Распутин часто вспоминал то покушение. До конца дней искренне считал, что, «если бы не пырнула ножом та безносая стерва», Первой мировой войны не было бы. Распутин был известен как ярый противник войны с Германией.

Он с чисто мужицким здравомыслием полагал, что сильные государства, будь они хоть республики, хоть монархии, должны не воевать, а дружить. И не без гордости говорил — и пусть эти слова останутся на его совести, — что за два года до этого именно он уговорил Николая II не ввязываться в первую балканскую войну. Возможно. Последний император был человеком, что бы там ни говорили, подверженным влияниям. Особенно со стороны собственной супруги. Известно, что он сильно колебался перед тем, как объявить всеобщую мобилизацию. Но в тот день, когда одни восторженные толпы приветствовали царскую чету под балконом Зимнего дворца, а другие в ярости громили немецкие лавки и немецкое посольство на Исаакиевской площади, Распутин лежал на койке в тюменской больнице. Возможно, именно там он написал царю письмо — в его подлинности нет никаких оснований сомневаться. Аромат подлинника сохраняем полностью: «...Ты царь отец народа не попусти безумным торжествовать и погубить себя и народ вот германiю победят а рассея? подумать так воистину не было от веку горшей страдалицы вся тонет в крови велика погибель без конца печаль Григорiй».

Сейчас даже самые закоренелые из скептиков не сомневаются в том, что Распутин умел умерять боли страдавшего от болезни суставов (производной от гемофилии) наследника престола. И если бы об этой болезни узнала вся Россия, то судьба империи могла бы быть и вправду иной — русский народ любит страдающих. Но что было делать, если даже родная сестра царя — факт абсолютно исторический! — узнала, и то случайно, о болезни Алексея лишь накануне Первой мировой. Но что было — то было. И загадке Распутина суждено жить века. Кто-то остроумно уподобил Распутина первой тюменской нефтяной скважине. Только качали из неё деньги не промышленники и не геологи, а журналисты, благо информационных поводов было изрядно. И вряд ли кому-то суждено отделить миф о Распутине от его реальных черт.

Мифы и привели на улицу села Покровского бывшую сызранскую мещанку, 33-летнюю Хионию Гусеву. Впоследствии в нашумевшем романе «Нечистая сила» (в исковерканном советской цензурой варианте — «У последней черты») его автор напишет, что Хиония прошла все тьмы и бездны публичных домов, заразившись в них сифилисом. Любопытно, как это совместить с врачебными данными о том, что Хиония в момент покушения была девственницей, и её собственной запиской о том, что носа она лишилась ещё в двенадцатилетнем возрасте? А сифилисом при её бродяжничестве она могла заразиться где угодно. На покушение она пошла сознательно, желая отомстить за всех невинных, обесчещенных, как она слышала от многих, Распутиным. Была Хиония верной последовательницей печально знаменитого иеромонаха Илиодора, некогда закадычного «другана», а потом лютого врага Распутина. Но это, как говорится, совсем иная история, а сидевшая в тюрьме Хиония была в марте 1917 года освобождена по личному распоряжению Керенского. После этого её следы теряются...

...Сегодня в Покровском мало что напоминает об этой полузабытой страничке отечественной истории. Старинную церковь доломали в хрущёвские времена, школу, построенную Распутиным на свои деньги, в 1918-м спалили односельчане — «бесовская», мол... И только по-сибирски крепкие старинные дома по-прежнему во множестве стоят на улицах. До сравнительно недавнего времени был среди них и прекрасно сохранившийся дом Распутина. И доныне достоял бы, если бы...

Если бы не всё тот же роман же «Нечистая сила». Я вполне согласен с теми, кто называет его романом-пасквилем. Позднесоветское руководство — печатался роман в 1979 году — поспешило узнать себя в его персонажах. А дом Распутина повелели — мало ли что! — раскатать по брёвнышку буквально в одну ночь. И раскатали. Когда пробил последний час Ипатьевского дома, кое-какие мемории — камин из парадной залы, ограду лестницы, по которой царская семья шла на последнюю Голгофу, — удалось спасти.

Романовы по дороге из Тобольска в Екатеринбург, кстати, проезжали через Покровское. В ожидании смены лошадей обменялись прощальными взглядами с прилипшей к окну второго этажа распутинского дома дочерью «старца» Матрёной... Сегодня об этом немом свидании напоминает скромный камень с выбитой на нём соответствующей цитатой из царского дневника. По печальной иронии судьбы тогда же, в 1918-м, в реке у Покровского был выловлен труп сброшенного с баржи старого священнослужителя со связанными колючей проволокой за спиной руками. В нём узнали бывшего друга, а потом недруга Распутина епископа Гермогена...

А от распутинского дома — на его месте тогда же, в 1979-м, живенько воздвигли нечто ослепительно-безликое, да ещё с олимпийской символикой! — остался только один наличник. Он сегодня находится в музее, который двадцать с лишком лет назад основали тюменцы Владимир и Марина Смирновы. Между прочим, один из первых частных музеев в России.

Но «первачом» этого музея является не подлинный наличник, а тоже вполне подлинный венский стул — последний осколок гарнитура, который Распутин подарил одному из односельчан на свадьбу. 

Зашли как-то раз, давно это было, спортсмены-борцы, ехавшие в Тюмень на соревнования. Один, явно для смеха, на этот стул присел. И только он и выбился в чемпионы! С тех пор стул окружён величайшим почтением. Особенно у мужчин. Говорят, он сообщает своему «сидельцу» чуть ли не распутинскую силищу... Очень интересна в живущем с 2009 года в основательном старинном доме-музее и подборка всевозможных торговых марок, посвящённых сибирскому «старцу»... Живым и очень колоритным «экспонатом» является живущий неподалёку и поразительно похожий на Распутина мужичок по имени Виктор. «Просто я работаю Распутиным», — скромно признаётся он...