Говоря о Мандельштаме, его жизненном пути, чаще всего вспоминают мученичество поэта, трагическую смерть в пересыльном лагере. Пришедшая много лет спустя после смерти литературная слава сделала его легендой, воплощением несчастливой поэтической судьбы. Между тем в жизни Осип Эмильевич был активным, жизнерадостным, смелым человеком. И жил во всю силу.

Тенишевцы

Осип Мандельштам учился в престижном Тенишевском училище, вероятно, лучшей средней школе Петербурга. Он был очень привязан к своей alma mater, в которой царила неформальная атмосфера. Учителем русской словесности, очень повлиявшим на становление Мандельштама как поэта, был Владимир Васильевич Гиппиус, тоже поэт и родственник поэтессы Зинаиды Гиппиус. Кстати, учеником В. В. Гиппиуса был ещё один выдающийся русский литератор – Владимир Набоков.

Ученики Тенишевского училища составляли что-то наподобие неформального братства, и эту связь многие из них пронесли через всю жизнь. В 1938 году в лагере под Владивостоком временным начальником лазарета, где умирал Мандельштам, оказался его соученик – физиолог Евгений Крепс, тоже заключённый. Узнав, о том, что поэт находится в лагерном лазарете, врач подошёл к его койке и сказал: «Осип Эмильевич, я – тенишевец!» По воспоминаниям Крепса, этого оказалось достаточно, чтобы к Мандельштаму на несколько минут вернулось сознание, и они заговорили о юности.

Крещение

После окончания училища, в 1908–1910 гг., Мандельштам изучал литературу, философию, языки в Европе – в Гейдельберге и Сорбонне. Однако пошатнувшееся финансовое положение семьи заставило его вернуться в Россию. Окончить образование он решил в Петербургском университете, на романо-германском отделении историко-филологического факультета. По квоте, установленной для евреев, Мандельштам в университет не проходил, так как аттестат, полученный в Тенишевском училище, не был превосходным. Чтобы обойти досадное ограничение, Мандельштам решил креститься. По свидетельству его брата Евгения, «процедура перемены веры происходила просто и сводилась к перемене документов и уплате небольшой суммы». Таким образом Осип Мандельштам крестился в Выборге у местного методистского пастора Розена, формально став протестантом. Хотя в целом религиозным человеком он не был.

В обличье Пушкина

В молодости Осип Мандельштам был несколько похож на Пушкина – это отмечали современники. Говорят, что сам поэт, в чьём творчестве нередко звучат пушкинские нотки, это сходство очень ценил и старался всячески подчеркнуть: носил пушкинские бачки, а однажды явился на маскарад в костюме под Пушкина. Рассказывают, что прислуга Георгия Иванова, повесившего у себя над диваном портрет Пушкина, приняла его за портрет Мандельштама и возмутилась тем, что его «богомерзкую морду на стенку повесили».

Дуэль

Хотя в кругу столичной интеллигенции было много евреев, даже в этой среде случались антисемитские выходки. После знаменитого дела Бейлиса, которого оправдали в октябре 1913 года, Велимир Хлебников прочитал в «Бродячей собаке» стихотворение с антисемитскими выпадами против Бейлиса. В ответ возмущённый Мандельштам вызвал Хлебникова на дуэль. «Я как еврей и русский [поэт] оскорблён, и я вызываю Вас. То, что Вы сказали, — негодяйство», –вспоминал сказанные при этом слова Мандельштама Виктор Шкловский, которого оба дуэлянта избрали своим секундантом. В конце концов Шкловскому и второму секунданту, художнику Павлу Филонову, удалось примирить поэтов.

Вообще же Мандельштам очень ценил Хлебникова. «Хлебников возится со словами, как крот, между тем он прорыл в земле ходы для будущего на целое столетие...», – писал он о поэтических опытах знаменитого футуриста.

Самое смешливое существо

По воспоминаниям многих современников, Мандельштам был очень смешлив. «Мандельштам – самое смешливое существо на свете. Где бы он ни находился, чем бы ни был занят – только подмигните ему, и вся серьёзность пропала. Только что вёл важный и ученый разговор с не менее важным и учёным собеседником, и вдруг: “Ха-ха-ха-ха…”, –вспоминал Георгий Иванов. – Он хохочет до удушья. Лицо делается красным, глаза полны слёз. Собеседник удивлён и шокирован. Что такое с молодым человеком, рассуждавшим так умно, так вдумчиво? Не болен ли он?.. О, нет, не болен. Впрочем — пусть болен. Все-таки это более правдоподобно, чем если объяснять действительную причину смеха: кто-то чихнул, муха села кому-то на лысину…»

Стоит добавить, что Мандельштам не только умел от души посмеяться, но и сам любил пошутить. Рассказывают даже, что в 38-м году, когда доносы стали вещью самой обычной и шутить оказывалось небезопасно, он придумал «машинку для предотвращения шуток» – своего рода игру. Когда кто-нибудь неосторожно шутил, Мандельштам «беззвучно шевелил губами — „как Хлебников“ — и жестами показывал, что машинка уже находится в горле».

Впрочем, поэт и сам не раз представал в комическом виде. Во всяком случае, именно так, с улыбкой, вспоминает о нём Максимилиан Волошин, у которого в Коктебели гостил Мандельштам:

Пощёчина Толстому

Мог вызвать на дуэль, а мог и дать пощёчину, если считал, что человек того заслуживает. Эта история относится уже к советскому периоду.

Московский писатель Саркис Амирджанов (Сергей Бородин), по-видимому, в подпитии, позволил себе оскорбить Надежду Яковлевну, жену Осипа Мандельштама. Поэт обратился в Союз писателей, на товарищеском суде председательствовал Алексей Толстой. Что именно произошло, неизвестно, однако суд постановил, что в каком-то смысле Мандельштамы сами виноваты, доведя Бородина до этой выходки. Тогда Мандельштам решил встретиться с А. Н. Толстым лично. По свидетельству современницы Е. М. Тагер, окончательное объяснение произошло в Издательстве писателей в Ленинграде. В присутствии жены и сотрудников издательства Мандельштам дал легкую пощёчину Толстому, сказав при этом: «Я наказал палача, выдавшего ордер на избиение моей жены». Свидетели происшествия стали уговаривать Толстого подать в суд на Мандельштама, но тот отказался.

Мужественный поступок

Революцию Осип Мандельштам принял с воодушевлением, однако один поступок Мандельштама чуть не стоил ему серьёзных неприятностей. Речь о столкновении с Яковом Блюмкиным – тем самым левым эсером, который застрелил немецкого посла фон Мирбаха. В 1918 году, когда левые эсеры ещё входили в правящую коалицию с большевиками, Блюмкин занимал высокий пост в только что созданной ЧК.

«Столкновение Осипа с Блюмкиным произошло в каком-то особняке. Там во время происходившей попойки многие опьянели, в том числе и Блюмкин. Он вынул из кармана кожаной куртки пачку ордеров и начал их заполнять, громко поясняя, что он делает. Оказывается, это ордера-приговоры на расстрел. Осип подбежал к Блюмкину, выхватил у него ордера и разорвал их. И потом, едва успев одеться, исчез из этого дома.

Рано утром Осип явился к Каменевой и взволнованно информировал ее о случившемся. Каменева повела Мандельштама к самому Дзержинскому, который, выслушав брата, поблагодарил его за мужественный поступок», – приводит в своих воспоминаниях эту историю Евгений Мандельштам.