Полина Гельфрейх — наша соотечественница, живущая в Италии и возглавляющую ассоциацию «Русский дом — Италия». Она — хороший друг фонда «Русский мир». Фонд поддерживает проекты ассоциации, и в частности Русскую школу им. Льва Толстого в Милане, при которой действует Европейский центр дистанционного обучения для детей соотечественников. Сама Полина родилась в интересной ленинградской семье, она — профессиональный преподаватель русского языка как иностранного. В Италии оказалась в 1998 году, выйдя замуж. О себе, жизни в Италии и своей работе Полина рассказывает очень полно и откровенно.

— Полина, расскажите, где началась история Вашей жизни?

— История моей жизни началась в Петербурге, в котором я родилась, выросла, и где в течение многих поколений жила моя семья. Кто оказался там первым, назвать не могу, потому что мои родственники, да и вообще моя семья и моя фамилия происходят из Южного Тироля. Это территория, которая принадлежала раньше Австрии, а теперь Италии. И, как рассказывает легенда, какой-то мой предок был пастухом. Гуляя в горах, он увидел, как император Максимилиан, падая в пропасть, уцепился за куст и находился в подвешенном состоянии. Мой предок спас его. И за это на следующий день он стал дворянином и получил вот эту самую фамилию Гельфрейх, которая в переводе означает «богатый помощью» или «помощь государству». Один из таких Гельфрейхов в XVI веке переехал в Россию, сначала на территорию современной Эстонии? и постепенно его род перебрался в Петербург.

— Это хорошо, что Вы знаете историю своего рода. А кто ещё из интересных или известных личностей был среди Ваших предков?

— Вы знаете, как я сказала, я коренной житель Петербурга. И, наверное, у многих петербуржцев есть европейские корни, потому что в Петербург съезжались из разных стран, в том числе и Америки. Потому что это была столица, которая собирала, притягивала к себе людей определённых профессий. Например, один из моих предков, швед, был личным врачом Александра Первого. Как мне рассказывала моя бабушка, когда умер Александр I, этот врач находился при нём. И потом ему пришлось даже написать об этом книжку, поскольку ходили разные слухи о том, действительно ли умер царь или, может быть, он остался в живых. Одним из моих предков был Василий Бессель, мой прадедушка, прибалтийский немец, который учился в консерватории вместе с Мусоргским, Чайковским и с другими известными композиторами. А потом основал музыкальное издательство и печатал их произведения. Это было второе музыкальное издательство по своему значению, по своей величине в России в те времена. Брат моего дедушки Владимир Гольфрейх был архитектором. Он начинал работать в Петербурге и установил памятник Ленину на Финляндском вокзале. А потом перебрался в Москву, так как выиграл конкурс на строительство высотных зданий, которых в столице семь.

— Полина, а Ваши отец и мать?..

— Мои родители были астрономами. И как это часто бывает, когда растёшь в определённой среде, ребёнку кажется, что это единственно возможный вариант. Когда я была маленькая, то считала, что астроном — это очень распространённая профессия. Я ходила в детский садик при обсерватории, где у других детей родители тоже были астрономами. Я ездила в пионерский лагерь от Академии наук, где родители моих друзей тоже были или астрономами или ядерными физиками. И мне казалось, что это самые распространённые профессии, которые только могут быть. Потом жизнь, конечно, внесла свои коррективы. Мама занималась службой времени. Мы говорим, что в сутках 24 часа, но на самом деле это не совсем так. Есть специальная астрономическая служба, которая отслеживает, чтобы мы слишком не убежали вперёд или не отстали. А папа занимался солнцем. Он изучал солнце и всегда, когда были какие-то семейные праздники, один из тостов, который он обязательно поднимал, был за солнце.

— Как интересно и красиво! Полина, а папа был известным астрономом?

— Скажем так: папе моему повезло в том смысле, что он хорошо знал иностранные языки. У меня родители не были коммунистами, а если человек не был коммунистом, то он в СССР был сильно ограничен в выездах в другие страны. Но за счёт знания иностранных языков его всё равно посылали на различные международные конференции. Как я уже говорила, мой прадедушка был известным нотным издателем, и когда произошла революция, у него было трое детей — два старших сына и младшая дочка, моя бабушка. Бабушка в то время находилась в России и так и осталась, а братья были в Париже, где находилось отделение их издательства — они уже были взрослые и помогали отцу. И мы всегда знали, что у нас ТАМ есть какие-то родственники. Но переписка прекратилась ещё где-то в конце 30-х годов, мы о них ничего не знали. И вот моего папу послали в 60-х годах в Лондон, и он знал, что у него там есть двоюродные сёстры и дядя, которых он никогда не видел. Папа рассказывал, что он купил билет в кино, зашёл через одну дверь, а вышел через другую. Нашёл в справочнике — в каждой телефонной будке лежал справочник с жителями города — телефон, позвонил, съездил в гости, к концу просмотра вернулся обратно и вышел через дверь вместе со всеми. Вот так он познакомился со своими родственниками. После перестройки, конечно, они приезжали к нам в гости, и мы к ним ездили, и были очень рады, что эти контакты смогли восстановиться.

— А как складывалась Ваша судьба?

— Наверное, надо начать с того, что, как мне кажется, в жизни ничего не бывает случайного. Всё, что с нами происходит, имеет свой определённый смысл. Может быть, этого и не видно сначала, но потом жизнь всё расставляет на свои места. Когда я была маленькая, мои родители переехали в Купчино — это новый район в Санкт-Петербурге, и у нас во дворе построили итальянскую школу. В те времена это была единственная школа в Советском Союзе, где преподавался итальянский язык. К нам в гости приезжали всевозможные делегации из Италии, даже президент Компартии Италии и президент страны были у нас! И вот эта школа, единственная в Союзе, стояла прямо напротив моего дома во дворе. Родители меня туда записали, и я начала учить итальянский язык, когда мне было 8 лет. Позже я поступила в Петербургский университет на отделение русского языка как иностранного. И совсем не думала, что моя жизнь может быть связана с Италией. Но, как я уже сказала, всё происходит неслучайно. И вот сейчас я проживаю в Италии.

Я вышла замуж, и как это иногда бывает, за своего ученика. Я преподавала русский язык на курсах при ассоциации «Россия — Италия». И в один прекрасный день приехал молодой человек, который решил познакомиться с Россией, изучать здесь русский язык. Мы познакомились довольно-таки близко и в итоге поженились. Мой муж оказался тем редким человеком, который решил из интереса к России и русскому языку провести шесть месяцев в Петербурге. Когда эти полгода закончились, в Италию мы уже уехали вместе. Это было в 1998 году. С тех пор я живу здесь. Но, конечно, каждый год возвращаюсь домой, возвращаюсь в свой город.

— Вы уехали в Италию уже как-то подготовленной к этой стране учёбой в спецшколе. Как Вы себя почувствовали там, когда увидели всё своими глазами?

— Я и раньше бывала в Италии, но правильно говорят, что не надо путать туризм с эмиграцией — это абсолютно разные вещи. Думаю, что любой человек, который выезжает на постоянное место жительства в другую страну, проходит разные этапы. Сначала это какой-то восторг, потом встречи с первыми сложностями, а затем ситуация стабилизируется. Когда человек едет работать, он сам выбирает страну. Я не выбирала страну, я познакомилась со своим мужем, я в него влюбилась, мы поженились... Когда я переезжала, то знала, что мне будет довольно сложно. Ведь Италия хоть и интересна своей культурой, архитектурой, но всё-таки с психологической точки зрения совсем другая, ведь это страна южная. Там у людей другая манера общаться, другие ценности. Я же, будучи уроженкой Санкт-Петербурга, человек северный, поэтому мне было сложно всё, начиная от 40 градусов в летние месяцы и заканчивая стилем общения между людьми.

Иностранцы часто жалуются, что в России люди мало улыбаются. У нас улыбка — это признак хорошего отношения. Если продавец тебе улыбается, то потому что он к тебе хорошо относится, а не потому, что он тебя обслуживает. Может быть, сейчас это немножко меняется, но традиционно было всегда так. А в Италии, например, считается, что некрасиво не улыбаться. Когда вам говорят комплименты, когда улыбаются, это значит, что человек сообщает, что он вежливый. Но это абсолютно не говорит о том, как он к вам относится на самом деле.

— Многие наши люди, которые живут в Италии, говорят, что по характеру, по темпераменту именно итальянцы очень похожи на русских.

— Может быть, в том смысле, что по сравнению с Северной Европой итальянцы более непосредственные. Многие, кто живёт в северных странах, говорят, что немцы, французы, шведы не умеют веселиться, не умеют принимать гостей, они немножко скованные, формальны в отношениях. В этом плане итальянцы, конечно, совсем другие — они гостеприимны и открыты, очень весёлые люди. Что мне нравится в Италии, что итальянцы не националисты. Им интересны другие народы. Например, вы садитесь в поезд, и если ваш сосед понимает, что вы из другой страны, он с большим интересом и с большим восторгом будет у вас расспрашивать, задавать вопросы про то, как вы живёте, расскажет вам, как он любит русскую литературу. Такие диалоги не редкость.

— Полина, а как в Италии складывалась Ваша профессиональная жизнь?

— Может быть, не совсем так, как я себе это представляла. Ведь после окончания университета я сама преподавала на курсах при ассоциации «Италия — Россия». И в будущем я видела себя именно преподавателем русского языка как иностранного. И мне это нравилось. У нас была хорошая команда, и в те времена это было очень интересно. Будучи студенткой, я пошла работать в начале 90-х годов, когда появились первые потоки иностранных студентов, которые были влюблены в новую Россию. Они хотели своими глазами посмотреть, что у нас происходит. Были ребята, которые приезжали на полгода, на год, они не хотели пропустить этот исторический момент, когда всё меняется. Когда я приехала в Италию, то тоже думала, что смогу продолжать заниматься своим любимым делом. Но в 1998 году интерес к России упал. Все помнят дефолт, кризис. И конечно, с экономической точки зрения русский язык перестал казаться таким перспективным. Это был момент, когда студентов становилось всё меньше и меньше. Соответственно, была и меньшая потребность в преподавателях.

Тогда я решила заняться переводами. Я занимаюсь больше техническими переводами и постепенно освоила эту специальность, вступила в союз переводчиков Италии, и уже много лет я член этой профессионально итальянской ассоциации. Но, как я говорю, в жизни ничего не бывает случайно. В Италии стали появляться русские школы. Я тоже тогда своих детей привела в одну из них. Но со временем увидела, что это не то, чего бы мне хотелось, потому что к детям, которые растут в двуязычной среде, требуется особый подход, особые методики.

Так родилась наша школа имени Льва Толстого в Милане, которой в этом году исполняется 5 лет. Постепенно при школе у нас появилось дистанционное обучение, которое теперь уже стало Европейским центром дистанционного обучения, и у нас учатся дети из Китая, из Америки, из самых разных стран.

— Расскажите, чему Вы обучаете детей в своём центре? Кто у вас учится? Где можно вас найти?

— Наш Европейский центр дистанционного обучения — это структура, которая возникла из обычного дистанционного отделения при помощи фонда «Русский мир». Учёные из Института русского языка имени Пушкина и методисты из Академии постдипломного педагогического образования в Санкт-Петербурге помогли нам составить программы и усовершенствовать их. Сейчас у нас всё время появляются новые курсы, потому что мы стараемся идти в ногу со временем. Основной курс — это классическая программа для ребят, которые занимаются русским языком либо хотят на серьёзном уровне поддержать или освоить русский язык, русскую историю, русскую литературу. И многие из тех, кто у нас учится, из семей соотечественников, которые находятся за границей временно или постоянно. Есть ребята из других стран — из Черногории, Чехии, Франции, которые думают, что когда-нибудь вернутся в Россию. Хотя есть ученики и из смешанных семей. Сейчас мы открыли новый курс, который будет длиться три года. Из своего опыта мы увидели, что двуязычным ребятам, которые живут в смешанных семьях и которые вряд ли когда-нибудь приедут на постоянное место жительство в Россию, 11-летний курс российской школы не освоить. И поэтому, особенно для подростков от 10 до 15-16 лет, мы сделали трёхгодичный курс «Русский язык и русская культура». Сейчас у нас как раз появляется всё больше и больше желающих записаться именно на этот курс, где ребята познакомились бы с основами грамматики русского языка, с основными нашими писателями, с основными вехами русской истории. Найти нас можно на страничке в Facebook и на нашем сайте. Достаточно набрать: «Русская школа Льва Толстого в Милане».

— Полина, а как Вы сами себя чувствуете в Италии? Как живёте, чем наслаждаетесь, по чему скучаете?

— Сначала я очень скучала. Думаю, что в первые годы, в первые лет пять, если бы мой муж нашёл работу в Петербурге, я, не задумываясь, собрала бы чемодан и в тот же самый момент уехала. Потом, конечно, когда появляются дети, а у меня три сына, всё меняется. Дети дают возможность прожить через их восприятие другое детство. У каждого из нас одна жизнь. И если ты живёшь в России, то ни в одном учебнике не прочитаешь, какие песни поёт мама в другой стране ребёнку на ночь, в какие игры он играет, с какими сложностями сталкивается в детском садике. А когда ты растишь ребёнка в другой стране, ты как бы его глазами проживаешь ещё одно детство — это очень интересно!

Я не чувствую себя оторванной хотя бы потому, что каждый год бываю в России, ко мне гости приезжают. Оказывается иногда, что проще сесть на самолёт и за три часа прилететь в Италию, чем, например, пересечь на машине Санкт-Петербург в час-пик. Это может оказаться быстрее! У меня есть подруги, которых я вижу сейчас чаще, чем когда жила в Петербурге, хотя мы живём в разных странах.

— Вы довольны своей сегодняшней жизнью?

— Да. Потому что мне интересно узнавать что-то новое, интересно знакомиться с новыми людьми, и то, что я сейчас делаю, даёт мне возможность общаться с огромным количеством людей, почему-то в основном русскими. В Италии у меня больше русских подруг, чем итальянских. Мне интересно бывать на международных встречах соотечественников, смотреть, как русские люди меняются в разных странах, потому что каждая страна накладывает отпечаток на человека. Всё это мне очень интересно!

Надежда Ширинская

Источник: «Голос России»