29 октября исполняется 100 лет Александру Зиновьеву. Философ, социолог, писатель, создавший жанр социологического романа, чьи книги изданы более чем 30-ю миллионами экземпляров и переведены на 28 языков. Он был одним из ярчайших критиков СССР, но в конце жизни, наоборот, защищал Советский Союз, хорошо понимая цель Запада – вычеркнуть Россию из истории и создать «глобальный человейник».

«Второй Ломоносов»

Александр Зиновьев родился в многодетной крестьянской семье в Костромской губернии. Его отец, впрочем, не занимался крестьянским трудом, проводя основную часть времени на заработках в Москве, где ремонтировал квартиры, делал мебель, расписывал дома. Приезжая домой на праздники, он привозил детям книги, иллюстрированные журналы, принадлежности для рисования. Кстати, Александр Зиновьев всегда очень хорошо рисовал, в том числе карикатуры. В своих воспоминаниях он писал, что именно родители зародили в нём стремление оторваться от крестьянской жизни и подняться на более высокий уровень.

Мальчик оказался очень способным учеником в школе. Учитель математики даже называл его «вторым Ломоносовым» и убедил мать Александра отправить сына в Москву к отцу, чтобы продолжать учёбу в столичной школе. Учиться ему нравилось, особенно увлекали математика и литература. Он мог по памяти цитировать отрывки из «Войны и мира» Льва Толстого и «Братьев Карамазовых» Фёдора Достоевского.

А уже в старших классах Александр увлёкся чтением философской литературы – сочинений Вольтера, Дидро, Руссо. Один из его учителей, аспирант Московского института философии, литературы и истории, посоветовал увлечённому юноше поступать на философский факультет. Но там он проучился недолго: способность молодого человека наблюдать и анализировать советскую действительность сыграла с ним злую шутку. Как-то, выступая на комсомольском собрании, Зиновьев раскритиковал колхозную систему, считая, что она ведёт к новому закабалению крестьян, деградации деревни. После этого его исключили из комсомола и из института.

Летать, а не ползать

В своих воспоминаниях он называл этот период «годом ужаса». Он вынужден был бродяжничать, скрываться в разных местах, чтобы не попасть на Лубянку, куда его вызывали на допросы после выступления на комсомольском собрании. Но страна неотвратимо вступала в военный период, и в 1940 году Зиновьев записался добровольцем в Красную армию.

Буквально накануне войны его направили в лётную школу в Орше, а в 1942 году – в Ульяновскую авиационную школу пилотов. В конце 1944 года он окончил авиашколу, воевал на фронтах в Польше и Германии, был награждён орденом Красной Звезды. В своих воспоминаниях Зиновьев писал, что он и его соратники жалели, что война кончилась, – «роль смертника меня вполне устраивала, в этой роли я пользовался уважением, мне прощалось многое такое, что не прощалось тем, кто “ползал”».

Философ, логик, диссидент

В 1946 году он уволился из армии и смог восстановиться на философском факультете МГУ, с которым объединили МИФЛИ. Стипендии на жизнь не хватало, и будущему философу приходилось ночами подрабатывать грузчиком, маляром, сторожем. Его сокурсники и друзья того времени вспоминали, что Александр всегда был ярым антисталинистом и не особенно скрывал свои взгляды – «ничего не боялся». Преподавателей на философском факультете он откровенно высмеивал за их косноязычие, ограниченность и догматизм. Философ Георгий Щедровицкий, тесно общавшийся в то время с Зиновьевым, вспоминал, что тот ненавидел советский строй за его подневольный труд и лагеря, но признавал, что социализм – это неизбежное будущее человечества.

Всё его неприятие советской действительности, вся её фальшь и лицемерие в полной мере выразились у Зиновьева в его первом и самом известном романе «Зияющие высоты». Замысел книги возник у него после разгрома Пражской весны. В своих «Воспоминаниях отщепенца» он писал: «Для нас Чехословакия и Польша были не просто социалистическими странами, но странами, так или иначе бунтующими против советского насилия… Мы восприняли разгром пражского восстания как удар по самим себе».

При этом у самого Зиновьева жизнь в СССР складывалась в целом неплохо. Он работал в Институте философии Академии наук СССР, активно занимался наукой, опубликовал множество статей по неклассической логике. Его академическая карьера развивалась стремительно – в 40 лет он стал доктором философских наук, а в 1966 году получил звание профессора. В эти же годы его назначили заведующим кафедрой логики на философском факультете МГУ им. М. В. Ломоносова. А к середине 70-х годов его философские работы уже были изданы на английском, немецком, итальянском и польском языках.

Но «своим» для советской власти Александр Зиновьев так и не стал, наоборот, вызывал всё большее подозрение. Его упорно не выпускали на зарубежные симпозиумы, считая неблагонадёжным. В научной среде его положение также пошатнулось. Зиновьева знали как чрезмерно бескомпромиссного рецензента философских статей в журнале «Вопросы философии», где он входил в состав редколлегии. Он вполне мог поставить на статье с чрезмерным, по его мнению, восхвалением Леонида Брежнева аббревиатуру «бск» – «бред сивой кобылы». После приостановки его публикаций в журнале он вышел из состава редколлегии. А вскоре был уволен с должности завкафедрой философского факультета.

«Зияющие высоты»

Книга «Зияющие высоты» родилась из ряда статей, в том числе об Эрнсте Неизвестном, с которым Зиновьев дружил. Как писал сам автор, он был «буквально одержим книгой», в иные дни работал над ней по 20 часов подряд, стремясь успеть передать все главы на Запад, пока работу не обнаружило и не изъяло КГБ.

В 1976 году роман опубликовали в швейцарском издательстве. Этому предшествовало громкое заявление Зиновьева для западной прессы об отсутствии свободы слова в СССР и сдача партийного билета в институте. Его уволили из Института философии, лишив всех степеней и званий. Но для него это было уже неважно.

Роман имел успех у западного читателя, его сразу перевели на два десятка языков. А в СССР роман признали антисоветским. В докладной записке КГБ говорилось, что автор изображает советский строй клеветнически – как коммунизм с колючей проволокой в четыре ряда. В 1978 году Александра Зиновьева лишили советского гражданства и вместе с семьёй выслали из страны.

В эмиграции

20 лет он прожил в ФРГ – в Мюнхене, преподавал логику в Мюнхенском университете, но больше работал как профессиональный писатель. Его произведения с критикой советского строя неизменно получали престижные литературные премии в Европе, книги издавались немалыми тиражами. В 80-е годы он стал едва ли не самым известным русским писателем в эмиграции, настоящей звездой. Эдуард Лимонов вспоминал, что когда он поселился во Франции, Зиновьев был в зените славы – его то и дело приглашали на телевидение, считая главным экспертом по Советскому Союзу.

Но, несмотря на всю эту востребованность, Зиновьев чувствовал себя довольно одиноко на Западе. Он избегал общества русских эмигрантов и дружил лишь с писателем Владимиром Максимовым. В 1984 году он написал эссе «Почему я никогда не вернусь в Советский Союз», где с ностальгией и болью писал, что возвращаться некуда и незачем.

Перестройка или «катастройка»?

Казалось бы, начавшаяся в СССР перестройка должна была вызвать у писателя и философа только положительные эмоции. Но случилось нечто странное: он воспринял перестройку резко отрицательно, назвав её «катастройкой», а Михаила Горбачёва и его приспешников – лицемерами, демагогами и циничными карьеристами. Разумеется, такая точка зрения резко контрастировала с общепринятым в то время на Западе восторгом в адрес Горбачёва и его детища. Зиновьева стали воспринимать как чудака и даже не вполне нормального психически человека. Постепенно пути Александра Зиновьева и западного истеблишмента начали расходиться, дойдя в конечном итоге до полного отрицания писателем западного общества, его целей и идеалов.

В 1990 году писатель опубликовал в «Комсомольской правде» статью «Я хочу рассказать вам о Западе», в которой призывал советских ещё читателей не идеализировать Запад, не поддаваться на его красивые обёртки в виде демократии и свободной конкуренции, которые на деле оказываются пустышками.

Поражение ГКЧП в августе 1991 года Зиновьев назвал трагедией, а о Ельцине и его команде младореформаторов он выражался исключительно жёстко и уничижительно, пророчески предсказывая, что их реформы приведут только к катастрофе. И наконец, в одном из своих выступлений он назвал Сталина «единственным великим политиком в России», что, несомненно, шокировало западную публику.

Его супруга Ольга Зиновьева признавалась, что Александру Зиновьеву многократно приходилось отвечать на вопрос о резкой перемене взглядов: «Его всё время атаковали вопросом: как же так, вы были антисталинистом, а потом вы стали защищать сталинское время. Люди никак не могут понять очень простой факт: в том, что общество стало изменяться на глазах, Зиновьев не виноват. Он использовал гигантское количество справочного материала, очень много читал, следил за всеми изменениями нашей жизни. Было бы странно ожидать от него, чтобы он играл на конъюнктуру».

Поборник свободы, противник глобализации

Действительно, вслед за распадом СССР стремительно начало меняться и западное общество. И Зиновьев, как очень чуткий к социальным переменам учёный и писатель, тут же это уловил. В 1997 году выходит его роман «Глобальный человейник», в котором писатель выносит приговор западному обществу, подвергая его резкой сатире. Кстати, изобретённое им слово «человейник» сегодня весьма широко используется для обозначения высотных многоквартирных домов. Окончательную точку в разрыве с Западом поставили бомбардировки НАТО Югославии. Слободан Милошевич, как и Муаммар Каддафи, символизировали в глазах философа сопротивление глобализации, неподчинение Америке. Он говорил о том, что Европа полностью капитулирует перед глобализацией и американизацией, предаёт истинные европейские ценности – демократию и свободу.

«Обязан разделить судьбу России»

В интервью 1999 года перед возвращением в Россию на вопрос, почему вы возвращаетесь, Александр Зиновьев ответил так: «Россия пребывает в тяжелейшем состоянии, и линия фронта за будущее человечества проходит там же. Поэтому я как русский человек хочу и обязан разделить её судьбу. Принцип жизни – всегда оставаться со своей собственной страной, какой бы она ни была».

В юбилейный год выходит полное собрание сочинений философа и писателя, каждый том которого украшает картина авторства также Александра Зиновьева. Говоря о роли Зиновьева, его значении для развития философской мысли в России, Ольга Зиновьева отмечает: «США и в прошлом веке во всех своих кризисах обвиняли Советскую Россию и всеми силами пытались искоренить русскую культуру. 100 лет назад Запад сделал всё, чтобы вычеркнуть Россию из истории. О чём в своё время с такой болью и страстью предупреждал Александр Зиновьев. Цитата: “Русская трагедия ещё не завершилась. Успешно осуществляется второй этап антирусского проекта. Впереди предстоит третий этап, пожалуй, самый страшный – он касается присутствия русских в истории человечества. Сущность этой части проекта: постепенно искажая и унижая вклад русских в историю человечества, в конце концов исключить их из памяти, вымести из памяти все следы пребывания их в истории вообще, сделать так, как будто никогда такого великого народа не было”.

Это вычёркивание русских из истории на сегодняшний день делается активно, агрессивно и с таким озверением, которого наша страна, имея контакты с нашими западными партнёрами, никогда не встречала. И делается это на всех уровнях: академических, культурных, на уровне правительств.

И сегодня перед лицом истории мы демонстрируем сознание нашей коллективной исторической ответственности. Вызов эпохи и требование нашего народа – сделать всё, абсолютно всё, запредельно всё, чтобы вычёркивание русских из истории мировой цивилизации никогда не состоялось».