RUS
EN
 / Главная / Публикации / Мариан Шварц. Лёгкая трудность перевода

Мариан Шварц. Лёгкая трудность перевода

Анна Генова 25.04.2016

Лауреат премии «Читай Россию» Мариан Шварц  перевела на английский свыше шестидесяти томов русской поэзии и прозы – от Толстого и Лермонтова до Шишкина и Геласимова. О своей работе, выборе писателей и знакомстве с Ниной Берберовой Мариан рассказала в интервью «Русскому миру».

‒ Вы работаете переводчиком всю жизнь. Почему Вы выбрали именно такой путь, и почему именно эту языковую пару: английский ‒ русский?


‒ Честно говоря, никакого «пути» я никогда не выбирала ‒ просто так получилось. Не забывайте: я выросла в шестидесятых и начала переводить в семидесятых – это были времена особые, так называемая «культурная революция». В то время всё изменилось – нравы, политика, статус женщин. О своей собственной судьбе мало заботилась. Хотя, возможно, мне так только казалось. 

После окончания магистратуры я начала работать редактором в Нью-Йорке, но продержалась на службе всего два года. Хотелось больше путешествовать, работать для себя и больше переводить. Так я и сделала. Когда переводческих заказов не было, работала редактором на временных проектах. Постепенно я совсем перестала редактировать, и только переводила – романы, рассказы, также биографии, критику, философию, историю.

Русский язык я начала учить ещё в 18 лет, когда училась в Гарварде. К этому времени я уже довольно хорошо знала французский, впоследствии занималась испанским и чешским. Начала  переводить с русского, когда очень серьезно увлеклась русской литературой начала XX века. Я написала магистерскую работу о Цветаевой. Первой публикацией стал отрывок из книги Маяковского «Мое открытие Америки», и первая книга в переводе – сборник статей русской интеллигенции «Вехи». До сих пор я часто перевожу тексты, написанные в 1910-х, 1920-х ‒ Берберову, Цветаеву, Булгакова, Олешу и других.

‒ Открыть нового писателя для широкой публики удаётся немногим. Почему Вы решили перевести роман Леонида Юзефовича «Костюм Арлекина», за который в результате получили премию «Читай Россию/Read Russia» 2014 года?

‒ До развала Союза мы на Западе мало знали о том, что пишут современные писатели внутри страны, и в 1990-х я с нетерпением ждала новых имён. Расспросила друзей, почитала критику, и от многих услышала одну и ту же фамилию – Юзефович. Когда прочла «Костюм Арлекина», очень полюбила сыщика Путилина и перевела книгу без контракта. Только потом нашёлся грант, а затем и издатель. Его рассказ «Гроза» был опубликован в моём переводе. Сейчас я как раз оканчиваю перевод возможно его самого известного рассказа – «Песчаные всадники».  Тоже без контракта, но надежда найти издателя есть.

‒ В идеалистической картине мира переводчик – тот, кто сидит за огромным столом с живописно разбросанными бумагами и переводит гениальный роман. Насколько жизнь отличается от вымысла?

‒ Я работаю в весьма цивилизованных обстоятельствах в небольшом городе Остине, штат Техас, в небольшом отдельном домике, который находится позади нашего основного дома. Стол и правда огромен. И экран огромен, так как я перевожу только на компьютере. Кое-какие словари имею только в старом, бумажном формате.  Над столом висит картина, написанная украинским художником, которого зовут Феодосий Гуменюк. С ним и другими студентами мы дружили ещё в Ленинграде, когда учились на филфаке ЛГУ. 

‒ В прошлом году Вы и переводчица Розамунд Бартлет были отмечены специальными призами Read Russia English Translation Prize за осуществлённые одновременно переводы «Анны Карениной». Расскажите, когда Вы переводили роман Толстого, уже было известно, что Ваша коллега его тоже переводит? Была ли своего рода конкуренция между вами?

‒ Нет, я не знала о другом переводе. Я начала свой ещё в конце прошлого века, просто отложила его на десять лет. И теперь никакой конкуренции не чувствую. У нас всё – и взгляды на текст, и цели – разнятся. Мы впервые встретились и познакомились только на Конгрессе переводчиков в Москве два года назад. Между нами очень много общего.

‒ Как часто Вы общаетесь с коллегами по цеху, есть ли у Вас свой профессиональный круг, или каждый живет своей жизнью и особо не пытается «обмениваться опытом»?

‒ Англоязычные переводчики с русского (не все, конечно) общаются постоянно. В США мы встречаемся каждый год на конференции American Literary Translators Association. Круглый год обмениваемся новостями, вопросами в Фейсбуке и в сообществе Russian Translations. Англичане общаются даже больше – страна маленькая.

‒ Вы являетесь основным переводчиком сочинений Нины Берберовой ‒ человека совершенно уникального, можно сказать, летописца Русской эмиграции. Как вы с ней познакомились и как американцы воспринимают её сочинения?

‒ Это огромный вопрос! Если собрать всё, что я хотела бы по этому поводу сказать, то хватит на отдельное интервью.  Коротко: меня познакомил с ней мой бывший профессор и сам блестящий переводчик Ричард Сильвестер, который знал её и переводил её книгу «Железная женщина». Он попросил меня работать с ним над переводом. 

В то время (1981) я жила в Нью-Йорке, и тогда я начала регулярно ездить к ней в Принстон работать над переводом, пока Сильвестер был в Москве. Я спросила у неё, не писала ли она когда-либо художественной прозы. О ней было известно, что она была незаконной женой Ходасевича и написала «Курсив мой» ‒ достаточно скандальную, но важную книгу. Абсолютно все слависты её изучают, даже когда считают, что не всё там – чистая правда. Она мне подарила свой экземпляр сборника «Облегчение участи», и я начала переводить.  Мы дружили вплоть до её смерти в 1993 году и часто говорили по телефону после того, как я вернулась к себе в Остин.

Берберова прожила 25 лет во Франции и в возрасте 49 лет уехала в Америку, не зная английского языка и почти без денег. Она написала замечательный рассказ «Большой город» о человеке, только что приехавшем в Америку. Хотя он написан от лица мужчины, персонаж всегда мне напоминал её. Безусловно, она многих здесь уже знала, но сама нашла свой путь, и в итоге имела значительный успех, правда, в достаточно узких кругах. 

Она скучала, я думаю, по России, но ничуть – по Советскому Союзу. Её чуть не убила поездка туда в конце 1980-х. Берберова всё знала о России умозрительно – ведь она постоянно принимала гостей и новых эмигрантов из Союза, но не видела всего, что там происходило, своими глазами. Этот визит был для неё неким потрясением. Её огорчило то, что она назвала тогдашней грубостью и города (Петербурга), и людей по контрасту с тонкостью и изяществом времён её молодости. Её радость от появления своих произведений в России сильно затмило впечатление от современной русской советской культуры. 

Берберова была живой связью с ушедшим поколением – не только Ходасевичем, но и Блоком, Горьким и многими другими. Каждое воспоминание о них бесценно. Она мне рассказывала, что исследователи приезжали уточнить у неё отчества давно ушедших. То есть когда читаешь в каком-то тексте «А. А. такой-то», она помнила ‒ Адам Аркадьевич или Антон Афанасьевич. Такие детали трудно найти, а она просто знала. 

Повести Берберовой я люблю прежде всего за то, как они написаны: изящно, интеллигентно, без всякого притворства, ‒ и восхищаюсь её умением писать от лица стольких различных персонажей. Эти повести предлагают особый взгляд на особый мир русских эмигрантов на заре ХХ века. Они передавали тон, ментальность, мировоззрение людей, которые потеряли всё и точно знали, что никогда не увидят страны своей молодости. 

‒ Вы познакомили англоязычного читателя с современной русской прозой ‒ Геласимовым, Шишкиным, Дарьей Вильке. Кого ещё из современников, может быть, молодых авторов, Вы хотели бы перевести?

‒ Я бы с удовольствием перевела ещё раз и Славникову, и Юзефовича.  Каких ещё? Кузнецова, Лукьянова, Элтанг, например, ‒ правда, они далеко не молодые.  Молодых я мало знаю, к сожалению.

‒ Испытываете ли Вы «трудности перевода»?

‒ Самое трудное для меня ‒ это стремительное преобразование русского языка. Из-за того что я в России не живу, следить за этим сложно. Мои преподаватели родились в конце ХIX ‒ начале ХХ века, и выросли они в Питере. Тот язык я прекрасно понимаю, с ним неплохо справлюсь. А вот современный русский язык приобрёл не только новые слова и выражения, но и новые ритмы, вкусы, тона мировоззрения. В некотором смысле он ближе к современному английскому, и это меня страшно увлекает. Надо русский переводить актуально, передавая его потрясающую изобретательность!

Также по теме



Новые публикации

Два года назад в Каирском университете открылась кафедра русского языка и литературы. Организовать всё с «нуля» пригласили профессора русской литературы, доктора филологии Макарем аль Гамри, в чьём послужном списке высокие должности в старейшей египетской «кузнице» русистов-филологов университете Аин Шамс и «арабская Нобелевская премия» по литературе. Чья профессия уже нечто большее – полвека служения русской и арабской литературе.
Эксперт по брендингу городов Василий Дубейковский так и поступил три года назад и не жалеет. В Урюпинске есть то, чего точно нет во многих других российских городах – например, горнолыжный склон в степи, цветомузыкальный фонтан, а скоро там откроется филиал московского вуза. Неудивительно, что делегации из других областей приезжают сюда перенимать опыт, как налаживать жизнь в малых городах России.
12–14 мая в Полтавской области  прошли мероприятия в рамках культурно-гуманитарного проекта «Наш Гоголь». Проект был организован общественной организацией «Объединение соотечественников "Мирные инициативы – развитие"» при поддержке фонда «Русский мир».
В наших СМИ все чаще всплывает тема староверов. Семьи староверов из Боливии, США, Уругвая и Австралии возвращаются в Россию – люди вступают в программу переселенцев, репатриируются, государство выделяет им землю на Дальнем Востоке и надеется, что трудолюбивые и любящие Россию староверы окажутся той самой «закваской», «прививкой настоящего русского крестьянства», которая спасёт страну от развала и превратит её в рай на земле.
Сергей Садовников, историк-архивист по образованию и редактор журнала «Военная археология», с 1989 года занимается поиском пропавших без вести солдат Великой Отечественной. По его мнению, поисковое движение – самое массовое и действенное общественное движение в России. Мы поговорили о работе поисковиков, о том, что в ней главное, и о движении в целом.
4 мая в передаче «Личность и государство» (канал ОТР, программа «ПРАВ!ДА?!») депутат Государственной Думы Евгений Фёдоров несколько раз повторил: «25 лет назад мы жили на 14 % мирового продукта, а сейчас — на 1 %». Откуда взялись эти цифры и как справедливо оценить те изменения, которые произошли в российской экономике и обществе за последние четверть века?
Фронтовые письма легли в основу новых туристических маршрутов, которые откроются в разных уголках страны в этом году. Стали известны восемь победителей конкурса военно-исторических маршрутов «Гордись, страна, своими отважными сынами!», организованного Российским военно-историческим обществом. Авторы трёх победивших турмаршрутов провели первые экскурсии для корреспондента «Русского мира».