...Широкая Масленица? Ты с чем пришла?
Со весельем, да с радостью,
И со всякими сладостями,
С пирогами, с оладьями
Да с блинами горячими,
С скоморохами-гудошниками,
С дударём да с волынками,
Со пивами ячменными.
Со медами свяченными...

Широкая Масленица!
Ты зачем пришла?
Поиграть, позабавиться
С молодыми, со молодками,
Покататься да потешиться
С бубенцами валдайскими...

Широкая Масленица! Ты с чем уйдёшь?
Велики мои проводы —
Поведут вон из города
На санях на соломенных
Да с упряжкой мочальною...
Велики мои проводы —
С бородою кудельною,
С головою похмельною,
С кафтанами пропитыми
Да с носами разбитыми...
Широкая Масленица!

А. Н. Серов. Опера «Вражья сила»

…В бездонных глубинах Интернета попалась на глаза рекламная плашка: «Празднование Масленицы в отеле 5*». Подумалось: под внешней нелепостью (да и несочетаемостью) проглядывает, увы, и определённый внутренний символизм.

Впрочем, обо всём по порядку.

Объедуха, Кривошейка и Целовальница

Возможно ли вообразить себе праздник более русский, нежели честная — ударение, разумеется, на предпоследний слог — Масленица? У каждого — свои ассоциации: одному в ноздри ударяет одуряющий запах пекущихся оладушков-блинков; другому почудятся зимние игрища на свежем воздухе; третьему вспомнится головушка, которая чуток бо-бо после вчерашнего; четвёртый — сильна память предков! — ощутит кровяной вкус расквашенных губ и выбитых зубов во рту; наконец, кому-то брызнет в глаза виденный когда-то фейерверк кустодиевских картин... Да мало ли!

Лично мне ближе ощущения не зрительные и не вкусовые, а слуховые: мало где дух, характер и творческий диапазон русской Масленицы выражены так, как в процитированной выше песне мрачноватого кузнеца Ерёмки из полузабытой, к сожалению, ныне оперы Александра Серова «Вражья сила». Без музыки, конечно, явное не то, но её запись в исполнении Фёдора Шаляпина, Бориса Христова или же прочих великих басов легко отыскать в том же Интернете.

Кстати, имя Масленица (она же Масленая неделя, она же просто Масленая) у праздника не единственное. Давайте просто по алфавиту: Блинница, Блинщина, Блинная неделя, Блиноедка, Кривая неделя, Кривошейка, Объедуха, Прожорная неделя, Целовальница — это по-смоленски; Боярыня Масленица, Молочная неделя — это по усть-цилемски; Мáсны тыждэнь — это по-белорусски; Коляда масленая и Каровiна i конскае свята — это по-украински... Прочие славянские народы тоже на имена и сущности щедры — выбор на любой вкус.

Исторические корни Масленицы, как и любого другого праздника умирающего и воскресающего божества, уходят в тёмную историческую глубину. Но помимо чисто религиозных корней есть и Масленицы социальные: скажем, ещё древним римлянам было хорошо известно, что держать общественную структуру в раз и навсегда застывшем состоянии очень опасно, а потому один раз в году — в праздник сатурналий — в порядке пресловутого выпуска пара раб взгромождался за стол, а рабовладелец прислуживал ему.

Сегодняшние потомки сатурналий — многие европейские карнавалы. Например, рейнский: вот тебе, читатель, типичный в отечественном представлении немец. Педантичный, аккуратный, неторопливый, дотошный, строгий — словом, олицетворённый Ordnung. В четверг, начинающий карнавал, все эти черты превращаются в абсолютную свою противоположность: горы пивных банок и бутылок на улицах, легкомысленные полуодетые фройляйн, галстуки, лихо срезанные ими с обалдевших мужчин, и прочие совершенно немыслимые в иное время хулиганства. Кое-где, как в Венеции, эта первородная и кипучая энергия отливается в формы более утончённые и цивилизованные, превращаясь в первоклассный, общемирового значения спектакль.

Церковь, ясное дело, не одобряла — и это ещё очень мягко сказано — эти языческие пережитки. Сегодня на тот же Венецианский карнавал собираются тысячные толпы со всего мира, и мало кто вспоминает, что фиеста на берегах благословенной лагуны была запрещена Наполеоном почти на два столетия и возродилась лишь благодаря папе Иоанну Павлу II.

На Руси до таких крутых мер не доходило. Церковь, подобно герою рязановского фильма, трезво и небезосновательно рассудила: зачем запрещать, когда можно организовать? Так Масленица оказалась единственным языческим праздником, вполне вписавшимся в рамки господствующей религии. Конечно, не хорошо, что обжорство и пьянство (кстати, кататься с гор нетрезвых не допускали), что мордобой, что вообще разгул по принципу «есть до икоты, пить до перхоты, петь до надсаду, плясать до упаду». Зато тем чувствительнее и острее будет восприниматься сорокадневный Великий пост. Но была в обрядах Масленицы и очевидная польза.

Вспомним — хотя бы кратко, — что каждый день Масленой недели (предыдущая называлась Пёстрой) имел своё название и свои ритуалы.

«Тёщины вечерни» да «Золовкины посиделки»

Понедельник назывался «Встречей». К первому дню Масленицы устраивали горы (самая большая горка в Москве тянулась от Воскресенских ворот Китай-города через не существовавший тогда Александровский сад к Троицким воротам Кремля), висячие качели, балаганы для скоморохов, столы со сладостями. Не покататься с гор и на качелях значило в старину жить в горькой беде. Для женщин катание с гор имело и чисто практический смысл: длинная гора символизировала «длинный» лён, которому надлежало уродиться. Богатые люди уже с понедельника начинали печь блины, бедные — с четверга или пятницы.

Во встречавшей первую Масленицу молодой семье, где не было свёкра или свекрови, тёщи приходили к своим зятьям учить дочек блины печь. Приглашение — его присылали обычно заранее — в такую семью считалось великой честью, и званая тёща обязана была ещё с вечера прислать весь надобный для выпечки блинов инструмент, а тесть — обеспечить мешок муки и бочонок масла.

Вторник назывался «Заигрышами». С этого дня обычно начинались самые весёлые и разудалые игры и забавы. С утра девицы-молодцы ходили в гости — прокатиться с горки, блинов откушать. Неспроста говорено: «Блин — не клин, брюха не расколет». Особенно если блин был по старой русской, но основательно подзабытой сегодня традиции с припёком, иначе говоря, с начинкой. Только начинка не заворачивалась в блин, как теперь, а запекалась между двумя половинками блина. Ох, неспроста шутят, что именно русские блины, а не американские гамбургеры и хот-доги были первым фастфудом. Впрочем, русские тут — без претензий на первенство.

За вторником — среда — «Лакомка». По нерушимому обычаю в этот день тёщи принимали зятьёв к блинам, что бывало весьма накладно для семей, где было по нескольку дочерей. Но обычай строг: «Хоть всё с себя заложи, а Масленицу проведи!» И проводили. По старинному поверью, на «Лакомку» едят столько, сколько душе угодно. По-простонародному — «сколько раз собака хвостом махнёт».

Четверг считался «Разгульным четвергом», с него начиналась широкая Масленица, широкий разгул — катание по улицам, кулачные бои и обряды вроде такого: к большим саням крепили столб, на него — колесо, а на колесе сидел здоровенный и весёлый мужик с вином, калачами и прочей снедью — понятно, что за ним длинным хвостом тянулся народ!

В пятницу, на «Тёщины вечерни», наставала очередь зятьёв угощать матерей своих жён. Если зять приглашал тёщу со всей роднёй на праздничный обед, она могла сделать весьма лестные для себя выводы, а ежели просто на ужин, так уж, как говорится, не обессудьте.

Суббота была «Золовкиными посиделками»: молодая невестка приглашала в гости родных мужа. Почему-то считалось, что само слово «золовка», то есть сестра мужа, пошло от слова «зло»: так как мужнины сёстры — смотри русские народные сказки — относились к невестке, то есть «невесть откуда пришедшей», весьма враждебно.

Наконец, воскресенье — Прощёный день — было последним днём Масленицы. В Прощёное воскресенье близким людям надлежало просить друг у друга прощения за все обиды и неприятности, однако самыми яркими (чаще всего и в прямом смысле слова) были проводы Масленицы, нередко сопровождаемые кострами — именно при прыжке через такой костёр растаяла бедняжка Снегурочка. К этому дню из соломы или тряпок делали чучело Масленицы, наряжали его в женскую одежду и, выйдя за пределы села или городка, Масленицу чаще всего сжигали, иногда топили в проруби или просто разрывали на части.

Практически в каждом уголке славянского мира были свои традиции празднования. Скажем, в некоторых областях России и в Белоруссии первый блин пекли в субботу Пёстрой недели — это был первый в году день поминовения родителей: первый блин пекли именно для них, его клали у божницы или отдавали нищим, монашествующим с просьбой помянуть такого-то.

Следующий за Прощёным воскресеньем понедельник обычно называли Чистым, но иногда и «Полоскозубом» (варианты: Тужилки по Масленице, Ступник, Козья масленица) — несмотря на пост, мужики полоскали рот водкой: считалось, что тому, у кого останется мясо между зубов, будут непременно сниться черти.

Блины есть. А душа?

...Многие выдающиеся русские бытописатели — Сахаров, Забылин, Коринфский — тщательно описывали особенности празднования Масленицы в той или иной губернии России. И весьма отрадно, что кое-где эти традиции пытаются возрождать. Одна ярославская выставка чучел Масленицы чего стоит — просто жалко сжигать эти чудеса мастерства и фантазии. Однако не стану скрывать: празднование Масленицы, особенно в мегаполисах, чаще всего производит просто-таки удручающее впечатление. Я часто думал: в чём дело? В том, что кое-где полиции едва ли не больше, чем гуляющих? В том, что с достойным лучшего применения усердием самый удалой русский праздник пытаются вогнать в рамки сухого закона? В том, что сплошь и рядом правит бал не творческое воображение, а чистая формалистика? Причём даже с привлечением самого крупнокалиберного административного ресурса: именно так пытаются псковичи убедить остальную Россию в том, что самая-самая главная Масленица — у них, а не в том же, скажем, Ярославле. Зачем было объявлять ещё одной столицей русской Масленицы растерявший все исторические памятники и никому не ведомый городишко Сенгилей в Ульяновской области да ещё ставить при этом весьма сомнительный памятник блину? Туристов этим не заманишь.

Всё так. Но основная причина — совсем не в этом. Если прочитать ещё раз описание сопутствующих Масленице обычаев, то легко увидеть: они все плотно «завязаны» прежде всего на семье (и Церковь это прекрасно видела, ради семейного благополучия мирясь с некоторыми очевидными издержками), семье многочисленной и живущей главным образом в небольшом городе или селе. В западных карнавалах при всех их достоинствах такой связки не просматривается.

Где всё это сейчас в России, в которой распадается большинство браков, а сам институт семьи пребывает не в лучшем виде? Где подавляющее большинство населения не отличает золовку от свояченицы, а шурина от деверя (про ятровь — жену деверя — и спросить страшновато)? Конечно, иные времена — иные песни, но... Точно у праздника вынули душу, а коли так, то сколько ни строй масленичных городков и пятизвёздочных отелей... Выходит так: если клиент практически не покидает фешенебельную гостиницу, поедая блины с икрой и хлеща водку в роскошном ресторане, то это просто обжираловка, а не Масленица. А если строго соблюдается былая «стилистика» праздника, то обычно празднующему уже нет никакого дела, сколько звёздочек у его отеля — тут до пресловутой койки доползти бы... Так что «Масленица в отеле 5*» — очевидный нонсенс: или пять звёзд, или настоящая Масленица.

А вот как вернуть празднику душу? Если бы знать...

Георгий Осипов