RUS
EN
 / Главная / Публикации / Елена Девос: Ключ от русского

Елена Девос: Ключ от русского

Анна Генова06.02.2017

Филолог Елена Девос, попав во Францию, решила перейти от теории к практике. Начала она с уроков русского местным жителям, а потом окончательно освоилась и написала книгу про свой опыт, примешав туда, конечно, множество житейских историй. Её роман так и называется – «Уроки русского». 

– Елена, расскажите, как Вы оказались во Франции и как Ваше журналистское образование помогло или помешало там адаптироваться?



– Я оказалась во Франции в 2000 году – приехала сюда работать в агентстве, которое занималось разработкой брендов и дизайном в рекламе. Я была совершенно очарована Францией в целом и Парижем в частности. Сейчас я понимаю, что это было, в общем, довольно наивное чувство, потому что я влюбилась прежде всего в язык и в эту совершенно невероятную взвесь истории, культуры, искусства, которой в Париже, как и во всех древних европейских городах, пропитан каждый камень. 

Позднее, когда Париж стал частью моей личной и семейной жизни, я увидела другое: тот же самый бред бюрократии, другое отношение к обучению, к образованию в целом и к школе в частности, другие социальные ценности и табу, чем те, что я знала в России. На журналистику я не возлагала никаких надежд, потому что те журналы, с которыми я сотрудничала в России, были уже обеспечены  французскими собкорами, да и меня уже больше интересовали другие проекты. Из журналистских навыков мне до сих пор помогает, наверное, умение найти нужный телефон и не бояться задавать вопросы. Но ведь тут не имеет значения, Франция или не Франция. 

– На обложке Вашей книжке «Уроки русского» в шутку стоит надпись «Не одобрено посольством Франции». Вам приходилось как русской иммигрантке сталкиваться со сложностями французской бюрократической системы?

– Вы знаете, вопрос замечательный, но чтобы ответить на него, мне не нужны прилагательные «русский» и «французский». Потому что не в них смысл. А смысл будет вот в чём: приходилось ли вам, как человеку, сталкиваться с бюрократией? Потому что чиновничьи системы не относятся ни к какой стране, ни к какой национальности. Мне иногда кажется,  они все объединены между собой, как будто чиновники все заканчивали одну высшую школу, они ведут себя одинаково, они живут в Бюрократии. Это такая особая страна, в которой нам никогда не получить гражданства. Заходя в кабинет, мы все автоматически становимся иммигрантами, которым надо всегда что-то доказывать и бороться за свои права. Кафка про это гораздо раньше и гораздо лучше меня рассказал.

– Что Вас подтолкнуло к тому, чтобы начать давать уроки русского языка?

– Помню до сих пор это непередаваемое чувство, с которым я поняла, что делиться знаниями нужно именно вот так: захватывающе интересно, с уважением к ученику, с презрением к запутанным и тупым формулам, со стремлением к прозрачной пушкинской сложности. Мне кажется, преподавание, как и перевод текста, начинается с потребности поделиться тем, что любишь. Мне просто хотелось поделиться с кем-то своим восхищением:  вот как прекрасен этот язык, вот как написан тот или иной учебник, как написана та или иная книга. Это случилось, когда мне было 22 года, – я стала преподавать русский иностранцам.

Вот так и можно прививать интерес: увлекая персонажами, поощряя различные хобби, предлагая всё, что есть под рукой: кино, театр, видео, аудиокниги. Сеять щедро, зная, что всходы, возможно, появятся только через 10–15 лет, но зная твёрдо, что непременно что-нибудь прорастёт

– Насколько билингвальные дети во Франции любят читать по-русски? Как эту культуру, этот интерес можно им прививать?

– Вопрос, прежде всего, в том, не на каком языке, а что дети любят читать. Дети, на скольких бы языках они ни говорили, любят читать хорошие – то есть остроумные, весёлые, необычные и увлекательные книги. Ну и есть ещё у каждого конкретного ребёнка плюс-минус две-три области, в которых лежат его личные интересы: допустим, бабочки, дельфины и самолёты. Значит, если мы хотим, чтобы дети читали по-русски, у нас должен быть достаточный запас таких книг на русском языке. И не только книг, сначала это могут быть не книги, а фильмы или мультфильмы, комиксы – ничего страшного в этом нет. У меня к Конан Дойлу, Памеле Трэверс, Жюлю Верну и Александру Дюма дети пришли через фильмы. Вот так и можно прививать интерес: увлекая персонажами, поощряя различные хобби, предлагая всё, что есть под рукой: кино, театр, видео, аудиокниги. Сеять щедро, зная, что всходы, возможно, появятся только через 10-15 лет, но зная твёрдо, что непременно что-нибудь прорастёт. 

– Какие яркие русско-французские события Вы посещаете, в каких участвуете? Вообще насколько русская культура жива и актуальна во Франции?

– Я, кажется, участвую только в живых и неформальных событиях русской культуры. Например, в  магазине русской книги Librairie du Globe замечательные литературные чаепития проходят, я часто туда захожу. Максим Жедилягин собирает прекрасных людей,  и вместе они воплощают в жизнь всякие замечательные идеи: празднование Масленицы на Сене, например, с музыкальными экспромтами, выпечкой блинов и общением на родном языке. 

Вообще это здорово, когда соотечественники собираются и общаются между собой между делом, просто во время обеда: деловые русские обеды на La Defense я считаю ещё одной отличной традицией, которую все русскоязычные люди в Париже (кстати, и голландцы, и немцы, и французы туда с удовольствием приходят поговорить по-русски), я надеюсь, будут поддерживать и развивать. Ещё, мне кажется, людей всегда будет восхищать русское искусство, литература, музыка, балет – нет у этой красоты никаких преград, и, может быть, именно этой красотой, по Достоевскому, спасётся мир. 

– Репетиторство считается частью сферы обслуживания. Как вам удается не просто «обслуживать» учеников, а удерживать их интерес и уважение?  

– Да, если поддаться обаянию рыночной экономики, мы многие профессии можем отнести к сфере обслуживания, правда? Учитель обслуживает ученика, няня обслуживает ребёнка, журналист обслуживает читателя. Но ученик всё-таки вряд ли будет относиться к учителю как к продавцу жвачки, так же как и ребёнок, скорее всего, просто полюбит хорошую няню и будет ненавидеть плохую, а про читателей и писателей я уж вообще молчу. 

Да, я чувствовала во время уроков интерес и уважение, но вот именно ваш вопрос заставил меня вспомнить, что у меня никогда не было задачи их получить и удерживать относительно своей персоны. Я прежде всего думала о предмете. И если хотела что удерживать, то только внимание – но это  психологическая задача другого плана. Мне, понимаете, предмет было жалко «не донести», хороший предмет как-то не так преподать, разочаровать ученика. И были у меня чудесные ученики, да. Поэтому проблем с дисциплиной не было. С детьми, конечно, надо находить какие-то новые ходы, чтоб удерживать внимание, но даже там ласка, интерес к человеку, не только к безликому «ученику», к его заботам и чаяниям,  – это всё действительно творит чудеса.

– Каков реальный спрос на уроки русского во Франции?

– У меня был только опыт частного преподавания, а там насчёт запросов и спроса сложно обобщать. Я могу лишь сказать, что очень часто языки с репетитором здесь, во Франции, учат просто потому, что язык нравится, а не потому, что он будет сейчас или в дальнейшем нужен по работе, в карьере, и так далее – похоже, европейцы по ментальности своей более настроены на здоровый индивидуализм. И, конечно, в отдельную категорию можно вынести уроки русского «по семейным обстоятельствам»:  если один из супругов из России, то в семье, я замечала, русский язык стараются сделать родным для всех членов семьи.

– О чём будет Ваша следующая книга?

– Это воспоминания, которые заперты в старом пианино. Знаете, раньше у старых пианино был ключик, на который учитель запирал инструмент от ученика, чтоб тот на перемене не баловался. И много чего, оказывается, может быть заперто так на ключ: первые уроки музыки, первые разочарования, первая любовь. И называться книга будет «Ключ от пианино». 

Также по теме



Новые публикации

В программе освоения Дальнего Востока государство придаёт большое значение переезду семей старообрядцев из Южной Америки. Первые попытки сложились не слишком удачно. Но теперь власти на самом высоком уровне намерены сделать всё, чтобы возвращение староверов на свои исконные дальневосточные земли стало как можно более массовым.
История России и пути православия в России неотделимы от истории многочисленных ересей. Почему такое широкое распространение получали секты? Очевидно, людей не удовлетворяла та духовная жизнь, которую им предлагала официальная церковь. По своей простоте и неучёности или наоборот – из-за слишком высоких духовных запросов, но люди искали своего бога – и своих путей к нему. Иногда эти пути были нелепыми, иногда – чудовищными.
Изучать гаммы или бегать по поляне с сачком, слушая птиц, – что лучше для приобщения ребёнка к музыке? Эта проблема стала основной темой шестой сессии Научного совета, который собрался в музее-усадьбе Петра Ильича Чайковского в Воткинске (Удмуртия). Сессия собрала ведущих исследователей в области теории и преподавания музыки из более чем тридцати регионов России.  
Ни для кого не секрет, что в наши дни в вузах Италии в области преподавания русского языка как иностранного существует ряд трудностей: в группах очень много студентов, посещение занятий для них свободно, а количество аудиторных часов невелико. В таких условиях необходимо давать учебный материал в короткие сроки, в максимально концентрированном виде и в занимательной форме.
Очень часто приходится слышать то про одно, то про другое: не женское это дело. Тем не менее даже в патриархальной дореволюционной России жили женщины, которых не останавливало непонимание близких, неприятие общества, невозможность получить хорошее образование и нормально заниматься любимым делом.
Мы привыкли, что Аляска — это где-то далеко. Очень далеко, другой край света – и географически, и исторически. Без малого полтора столетия прошло с тех пор, как над Ново-Архангельском, впоследствии ставшим Ситкой, взвился флаг Северо-Американских Соединённых Штатов. Но есть люди, которые сохраняют добрую память о русском присутствии в Америке.
В Год экологии Московский зоопарк разработал необычный проект – экокультурный маршрут с посещением уникального в России Центра воспроизводства редких животных. Идея оказалась настолько востребованной, что на первый тестовый тур пришло почти триста заявок от желающих. Зачем зоопарку заниматься туризмом, рассказывает заместитель генерального директора Московского зоопарка Евгения Пономарёва.
История взаимоотношений Швейцарии с Россией исчисляется столетиями, и её поворотным моментом принято считать Венский конгресс 1814–1815 годов, на котором Александр I принял для России решение стать одним из государств – гарантов постоянного нейтралитета Швейцарии. Особенно важную главу в отношении двух стран составила история небольшого, но активного сообщества русских эмигрантов-марксистов.