в Михайловской ссылке. Истинным ангелом для «увальня Саши» стала его бабушка, Мария Алексеевна. По воспоминаниям московской мемуаристки Е. П. Яньковой, «Пушкины жили весело и открыто, и всем в доме заведовала больше старуха Ганнибал, очень умная, дельная и рассудительная женщина; она умела вести как следует, и она также больше занималась и детьми: принимала к ним мамзелей и учителей и сама учила». Именно бабушка рассказывала Саше на ночь сказки, учила его читать, наставляла, бранила и баловала.  

Егоза

В Лицее шумного и порывистого подростка звали Французом, Обезьяной-с-тигром, Егозой. Доставалось от него и учителям, и товарищам, бедного Вилю Кюхельбекера он насмешками почти что довел до самоубийства, но, к счастью, всё разрешилось примирением. 

Учеником Пушкин был более чем посредственным – и для школьников, попадающих на экскурсии в Лицей, до сих пор приятным сюрпризом выглядит список по успеваемости, в котором Александр Пушкин находится практически в конце. Оказывается, можно быть великим человеком и не будучи отличником! 

Шалости и опасные выходки Пушкина очень часто носили подчеркнуто крамольный характер – об этом  с восторгом вспоминало следующее поколение лицеистов, для которых первый выпуск был живой легендой. Когда однажды молодой цепной медвежонок (изрядно подросший) сорвался с цепи и напал на императора Александра I, Пушкин в карбонарском запале воскликнул: «Один человек в России нашёлся – и тот медведь»

Свободолюбивый дух в старшекурсниках-лицеистах поддерживали старшие друзья – офицеры Лейб-гвардии гусарского Его Величества полка, расквартированного неподалёку, на вечеринки к которым школяры тайком удирали из своих скромных лицейских келий. На этих импровизированных пирушках курили, пили и не стеснялись никаких тем для разговоров. От дискуссий на исторические и политические темы переходили к теории и практике совсем другого толка. Впоследствии декабрист Якушкин не без раздражения вспомнит: «…он корчил лихача, вероятно, вспоминая Каверина и других своих приятелей-гусаров в Царском Селе; при этом он рассказывал про себя самые отчаянные анекдоты, и всё вместе выходило как-то очень пошло»

Но среди этих лихачей и рубак Пушкин познакомился с Чаадаевым. Будущий московский философ, объявленный впоследствии сумасшедшим за свои взгляды, многому научил впечатлительного и горячего юношу. Тот, в свою очередь, преклонялся перед своим мудрым и рассудительным товарищем, видя в нём сразу все идеалы античности и горько переживая, что такой великий человек должен вести мелкую и унизительно-обыденную жизнь. Всего-то офицер, а ведь мог бы вести народы к счастью и давать человечеству справедливые законы!

Он вышней волею небес
Рождён в оковах службы царской;
Он в Риме был бы Брут, в Афинах Периклес,
А здесь он – офицер гусарской.

«Бесстыдное бешенство желаний»

По окончании Лицея Пушкин, как и подобает молодому поэту романтического склада, пустился во все тяжкие. Оставаясь формально на государственной службе – чиновник Х класса (очень хороший старт для карьеры), переводчик в Коллегии иностранных дел, – он умудрился завести целую кучу романов, стать завсегдатаем всех злачных заведений, завести приятельские отношения с цветом отечественной культуры – и при этом писать отличные стихи наряду с рифмованными малоприличными дерзостями. 

Рисунок А. С. Пушкина из альбома Е. Ушаковой. Виолончель как женская фигура

Его «Руслан и Людмила» заставили всех говорить о новом таланте. Но если литературная репутация поэта укреплялась, репутация его как члена общества расшатывалась стремительно. Он участвовал в заседаниях филантропически-полулегального общества «Зелёная лампа» – и в оргиастических субботах, проходивших в том же доме и практически тем же составом. Он волочился за всеми дамами сразу, упирая на свой неуемный «африканский» темперамент. Не будучи красавцем, и просто почитая себя безобразным, он тем не менее привлекал дам «бесстыдным бешенством желаний». Он «учился афеизму», и однажды буквально за Пасхальную неделю написал кощунственную и уморительную поэму «Гаврилиада». 

Он ввязывался в самые дурацкие дуэли, вёл себя максимально глупо и дерзко, особенно будучи пьян, и его друзьям стоило огромных трудов и сил постоянно выпутывать его из неприятностей. Его отец, встретившись однажды на улице с Иваном Пущиным, лучшим другом своего сына по Лицею, на вопрос, как там наш Александр, нехотя изложил, как именно развлекается «наш Александр». После этой случайной встречи Пущин, состоявший в Тайном обществе, резко передумал открывать другу свой секрет – и в разговорах с Пушкиным строжайше соблюдал конспирацию.  

Про Пушкина ходил слух, что его вызвали в Тайную канцелярию и там высекли за невозможное поведение и дерзкие стихи. Этот слух, приведший молодого поэта в отчаяние, про него распустил его приятель – Фёдор Толстой по прозвищу Американец – в отместку за то, что Пушкин уличил его в шулерстве за карточным столом. Толстой в письме к князю А. А. Шаховскому поведал о якобы имевшей место усмирительной порке, а князь, разумеется, пересказал пикантную историю кому-то под большим секретом без ссылки на источник. 

Пушкин бесился, пытаясь понять, откуда взялся этот позорный слух, делал глупости, нарочно бомбардировал эпиграммами царя Александра, чтобы никто не усомнился в его непокорности и бесстрашии. О том, что автор сплетни – Американец, Пушкин узнал уже в ссылке, когда вызвать подлеца на дуэль не было никакой возможности. Слава богу, конечно, потому что Федор Толстой – бретёр, хладнокровно убивший на дуэлях 11 человек, скорее всего, застрелил бы горячего юнца. Впоследствии друзья умудрились их помирить.

Вдали от Петербурга

В каком-то смысле насильственное удаление из Петербурга было единственной возможностью приструнить и одёрнуть не в меру горячего поэта. Жуковский, Карамзин и все, кто мог бы иметь авторитет в глазах Александра, просили за Пушкина – и наказание было достаточно мягким: его просто «откомандировали» по службе в южные губернии, определив под начало генерала Инзова, под чьей рукой находились все южные губернии и колонисты. 

Бывший начальник Пушкина граф Каподистрия вынужден был перечислить в письме к генералу вины и провинности Пушкина, за которые тот и был сослан из Петербурга, – наказание хоть и сравнительно мягкое, но чувствительное для молодого человека, привыкшего к интеллектуальному обществу. Но на Инзова, воспитанника мартинистов,  письмо произвело обратное действие – и он принял талантливого вольнодумца под своё покровительство. Вигель так описывает эти отношения, менее всего напоминающие субординацию: «С первой минуты прибывшего совсем без денег молодого человека Инзов поместил у себя жительством, поил, кормил его, оказывал ласки, и так осталось до самой минуты последней их разлуки».

Рисунок А. С. Пушкина из альбома Е. Ушаковой. Автопортрет верхом

В Бессарабии Пушкин жил, как обычно: писал стихи и в том числе поэмы, влюблялся, эпатировал общественность (однажды явился на приём в кружевных панталонах без нижнего белья – барышень немедленно вывели из комнаты). С разрешения Инзова, объездил весь Крым, часто гостил в Каменке, где практически вплотную подошёл к заговорщикам, позднее ставшим Южным обществом. Но поведение и репутация Пушкина, несмотря на весь его гений, никак не свидетельствовали в его пользу. «Как человек, он мне не понравился, — свидетельствовал декабрист Н. В. Басаргин, познакомившийся с Пушкиным в это время. — Какое-то бретёрство, самодовольство и желание осмеять, уколоть других. Тогда же многие из знавших его говорили, что рано или поздно, а умереть ему на дуэли»

Пушкин, привыкший потакать любому своему желанию, умудрился затеять роман с супругой одного из хозяев дома – братьев Давыдовых, да ещё и осмеять впоследствии и любвеобильную даму, и недалёкого рогоносца-мужа. Разница между великолепными, глубокими, лучшими в России стихами и невыносимым, зачастую просто хамским поведением «нашего всего» была огромной.  Прощать Пушкину все его выходки за стихи предпочтут потомки, а современники просто запрещали молодёжи водиться с этим человеком. 

Когда  по просьбе друзей Пушкина перевели из Богом забытой Бессарабии в Одессу, более шумную и оживлённую, его новый начальник, граф Воронцов, не пожелал опекать Пушкина, как почти два года делал добрейший Инзов. После ряда скандалов и перлюстрированного кощунственного письма терпение Петербурга лопнуло – и Пушкин был отправлен в родовое село Михайловское, без права выезда оттуда, под надзор родных и обязательный присмотр местного священноначалия. 

Новый Пушкин

Именно здесь, в Михайловском, поэт пережил целый ряд кризисов – и от прежнего нахального бретерства и глупой бравады не осталось и следа. Восстание декабристов – и казнь друзей, переосмысление всей жизни,  наконец, тяжёлое взросление и трезвление привели к тому, что Пушкин стал новым человеком – при этом оставшись Пушкиным. Этот новый Пушкин оказался – вдруг! – отличным семьянином, нежным отцом и заботливым мужем. 

Он глубоко и всерьёз занялся историческими изысканиями – и историческим анализом; примирился с Богом, вёл переписку с митрополитом Филаретом. Нового поэта заметил и оценил Николай I, сказав придворным: «Пушкин теперь мой!» и взявший его под свою персональную цензуру. Впрочем, эксперимент по приручению Пушкина провалился. Для своих современников ещё со времен бурной молодости поэт так и остался чем-то вроде постоянной точки приложения сплетен, неистощимого источника солёных каламбуров, анекдотов и пикантных историй. Другого Пушкина, в сущности, не знали и не особенно хотели знать. 

Чего стоит, например,  тираж журнала «Собеседник», организованного Пушкиным: 600–700 экземпляров. При этом журнал Ф. Булгарина насчитывал больше 2000  подписчиков. С 30-х годов постоянным рефреном со стороны публики по отношению к Пушкину было «исписался». Друзья поэта поддерживали его, но жить становилось все дороже, семья – всё больше, стресс – всё сильнее, а понимания, как жить, – всё меньше… 

Враги, тем не менее, не собирались отступать. Сейчас уже невозможно точно установить, кем конкретно была придумана и разыграна вся эта отвратительная сцена с письмами из Ордена Рогоносцев, почему с такой радостью люди принимали участие в травле. Впрочем, Ю. М. Лотман отвечает на этот вопрос так: «У Пушкина было много врагов. Ошибочно было бы представлять мир, в котором поэт вращался в последние годы, как вертеп преступников или скопище театральных злодеев. Однако развращающее действие победы, одержанной Николаем I на Сенатской площади, только во второй половине тридцатых годов стало сказываться в полной мере. За несколько месяцев до дуэли Пушкин писал Чаадаеву: "Наше современное общество столь же презренно, сколь глупо"… Пушкин, не мысливший жизни без чувства собственного достоинства, вызывал раздражение у людей, не имевших достоинства или утративших его в различных компромиссах с совестью. И сейчас они со злорадным любопытством наблюдали и торопили события, рассчитывая насладиться зрелищем унижения поэта».

Рисунок из альбома Е. Ушаковой. Портрет Натальи Николаевны Гончаровой

Последнюю дуэль Пушкина остановить было некому. И хотя хоронили Пушкина так, как ещё никого из писателей и поэтов, так, что пришлось разобрать стену дома, чтобы бесконечные толпы народа смогли прийти и проститься с ним, оценить вклад Пушкина в русскую литературу по достоинству было слишком трудно – потому что  «большое видится на расстоянии». И тут оказывается, что Пушкин-шалопай, несносный и анекдотический персонаж, которого, по словам Николая I «насилу заставили умереть по-христиански», – «пророк и больше, чем пророк».  

Пройдёт несколько лет – и статьи Белинского внезапно заставят Россию увидеть, что же такое – наш Пушкин, почему это сокровище и почему это именно наше сокровище. А ещё почти полвека спустя в своей знаменитой речи на заседании Общества любителей российской словесности Достоевский скажет о всемирной, фантастической «отзывчивости» Пушкина – и о том, что для России Пушкин является практически пророком, указывающим, куда ей идти, и дающий глубочайшие ответы на «проклятые, вечные» вопросы. А для В. Ходасевича, блестящего поэта Серебряного века, глубокого и умнейшего литератора, имя Пушкина было паролем и святыней, этим именем «нам аукаться, … нам перекликаться в надвигающемся мракe». Стоял 1921 год, и мрак становился всё непрогляднее.
  
Теперь день рождения поэта – это Всемирный день русского языка. И как не вспомнить живого, страстного, порывистого, горького и смешливого – настоящего живого Пушкина – именно в этот день. 
  

Также по теме

Новые публикации

Международный творческий конкурс «Всемирный Пушкин», учреждённый фондом «Русский мир» и музеем-заповедником А. С. Пушкина «Болдино», подводит первые итоги. Объявлен шорт-лист, куда вошли 16 финалистов. Все они приедут в Болдино и станут гостями XI Ассамблеи Русского мира. Об итогах конкурса рассказывает директор музея «Болдино», председатель жюри Нина Жиркова.
150 лет назад, 18 октября 1867 г., состоялась церемония передачи Аляски под юрисдикцию Соединенных Штатов. Это стало возможным благодаря подписанному Россией и Северо-Американскими  Соединёнными Штатами договору.
Работа фестиваля в самом разгаре. Но первый рекорд уже есть – по количеству участников нынешний фестиваль – самый представительный: более 25 тысяч гостей из 180 стран. При этом желающих попасть было как минимум в два раза больше. Участники уверены, что фестиваль в Сочи станет историческим  событием.
«Русский язык в международном образовательном пространстве» – тема одной из сессий проходящего в Сочи IV Международного педагогического форума «Текст культуры и культура текста». Преподаватели русского языка обсудили состояние и существующие тенденции в преподавании русского языка в их странах.
«Жизнь за границей  до сих пор представляется для многих россиян чем-то вроде желанной страны за морем-океаном, от которой никто добровольно не отказывается. Поэтому рассказ моих детей  о намерении вернуться после заграничной командировки на родину вызывал у знакомых недоумение, и им всё время  приходилось подбирать слова как бы в оправдание».
14 октября в Любляне (Словения) прошла региональная конференция по поддержке и сохранению русского языка вне России. В ней приняли участие преподаватели и издатели из России, Австрии, Венгрии, Италии, Словении и Хорватии.  Они обсудили языковую ситуацию в отдельных странах  региона, особенности обучения двуязычных детей вне языковой среды и другие вопросы.
«Хлеб – всему голова». Это мы помним с детства. Каждому из нас наверняка говорили: «Ешь суп с хлебом!» «Уважай хлеб, не кроши его на стол!»  В школьной столовой обязательно на видном месте висела пословица про хлеб. 16 октября  отмечается Всемирный день хлеба, а мы расскажем о том, как ценили хлеб на Руси.
В этом году Вильнюс на Покров не убрался первым снегом, как в старину, а погрузился в зарядивший надолго дождик. Такой мокрой осени в Литве не было, как выяснилось, целых пятьдесят лет… Но участникам и зрителям  фольклорного фестиваля «Покровские колокола» плохая погода помехой не оказалась.