Музей на все времена

Память о войне в смоленской деревушке

Дикий вой немецкого снаряда. Страшный грохот и разлетающиеся в разные стороны комья земли. Душераздирающий нечеловеческий крик, от которого мороз по коже. Раненный солдат сломя голову несется в лес и мгновенно исчезает за деревьями. Двенадцать сослуживцев отправляются за ним - его нужно найти и спасти. Но он словно сквозь землю провалился. Никто и не надеялся увидеть его уже живым. А через какое-то время боец, пройдя восемь километров, стоял возле госпиталя в деревне Щекино. Руками прижимал свою каску к животу, в которой собрал выплывшие внутренние органы. Дошел, в глазах потемнело… и потерял сознание. Этим солдатом был фельдшер Герман Архипов. А ранило его в боях на Смоленщине, около сожженного дотла во время войны села Кулагино. Эту историю уже десятки лет рассказывают посетителям Музея боевой славы 39-й армии в деревне Троицкое Духовщинского района.

Троицкое утопает в зелени, налившейся после дождя. И встречает нас пустынными улицами. В воздухе повисла звенящая тишина. Но внезапно ее нарушают мелодичная залихвацкая соловьиная трель и «кряхтение» мотоцикла. Наша редакционная машина тормозит около серого здания с невзрачной вывеской «Магазин». Мы заблудились.

- Музей? - переспрашивает старушка, встретившаяся мне на пороге. - Милая, так тебе обратно повернуть нужно. Проехала.

За колонной высоких берез спряталась сельская школа. У ее дверей - руководитель Музея боевой славы 39-й армии Лариса Ручкина в окружении трех учениц.

- В музее представлены материалы о воинских частях и соединениях 39-й армии, - рассказала Лариса Евгеньевна, ведя нас по узкой тропинке. - Она освобождала Смоленщину от немецко-фашистских захватчиков во время Великой Отечественной войны.

Наша делегация останавливается около синего деревянного дома, на котором гордо красуется надпись «Музей боевой славы 39-й армии». В тесном коридоре на нас сурово смотрит женщина со знаменитого советского плаката «Родина-мать зовет!». Взгляд приковывают пробитые, проржавевшие каски, аккуратно разложенные на полке. Возникает чувство, словно заглянул в чей-то большой фотоальбом. Кругом черно-белые портреты бойцов и снимки, на которых запечатлены минуты страшных боев: подбитые автоколонны, разрушенные блиндажи и уставшие солдаты. Под стеклами стареньких стеллажей шоколадного цвета – дивизионные газеты, гимнастерки, вещмешки…

На столах множество стопок из пожелтевших писем, перевязанных цветными лентами. А еще внимание привлекает печка из красного кирпича, словно «выстроившаяся» по стойке смирно в центре дома. Ее Лариса Ручкина топит сама.

- Наш музей не отапливался около 12 лет. Сначала все исправно функционировало, но потом разморозились трубы, - объяснила она, заметив мой удивленный взгляд. – Средств на ремонт так и не появилось. Позже поставили обогреватели. Но из-за них в помещении стала появляться плесень. А потом к нам в гости приехал внук солдата, погибшего при освобождении c. Кулагино. Благодаря его участию в музее появилась печь - «русское чудо». Теперь живем и горя не знаем. Сырости нет, даже смогли сделать в доме небольшой косметический ремонт.

Свои детские годы Лариса Евгеньевна провела в Троицком, а сейчас учит ребят в родной школе. Музей стал для нее частью жизни. С улыбкой вспоминает, как она и другие малыши-школьники сидели на коленях у ветеранов, приехавших на встречу однополчан, слушали их истории и ели вкусные конфеты.

- Здесь в 60-е собрались ветераны 124-й отдельной стрелковой бригады и 178-й Кулагинской Краснознаменной стрелковой дивизии, - рассказала Лариса Евгеньевна. - Они решили: в деревне Троицкое нужно сохранить память о людях, защищавших эту землю. Началось все с небольшой классной комнаты. А потом недалеко от школы установили памятник со специальной проектировкой. Внутри огромного постамента сделали помещение, куда вскоре и перекочевали экспонаты. Но из-за постоянной сырости они пробыли там недолго. А уже в 1968-м построили здание, в котором мы сейчас находимся. Основателями музея стали учителя: бывший директор Афанасий Иванович Савельев и учитель истории Нина Васильевна Емельяненкова. Сейчас в фонде музея хранятся вещи, когда-то подаренные ветеранами – более 5 408 экземпляров.

Ученицы слушают Ларису Евгеньевну внимательно. Хотя каждая из них уже знает историю появления музея наизусть. Шаг вперед делает шестиклассница Маша с русыми волосами, затянутыми в пушистый «хвост» на затылке. Выдержав секундную паузу, она показывает на снимки военных лет.

- На этих стендах отображен боевой путь 178-й Кулагинской Краснознаменной стрелковой дивизии, - чеканит девочка. - Она сформировалась в 1939-м в Алтайском крае. Первый день войны застал солдат в Омске. А 12 июля 1941-го они приняли боевое крещение в районе города Ярцево Смоленской области. Фотографии нашему музею подарил Виктор Кондратьев.

- Он служил в 178-й дивизии, - тут же дополняет руководитель музея. - В своих письмах Виктор рассказал, как стал военным фотографом. Однажды его вызвал командир, прослышав, что у Кондратьева есть фотоаппарат. Виктор Алексеевич получил задание - снимать боевые действия. Конечно, сначала он возмутился и стал возражать. Ведь воевать нужно! Но командир ответил, что необходимо запечатлеть войну, чтобы другие видели и помнили.

На старых снимках - бой у хутора, минометчики меняют позиции, нескончаемые ряды деревянных крестов с немецкими надписями, подбитый фашистский самолет, неестественно прогнувшийся в спине боец - его зацепило шальной пулей…

- Здесь когда-то стояла каменная кулагинская церковь, - тихо произнесла экскурсовод, показав на фотографию с грудой кирпича и обломков. - Она была самой высокой точкой, и немцы установили на ней наблюдательный пункт. За это место шли ожесточенные бои, и церковь разрушили до основания. А потом так и не восстановили.

Гордость троицкого музея - картина, выполненная духовщинским художником Николаем Ивановым. Она упирается в потолок и занимает полстены. Темными красками на ней изображена женщина, укутанная в потрепанный тулуп и поношенный платок. Кругом снег, а она тащит за собой остатки своего дома: пару кирпичей да котелок.

- А где это могло быть? - спрашиваю.

- Повсюду, - коротко отвечает Лариса Евгеньевна. – Художник рисовал с фотографии, но где она была сделана, никто до сих пор не знает. Наш район долго находился в оккупации. И в нем немало деревень, которые немцы стерли с лица земли. Например, село Кулагино сожгли дотла в 1943-м, а 97 жителей расстреляли.

Руководитель Музея боевой славы 39-й армии показывает особенные экспонаты. Черный складной нож, который всегда с собой носил юный разведчик 9-й гвардейской дивизии Владлен Ерещенко. Его не брали на фронт, но он, добавив себе год, все равно ушел. Выполнял задание и погиб. Простая алюминиевая ложка с нацарапанной датой на ручке - 1918 - 1945-й и надписью: «Люблю мясо, макароны и масло».

Но сердце маленького деревенского музея - письма, присланные ветеранами 39-й армии со всей России, которые рассказывали об опаленных огнем военных годах.

- Конвертами были заполнены целые ящики, - поделилась Лариса Евгеньевна. - Письма с воспоминаниями мы отложили отдельно, их получилось около 300. В память врезаются строки, которые написал ветеран 178-й Кулагинской Краснознаменной стрелковой дивизии Николай Вивчарь: «Я помню, как фашисты уничтожали мирных жителей на каждом шагу. Подходя к реке Царевич, мы видели, что немцы расстреливали местное население. По обочинам дороги на Кулагино лежали убитые. Среди них - женщина с маленьким ребенком. А еще я видел, как отважная девушка-партизанка была казнена врагами. На ее груди изверги вырезали наши советские звезды, отрезали ей язык, выкололи глаза и повесили в лесу».

Музею боевой славы 39-й армии уже более 50 лет. Здесь лежат стопки из книг-отзывов. В зеленой потрепанной тетради самое первое пожелание написано в 1968-м. Каждый год сюда продолжают приезжать гости из разных уголков страны: Санкт-Петербурга, Москвы, Казани, Калуги, Твери…

По словам руководителя, деревню уже нельзя представить без музея. А он держится на плаву, и помогают ему в этом все: учителя, одиннадцать школьников, односельчане и родственники ветеранов.

- Мы всегда ждем гостей, - провожая меня, с улыбкой произнесла Лариса Евгеньевна.

В этот момент к нам на велосипеде подкатил светловолосый восьмилетний мальчуган с озорным взглядом.

- Станислав, нужен нам музей? - спросила она.

Мальчишка покрутил головой, вскочил на своего «железного коня», отъехал пару метров и, повернувшись, важно сказал:

- Конечно, нужен!

Екатерина Сухопарова