17 февраля главы России и Абхазии Дмитрий Медведев и Сергей Багапш подписали в Кремле пакет документов, среди которых – важные соглашения в сфере безопасности, транспорта и экономики недавно признанного государства. У России и Абхазии, особенно начиная с памятного августа 2008 года, совершенно особые отношения, но два государства связывает значительно более давняя история. Московский визит абхазского президента в эти дни не случаен: он приурочен к юбилею перехода Абхазии под патронат России. 200 лет назад, 17 февраля 1810 года, в ответ на обращение владетельного князя Абхазии Георгия Чачба-Шервашидзе Александр I своим манифестом объявил абхазский народ находящимся под верховным покровительством и защитой Российской империи.200 лет назад началась общая история России и Абхазии. Особенно важным это изменение стало, конечно, для абхазов: для России война на Кавказе была, скорее, имперской забавой, но даже если и не так, в фокусе внимания Абхазия, в отличие от Чечни и Дагестана, явно не была. Переход ещё одного турецкого вассала в российское подданство был к тому времени не новостью.

Абхазы – в каком-то смысле заложники собственной географии: так уж получилось, что в XIX столетии они оказались на нашей коммуникационной линии, что и решило их судьбу.

После того как Сафарбей (Георгий Шервашидзе) с помощью мегрельской родни безуспешно пытался оспорить власть у своего брата Аслан-бея, в 1809 году он подписал «всеподданнейшие просительные пункты», прося императора Александра I взять «всё находящееся в Абхазии в наследственное подданство». На следующий год просьба была удовлетворена, и княжество стало протекторатом России, а Сафарбей Шервашидзе – новым правителем Абхазии. Речь, таким образом, шла о поддержке одного из соперничающих кланов против другого, то есть о вмешательстве в чисто феодальный конфликт.

В качестве вассалов рыхлой Османской империи абхазы, подобно другим окраинным племенам, чувствовали себя, по-видимому, вполне вольготно. Зависимость от Турции носила больше номинальный характер. Незадолго до присоединения к России, в конце XVIII века, при Келешбее Чачба (Шервашидзе), Абхазское княжество даже усилилось и с помощью своего полупиратского флота контролировало Черноморское побережье от Анапы до Батума. По понятным причинам в России с её более строгой административной системой и в целом чуждым культурным строем абхазам было нелегко. Хотя до 1864 года княжество и сохраняло автономию, долгое время имело силу движение за возврат в турецкое подданство, периодически происходили восстания.

По воспоминаниям одного из русских «кавказцев», жители Абхазии о России «имели понятие как о крае бедном, неудобном и даже не вознаграждающем труда земледельцев. Иначе они и не объясняли занятия края, как желанием русского правительства утвердить свою власть в земле их, ввиду крайней бедности нашего отечества, или теснотой населения». Наоборот, о Турции они думали «как о земле обетованной, где побывать горцу считалось одним из величайших благ земных, причём муллы обещали каждому в загробной жизни за один такой подвиг наполовину отверстыми двери Магометова рая».

В результате на протяжении XIX века многие тысячи абхазов стали мухаджирами, то есть были насильственно переселены в Османскую империю. Во многом по этой причине Абхазия осталась преимущественно христианской: ещё и в середине XIX века с конфессиональной принадлежностью недавние язычники до конца не определились. По воспоминаниям того же наблюдателя, жители столичного селения Соуксы «все вообще считают себя христианами, хотя потому только, что придерживаются понемногу всего, т. е. православной веры, языческой и мусульманской. О религии вообще имеются у них весьма смутные понятия».

Всё это – начало общей истории, и, как видим, довольно сложное. Позднее Абхазия в составе Российской империи пережила потерю даже номинальной автономии, превратившись в территорию Сухумского военного отдела, который уже в качестве Сухумского военного округа в 1883 году вошёл в состав Кутаисской губернии. Административная судьба Абхазии в XX веке хорошо известна. В конечном итоге по воле советского руководства на правах автономной республики она вошла в состав Грузинской ССР и вышла из неё, провозгласив в июле 1993 года независимость.

История абхазов – во всяком случае, в отношении к России – весьма «компактна» и умещается в знакомый многим ряд из простых определений: горцы, феодализм, Кавказская война. Прибавим сюда часто забываемый, но существенный факт, говорящий о культурном влиянии России: у абхазов кириллический алфавит. В советский период самостоятельная история закончилась совершенно, остался только популярный «набор» из несколько карикатурного образа кавказского благополучия, долгожителей, курортов и мандаринов. Кто бы мог тогда предположить, что (и как!) всё это закончится?

Судьба абхазов, как и многих маленьких народов, весьма поучительна. Они никогда не были целью, но всегда – средством для решения более масштабных задач её более могущественными соседями – в Советской России точно так же, как и в Российской империи. Впрочем, в XX веке с его запущенной на полные обороты социальной евгеникой это был, скорее, даже подарок судьбы: сохранялась возможность остаться в стороне от крупных потрясений.

Однако всё это в прошлом. Сейчас Абхазия независима, Россия же для неё – большой и надёжный партнёр, но и отношение нашей страны к своему соседу уже далеко от чистого «инструментализма». Позади у нас 200 общих лет – сложных, отчасти даже трагических, но тем не менее не сделавших наши народы врагами друг другу – и это очень важно. Едва ли найдётся много примеров в мировой (не говоря уже о постсоветской) практике, когда два независимых государства отмечают юбилей присоединения одного из них к другому на самом высоком уровне. Кто-то скажет, что сегодня отношения двух стран – это всего лишь «брак по расчёту», не более. Пусть так, но даже от такого брака могут получиться хорошие дети. И если это политический прагматизм, то, во всяком случае, он здоров и гуманен.