19 июля исполнилось 120 лет со дня рождения одного из самых талантливых и изобретательных русских поэтов — Владимира Маяковского. Даже внешне стихи Маяковского легко узнаваемы, ведь поэт изобрёл для их записи особую форму — лесенку. Сделано это было отнюдь не из пижонства, не просто, чтобы выделиться из обилия поэтов Серебряного века. У лесенки есть вполне определённая задача: выделить основные интонационные элементы стиха.

Об это размере сам Маяковский писал: «Размер и ритм вещи значительнее пунктуации, и они подчиняют себе пунктуацию, когда она берётся по старому шаблону.

Всё-таки все читают стих Алексея Толстого:

                 Шибанов молчал. Из пронзённой ноги
                 Кровь алым струилася током…—

как —  
                  Шибанов молчал из пронзённой ноги…

Дальше:
                  Довольно, стыдно мне
                  Пред гордою полячкой унижаться… —

читается как провинциальный разговорчик:                

                  Довольно стыдно мне…

Чтобы читалось так, как думал Пушкин, надо разделить строку так, как делаю я:
 
                  Довольно,
                                  Стыдно мне…»

Ещё Маяковского можно считать одним из изобретателей советского плаката и рекламы. Об «Окнах РОСТА», в создании которых участвовал Маяковский, он писал: «Это телеграфные вести, моментально переданные в плакат, это декреты, сейчас же распубликованные на частушки, это новая форма, выведенная непосредственно жизнью, это те плакаты, которые перед боем смотрели красноармейцы, идущие в атаку, идущие не с молитвой, а с распевом частушек». Тексты «Окон РОСТА» отличались простотой и точностью характеристик, как в лубке или частушке, и во многом «виновником» этого был талант Маяковского-публициста.

С наступлением НЭПа усилия Маяковского сосредоточились на рекламе. Вместе со знаменитым художником и фотографом Александром Родченко он создал множество вывесок, рекламных плакатов и проспектов, этикеток и фабричных знаков. Впрочем, и здесь Маяковский был «на посту». «Мы не должны оставить это оружие, эту агитацию торговли в руках нэпача, в руках буржуа-иностранца. В СССР всё должно работать на пролетарское благо. Думайте о рекламе!» — писал он в 1923 году.

Создавая новую поэтику, Маяковский серьёзно расширил и возможности рифмы. Он широко использует неточную, ассонансную и приблизительные рифмы. Например: «голубо — любовь», «тоска — в очках», «спанья — коньяк», а ещё — составную рифму: «ад тая — проклятая» и др.

Особенно плодовит был Маяковский на изобретение новых слов, которыми часто переполнены его стихи. Конечно, создание новых слов было общим увлечением поэтов Серебряного века, но даже на их фоне Маяковский выделялся.

К юбилею поэта «Российская газета» составила список из десяти самых экстравагантных плодов словотворчества Маяковского:

«Голоштанный» — такую характеристику наряду с «голодным» получил в поэме «Владимир Ильич Ленин» народ, которому предстояло сделать выбор между Советами и буржуем.

За «Дрыгоножество» получает дом фаворитка Николая II балерина Кшесинская — в той же поэме о вожде мирового пролетариата.

«Сердцелюдый» — так называет поэт подобие человека, говоря о возможных жителях Красной планеты в поэме «Про это» («Если Марс, и на нём хоть один сердцелюдый, то и он сейчас скрипит про то ж»).

«Испавлиниться» в каждом окошке должны были цветы в строках трагедии «Владимир Маяковский».

«Молоткастым» и «серпастым» паспортом, извлечённым из широких штанин, гордился на зависть миру поэт в знаменитых стихах об этом документе.

Эпитет «задолицая» применил Маяковский в «Ленине»: «Вокруг, с лицом, что равно годится быть и лицом и ягодицей, задолицая полиция».

«Мясомясой» и «быкомордой» оравой называл поэт толпу в ранних стихотворениях. Венец всего — «верблюдокорабледраконьи» эскадры в «Пятом Интернационале».

Александр Рязанцев