RUS
EN
 / Главная / Публикации / «Надо жить путешествуя»

«Надо жить путешествуя»

Георгий Осипов31.05.2017



Первый памятник Константину Паустовскому без малого полвека спустя после его смерти был поставлен не в России, не в его родной Москве, а в до мозга костей космополитичной, де-юре украинской Одессе. Там в 1920-е молодой Паустовский начинал репортёром в давно ставшей легендой газете «Моряк». 

Памятник этот в образе сфинкса. Сфинкса, всё в этой жизни ведающего и хранящего некое тайное знание. Могучего, с широченными плечами и огромными лапищами. Сам Константин Георгиевич с его с развитым чувством юмора над ним, без сомнения, немало посмеялся бы. «Если у людей телосложение, то у меня теловычитание», – это он о себе.

И всё же памятник не случаен. Он – символ многих загадок, которыми доныне полны жизнь и творчество писателя. Не для их ли – хотя бы частичного – разрешения и был создан четверть века назад совершенно уникальный в истории русской литературы и журналистики «монографический» журнал «Мир Паустовского»? 

Потомок гетмана и турецкоподданой

Поразительно, но в писателе, 125-летие которого мы сегодня отмечаем и который сегодня является одним из литературных символов России, почти не было собственно русской крови. Поляк по матери, потомок украинского гетмана Сагайдачного по отцу да темпераментная бабка из пленных турчанок... 

Не эта ли гремучая смесь бродила в душе Паустовского, «москвича по рождению, киевлянина в душе» (как он сам говорил) всю жизнь, гоняя его по самым невероятным и труднодоступным уголкам сначала Российской империи, потом Советского Союза, а под конец жизни, после падения железного занавеса – и мира? «Надо жить путешествуя», – говаривал он.


Памятник К. Г. Паустовскому в Одессе. Фото: dumskaya.net

И как только с такой биографией и таким характером он ухитрился выжить в ту не самую, мягко говоря, комфортную для жизни и творчества эпоху? «Паустовский ухитрился прожить время безумного восхваления Сталина и ни слова не написать о вожде всех времён и народов. Ухитрился не вступить в партию, не подписать ни единого письма или обращения, клеймящего кого-нибудь», – писал уже в новые времена его литературный секретарь. 

А мог и не уцелеть — хотя и старался держаться от власти подальше. Например, после того как снятый в 1935 году по его известной повести «Кара-Бугаз» фильм был положен на полку по чисто политическим причинам. Паустовский всё это прекрасно сознавал: неспроста последняя законченная книга «Повестей о жизни» в оригинале называлась «На медленном огне». И спас его, возможно, всё тот же вечно кочевой образ жизни. А также то, что он, в отличие от многих его современников, никогда не лез под софиты.

В 1965 году мир тем не менее ожидал присуждения ему Нобелевской премии по литературе — за «Повести о жизни». Сам Паустовский был настроен предельно скептично: «Старики (Жюри Нобелевского комитета. – Авт.), –  сказал он, – не смогут себе этого позволить. Второй раз подряд дать премию советскому писателю – не верноподданному! – не посмеют». И как в воду глядел – премия «уплыла» Шолохову.

При этом, как ни удивительно, основательного, подробного жизнеописания Паустовского, которое могло бы выйти, скажем, в старейшей книжной серии «Жизнь замечательных людей», не существует до сих пор. Конечно, есть «Повести о жизни». Но их герой Костик – совсем не точный портрет Константина Георгиевича Паустовского. Да и доведены они только до середины 30-х...

Доктор Пауст

Так когда-то назвал Паустовского Эммануил Казакевич. Имея в виду, конечно, его поразительную способность создавать вокруг себя полную непостижимой романтики, почти магии атмосферу. Об этом вспоминали многие из его очень разных (от Юрия Бондарева до Григория Бакланова) учеников в литературе. Он удивительным образом умел это сам, чрезвычайно ценил это умение и в других – читайте хотя бы описание зимней ночной писательской прогулки  по Царской тропе в Ливадии в удивительном рассказе «Горсть крымской земли».

Вениамин Каверин как-то сказал мне, что для него – да и для многих! – была непостижимой способность Паустовского заставить абсолютно любого человека вспоминать о том, каким он был в детстве и юности, причём вспоминать непременно лучшее. И советовал с годами побольше читать Паустовского.  

Марлен Дитрих на коленях перед К. Паустовским. Фото: moimir.org

Впрочем, не лучшим ли подтверждением настоящего мастерства «доктора Пауста» служит знаменитая и многократно описанная история с околдованной им великой Марлен Дитрих. Во время своего приезда в Москву она, не зная ни слова по-русски, просто опустилась перед ним на колени на сцене ЦДЛ. При этом она читала потрясший её рассказ «Телеграмма» не по-русски – по-английски!

Помню, как больше сорока лет назад, едва-едва приехав на практику в Тарусу, я попросил в местной библиотеке какую-нибудь книгу Паустовского, и мне принесли вышедший в той же ЖЗЛ сборник «Близкие и далёкие». С тех пор доводилось читать немало весьма объёмистых жизнеописаний самых разных великих людей. Но умение Паустовского сказать о любом выдающемся представителе человеческого рода – от Ленина до Пиросмани, от Эдгара По до Исаака Бабеля – минимумом слов максимум содержания (определить, научно говоря, духовный геном своего героя) мало с чем в нашей литературе можно сравнить. 

Его рассказ «Старый повар», например, сказал мне когда-то не меньше о Моцарте и его музыке, чем многие прочитанные впоследствии труды высокоучёных музыковедов. И можно лишь пожалеть о том, что планировавшаяся Паустовским своего рода «обобщающая» книга о великих представителях человечества осталась ненаписанной.

Неаполитанский залив и речонка Таруска

Не раз доводилось слышать: «Он же был всемирно известный писатель – почему после 1956-го не уехал?» Вопрос в сегодняшнюю эпоху пресловутой глобализации и всё большей условности государственных границ вполне естественный. 

Сейчас трудновато постичь, как по мере посещения всё большего числа экзотических (а экзотику Паустовский очень ценил) и очень красивых мест можно всё больше любить «эти бедные селенья, эту скудную природу». Правда, насчёт «скудной природы» Паустовский уж точно не согласился бы...

Город Таруса. Фото: chitalnya.ru

О чём и сказал однажды с предельной простотой: «Я не променяю Среднюю Россию на самые прославленные и потрясающие красоты земного шара. Всю нарядность Неаполитанского залива с его пиршеством красок я отдам за мокрый от дождя ивовый куст на песчаном берегу Оки или за извилистую речонку Таруску». Ту самую Таруску, над обрывом которой его и похоронят в июле 1968-го...

Правда, и доставалось ему иной раз за эту любовь изрядно. Паустовский сам описывает, как ругал его Пришвин после выхода «Мещёрской стороны». Мол, прославил её на весь Союз, а теперь пропала, сгинула та сторона – именно с подачи Паустовского! С понаехавшими дачниками, туристами и прочей праздношатающейся публикой. И наставлял молодого коллегу: «Никогда не живите в том краю, который описываете!» Справедливость слов Пришвина Паустовский, возможно,  по-настоящему осознал, только сделавшись живой достопримечательностью крохотного городка Тарусы, славе и благоустроению которой сам же немало и поспособствовал.

Также по теме



Новые публикации

Один из самых любимых и красочных летних праздников – Яблочный Спас. Так уж повелось на Руси, что три летних праздника, связанных с жизнью Христа, народ наш запомнил, как Медовый, Яблочный и Хлебный (Ореховый) Спасы. Из них из всех наибольший – Яблочный, он же – Преображение Господне. В ясный и тихий августовский день под перезвон колоколов в церквях с пением святят корзины с яблоками и грушами.
Фотограф Александр Химушин родился в Якутии, а живёт в Австралии. Его фотопроект «Мир в лицах» (The World In Faces) стал по-настоящему глобальным, охватив десятки народов, в том числе живущих в самых удалённых уголках планеты на разных континентах.  
Не Гарри Поттером единым. Современные российские детские писатели уходят от страшилок и сказок про инопланетян, возвращаясь к школьным повестям и рассказам о детстве. Эту тенденцию зафиксировала литературный критик, член экспертного совета книжного детского конкурса «Книгуру» Мария Порядина. В интервью «Русскому миру» она рассказала, о чём пишут современные авторы и почему дети не перестают читать книги.  
Неординарным выдался летний субботний вечер в Русском общественном центре Брисбена. Двести человек стали не только гостями и зрителями, но участниками долгожданного концерта мужского хора DustyEsky. Хор состоит по преимуществу из коренных австралийцев, но исполняет русские песни.
Чтобы лучше понимать причины сегодняшнего, зачастую негативного отношения к России со стороны Запада, необходимо обратиться к истории. Руководитель поддержанного фондом «Русский мир» проекта по созданию просветительского ресурса «Национальные мифы о России» Светлана Королёва объясняет, как получилось, что миф, сформированный ещё летописцами Средневековья, процветает и в эпоху Интернета.
В минувшие выходные Тотьма  – город небольшой даже по меркам Вологодской области – отметила 880-летие и провела традиционный День русской Америки. Город прославили солеварение и купцы-мореходы, торговавшие в Сибири и Америке. Именно уроженец Тотьмы Иван Кусков основал Форт-Росс в Калифорнии, и сегодня сюда приезжают официальные делегации из США и представители коренных американцев – индейцев.
Коучинг, вейпер, биткоин, опен эйр, лоукостер – что это всё такое? Почему наш «великий, могучий, правдивый и свободный» язык оказался настолько замусорен чужеродными вкраплениями? Почему депутаты пытаются бороться с засильем иностранных слов на законодательном уровне? И почему более спокойны филологи, которым, казалось бы, и полагается первыми бить тревогу?
80 лет назад, 12 августа 1937 года, с подмосковного аэродрома в Щёлково стартовал знаменитый перелет в Америку экипажа Сигизмунда Леваневского. Это была уже вторая попытка лётчика совершить беспосадочный перелёт через Северный полюс – первый потерпел неудачу из-за поломки самолёта. Как и другие арктические экспедиции советских лётчиков, стремившихся расширить границы возможного, тот перелёт до сих пор хранит свои тайны.