Дистанционное изучение русского языка – веление времени, но до трети желающих его изучать не ориентируются в мультимедиа-программах и более трети недоступен компьютер.

Два незаметных события конца 2011 года обещают сформировать новый тренд языковой политики. И, увы, он может быть не в пользу развития и распространения русского языка. Британская компания EF English First, мировой лидер в сфере преподавания английского языка иностранцам, став официальным поставщиком Олимпиады в Сочи-2014, получила подряд на специальную программу дистанционного преподавания английского языка для спортсменов, волонтёров, полиции и организаторов игр. Что же касается русского языка, то после периода временного забвения, популярные программы дистанционного преподавания, едва набрав обороты, возможно, достигли временного пика. Проблема в том, что их аудитория почти не растёт в тех секторах, где есть предложение. А там, где аудитория хочет и готова учить русский язык, ей зачастую недоступны средства для дистанционного изучения русского языка – Интернет и компьютер.

Вот уже более двадцати лет интеграция в мир для России происходит в основном в одностороннем порядке – в виде проникновения зарубежных финансово-промышленных и иных институтов, через систему знаний, несущих в том числе усиление влияния английского языка на русский и массовое изучение английского языка. Как показывает мировой опыт, длительное доминирование чужого языка ведёт к вытеснению родного и упадку культуры.

Как же быть? Гораздо раньше столкнувшиеся с проблемой языковой интервенции английского языка страны ЕС ещё в 80-е годы выработали и внедрили в культурную практику стратегию двуязычия (Испания и Франция) или многоязычия (Германия и восточноевропейские страны). У России вековая практика многоязычия и без того устойчива, а вот внедрение в жизнь стратегии формирования двуязычного культурного синтеза – русского и английского языков – и нахождения баланса между ними остаётся проблемой. Точнее, основы того, чтобы россияне стали билингвами, владеющими как русским, так и английским, заложены. Но способы изучения английского как иностранного остаются более совершенными, чем русского как второго или иностранного.

Хотя, на первый взгляд, в России расширяются программы дистанционного изучения русского языка. Но, во-первых, они носят локальный характер. Во-вторых, несмотря на то, что в мире выросло число тех, кто нуждается в знании русского языка (бизнесмены, учёные, полицейские, обслуживающий персонал гостиниц, туроператоры, гастарбайтеры, наконец), программы дистанционного обучения корпоративные потребности учитывают либо поверхностно, либо не учитывают вовсе. Часто специализированных программ или нет, или они давно устарели (особенно для ITR-служащих, представителей медицины и фармацевтики, учёных, связанных с био- и информационными технологиями). То есть системного или стратегического подхода, как у EF English First или Британского совета в дистанционном преподавании английского, российские структуры в преподавании русского языка по-прежнему не выработали.

Есть только понимание, что жизненно необходимо культивировать двуязычие – такую стратегию развития английского и русского языков, которая бы носила системный характер.

Для этого есть неплохие условия для старта. Ведь подъём английского языка как международного – явление относительно недавнее. Евросоюзом усиление английского языка воспринимается как «культурно-языковой империализм». Исторически не так давно языком науки был немецкий, языком дипломатии – французский, языком искусства – итальянский, а региональным языком Восточной Европы – русский. Ещё поэтому ЕС и Совет Европы поддерживают меры по содействию многоязычному образованию своих граждан. В частности, они одобряют изучение русского языка в европейских странах. По данным центра «Евробарометр», в 34 странах Европы (включая СНГ) русский язык является главным языком для 35% из 555 млн человек, английский язык – для 28%, немецкий язык − для 20%, французский язык – для 17% и итальянский – для 10%.

Как видим, стартовые условия для русского языка отличные. Однако в ХХI веке эффективный способ изучения иностранного языка рассматривается и через создание мультимедийных программ. А с ними в России туго.

– Программы, использующие современные технологии, эффективно имитируют ситуационные модели речевого и письменного общения, – говорит Давид Аветисян, преподаватель Московского государственного университета экономики (МЭСИ). – Это и погружение в языковую среду, и деятельное обучение, и тренаж речевого общения с обратной связью, сопровождающейся зрительными образами.

Как считает Аветисян, в отличие от практики преподавания иностранных языков в ЕС, в России, несмотря на доступность мультимедиа и, в частности, дистанционного изучения как английского, так и русского языков, при организации преподавания многие вузы, школы и даже платные курсы мало или почти не используют мультимедийные обучающие программы. Хотя десятка два программ, разработанных в России, имеются не только во всех книжных магазинах, но и продаются по бросовой цене на лотках полупиратских фирм. Одна из главных причин крайне осторожного использования дистанционного обучения – в том, что наиболее подготовленные преподаватели считают практику дистанционного обучения либо вспомогательной, либо несовершенной.

– Как показывает британский опыт, дистанционное преподавание языка ведёт к его отрыву от британской культуры и менталитета, – говорит Юрий Прохоров, ректор Института русского языка (ИРЯ) РАН имени А.С. Пушкина. – То есть люди не приживаются в стране, а языковые навыки быстро забываются. Англичане эту проблему осознали, а мы проходим период накопления опыта. У нас, например, много мигрантов, которые не вписываются в нашу культуру и не собираются этого делать, мы не настаиваем, уверенные, что это им, а не нам надо. Так в своё время думали и во Франции и получили проблему неинтегрированных диаспор. Что же касается преподавания русского языка более подготовленной аудитории – бизнесменам, учёным, то они сами выбирают «классику» в ущерб дистанционному обучению.

Как признаёт Бернард Ширер, глава EF English First в России, его компания так старается преподавать английский язык на разных уровнях, чтобы продвинутого слушателя (всего разработано 16 уровней) постепенно встраивать в культурный контекст Великобритании и шире – англо-саксонской культуры. Однако Ширер признаёт, что низкие уровни – с 4-го по 7-й – изначально подразумевают примитивную разговорную практику на английском языке. «Примитивную, но достаточную для ориентирования в социуме или для устройства на работу, не требующую высокой квалификации», – уточняет Ширер.

Эксперты МЭСИ соглашаются с подходом EF English First, считая его наиболее оптимальным и способным втянуть в орбиту изучения английского языка как можно большее число слушателей. Они со временем сами определят нужный им уровень освоения и владения английским языком.

– Проблема как раз в том, что в России нет разветвлённой системы дистанционного изучения русского языка, – говорит Давид Аветисян, – в которой иностранец самостоятельно определял бы необходимый ему уровень освоения русского языка. По моему мнению, нам надо, во-первых, обучать русистов мультимедиа, во-вторых, совершенствовать дистанционное обучение. Нам необходимо провести организационные мероприятия по созданию Института дистанционного обучения русскому языку, придав ему статус государственного, возможно, с правом присвоения дипломов.

Вторая проблема состоит в том, что основной контингент (от 25 до 38% в разных странах) желающих изучать русский язык дистанционно – это школьники старших классов стран СНГ и гастарбайтеры из этих же стран, которым более чем в половине случаев Интернет и дистанционное обучение недоступны. Именно поэтому ряд российских экспертов призывает не абсолютизировать значение дистанционного обучения, хотя и они признают, что в стране оно находится в зачаточном состоянии и не отвечает на вызовы современного лингвистического образования.

Владимир Емельяненко