«С левого борта надвигался ледяной вал высотой 8–10 м, глыбы с грохотом и треском наваливались друг на друга, рушатся. Потом послышался странный звук, и я увидел трещину в борту на уровне ватерлинии, через которую просматривались детали набора...» — так свидетельствовал один из непосредственных очевидцев катастрофы.

…Восемьдесят лет — дата, как принято говорить, не очень круглая, но тем не менее заметная. Хотя бы тем, что к этому рубежу обычно не остаётся людей, вживе помнящих отмечаемое событие — в данном случае поход, гибель и спасение участников экспедиции на судне «Челюскин». Тем более что его непосредственных участников было, в сущности, не так уж много — чуть больше сотни (в отличие, скажем, от Первой мировой войны, последний участник которой покинул этот мир совсем недавно). Сознательно оговариваюсь, что не смог найти сведений о том, жива ли на день очередного юбилея эпопеи самая младшая из её участниц, Карина Васильева, родившаяся прямо на борту «Челюскина» 31 августа 1933 года.

История похода и спасения челюскинцев давным-давно превратилась в один из самых ярких и лакированных мифов советского времени. Тем более что это так по-советски: создать самим себе трудности, а потом героически — в данном случае без всяких кавычек — их преодолеть. Тогда отчего же и те, кто был на борту «Челюскина», равно как и те, кто их спас, до конца дней очень неохотно вспоминали былое, всегда отделываясь словно раз и навсегда заученными словами? Хотя, казалось бы... Для начала вспомним, как говорили в советские же времена, «объективку»: суховатую, без эмоций канву событий.

Поход «Челюскина»

Поход «Челюскина» предварил поход ледокола «Сибиряков», который летом и осенью 1932 года впервые сумел пройти Северный морской путь за одну навигацию. Пройти, правда, со скрипом — в прямом и переносном смыслах: обломав об лёд и основной, и запасной гребной винты, «Сибиряков», используя в качестве парусов прикрывавшие угольные ямы чёрные брезенты, 1 октября вышел на свободные ото льда воды Берингова пролива и в таком «пиратском» виде был отбуксирован в Петропавловск-Камчатский.

Требовалось закрепить успех — в те годы, напомним, полярные широты были для людей примерно тем же, чем для людей 60–70-х — космос, и Советский Союз был в числе их покорителей отнюдь не последним — поход «Красина», бывшего «Святогора», за пять лет до этого к «красной палатке» с чудом уцелевшими участниками полярной экспедиции Умберто Нобиле был у всех на памяти и на слуху.

Для повторения похода был выбран специально построенный в Дании пароход ледокольного типа («усиленный для плавания во льдах») водоизмещением 7,5 тысячи тонн, окрещённый при рождении «Леной» — он предназначался для рейсов от устья этой великой сибирской реки до Владивостока. На воду он был спущен 11 марта 1933 года, а спустя полгода переименован в честь русского полярного исследователя Семёна Челюскина. В путь — из Мурманска — «Челюскин» отправился 2 августа (на месяц с лишним позже «Сибирякова»), 1 сентября достиг соименного себе мыса, а три недели спустя примерно там же, где и «Сибиряков», вмёрз в дрейфующие льды. Каковые месяц с небольшим спустя и вынесли его к Берингову проливу. До чистой воды оставалось две мили, но тут ветер переменился и погнал беспомощный корабль обратно в Чукотское море. Где 13 февраля уже 1934 года он и затонул приблизительно в 150 километрах от побережья Чукотки. На льду оказались 104 человека, в том числе женщины и маленькие дети. 5 марта на льдину прилетел первый самолёт (Анатолия Ляпидевского), потом в спасательной операции наступила длительная пауза — до 7 апреля, когда полёты стали регулярными. Последние обитатели льдины были вывезены 13 апреля — ровно два месяца спустя после катастрофы. Всего шестью лётчиками было совершено 24 рейса. Неделю спустя лётчики, спасавшие челюскинцев, — Ляпидевский, Каманин, Слепнёв, Доронин, Водопьянов, Молоков плюс совершивший вынужденную посадку по пути на Чукотку сталинский любимец Леваневский — получили звания первых Героев Советского Союза, а все участники экспедиции были удостоены орденов Красной Звезды.

Авантюрное предприятие

А теперь впору задать некоторые напрашивающиеся вопросы. Самый главный: нужен ли был этот поход, в необходимости которого в открытую одним из первых в 60-х усомнился (разумеется, не открытым текстом) в своих мемуарах участник экспедиции, знаменитый радист Эрнст Кренкель? Первым вообще-то был бесстрашный капитан «Сибирякова» Владимир Воронин, который, узнав о технических характеристиках «Челюскина», попытался отказаться от сомнительной чести, но — увы... Впоследствии Воронин, как и подобает настоящему капитану, оставил ледовый лагерь последним (привет «герою» с Costa Concordia). Даже после переделки «под Арктику» один из членов госкомиссии по приёмке судна отказался подписать заключение, сказав, что поручиться за его судьбу не сможет.

Возглавлявший экспедицию Отто Шмидт, похоже, тоже не очень заблуждался — иначе зачем он взял с собой продовольствия аж на полтора года? (Кстати, недурно было бы спросить Отто Юльевича, по каким таким причинам, уже будучи «на пороге» Берингова пролива, он отказался от помощи ледокола «Литке»?) «Мы имели на "Челюскине" тёплую одежду для всех участников экспедиции и экипажа, несколько комплектов рабочей одежды, спальные мешки на всех, палатки и т. д. Тщательность подготовки получила проверку делом во время гибели "Челюскина" и нашей жизни на льду», — писал он впоследствии. Со временем бывалые советские полярные волки и вовсе перестали стесняться в выражениях. «Нужно заявить со всей определённостью, что это было крайне плохо подготовленное, во многом авантюрное и почти наверняка обречённое на неудачу предприятие», — заявил один из них. Однако пресловутые идеологические дивиденды в духе «выше всех, дальше всех, быстрее всех» в данном случае явно взяли верх над здравым смыслом и поставили под реальную угрозу жизни более чем сотни людей.

Дурные предзнаменования

И надо сказать, что дурные предзнаменования преследовали «Челюскина» на протяжении практически всего похода. На борту были женщины, а это — спросите любого моряка! — очень скверная примета. При первой же встрече со льдами в Карском море нос «Челюскина» дал течь. В Берингов пролив он так и не сумел прорваться, несмотря на то, что уже были отправлены соответствующие торжествующие телеграммы «наверх» — о «подарке» приближавшемуся XVII съезду партии. Подарок «съезду победителей», который закрылся за три дня до гибели «Челюскина», вышел весьма сомнительного свойства. Как и страшная гибель в те же дни трёх молодых отчаянных парней на стратостате «Осоавиахим-1». Не было ли это своего рода знамением, зловещим предупреждением для съезда, который потом назовут «съездом расстрелянных»? Кстати, по горькой же иронии судьбы два судна, вмерзшие в лёд Чукотского моря куда севернее «Челюскина», благополучно вышли на открытую воду.

Повезло «Челюскину», строго говоря, один-единственный раз: в отличие, скажем, от «Адмирала Нахимова», ушедшего на дно за семь минут, тонул он долго — больше двух часов. Так что всё заранее вынесенное по приказу предусмотрительного Шмидта на верхнюю палубу — от продовольствия до разборных деревянных домиков, предназначавшихся для зимовщиков на острове Врангеля, — было выгружено на лёд. Правда, последний «вздох» умиравшего корабля унёс жизнь единственного члена экспедиции, придавленного сорвавшимися грузами... Есть, кстати, в челюскинском походе и некоторые «сближения», роднящие его с эпопеей «красной палатки». Например, и «Красин», и советские лётчики сняли терпевших бедствие людей с льдины буквально в последний момент. Ляпидевский, вполне естественно захотевший после первой удачи прилететь в «лагерь Шмидта» ещё раз, как и шведский лётчик Лундборг, эвакуировавший Умберто Нобиле, во второй раз приземлился неудачно и сам угодил в ледовый плен.

Спасатели, не видевшие Арктики

Но и Шмидт, и Воронин были опытными полярниками. В отличие от устремившихся им на помощь молодых лётчиков. «28 раз мы летали на поиски челюскинцев, — писал много лет спустя Ляпидевский. — Я впервые был в Арктике и не имел полярного опыта. Потом научились: вставали затемно, грели воду и масло для моторов, прогревали их — и... наползал туман либо начиналась пурга. Пока ждёшь, угасает короткий полярный день...» Нам довольно трудно представить себе реалии тех дней: вспомним хотя бы то, что многие современные автомобили развивают куда бóльшую скорость, чем новый — по тем временам — биплан Р-5, на котором летали трое из семи первых Героев Советского Союза. Правда, и тут были эпизоды, о которых в дальнейшем предпочитали не вспоминать. Например, о том, как неудачно приземлившийся на Чукотке будущий первый начальник отряда космонавтов Каманин попросту отобрал исправный самолёт у своего подчинённого Пивенштейна...

Главная загадка «Челюскина»

Но не это составляет сегодня главную загадку и легенду «Челюскина». В конце 1990-х советским учёным Эдуардом Белимовым была опубликована статья, в которой говорилось о том, что «Челюскин» был в Арктике не один (впоследствии версия была подкреплена весьма популярным ныне в Интернете фильмом, прошедшим в 2001 году на канале ТВ-6). Белимов утверждал, что «Челюскина» сопровождал «двойник» — пароход «Пижма», вёзший на рудники острова Врангеля более тысячи заключённых и пошедший ко дну вместе с «Челюскиным». Около трёхсот заключённых с «Пижмы», по версии Белимова, сумели благополучно дойти по льду до побережья Аляски.

В этой легендарной версии, как и во всякой легенде, опытный глаз специалиста отыщет немало неточностей, ошибок да и просто нелепостей (ну не мог, скажем, «Челюскин» выйти в свой последний рейс 13 декабря — в разгар полярной ночи). Но, во-первых, не бывает дыма без огня. Мало кто из историков вспоминает о том, что в 1932 году в структуре НКВД была создана насчитывавшая более десятка судов «особая экспедиция Наркомвода», обслуживавшая ГУЛАГ. Караваны не раз зимовавших в Арктике судов и «обслуживал» тот самый ледокол «Литке», от помощи которого отказался Шмидт (по другой версии, «Литке» не пришёл на помощь из-за поломки). Все документы, касающиеся «особой» — ох, как любила советская власть это словечко! — экспедиции, строго засекречены до сих пор. Стало быть, есть что скрывать!

И есть что искать пытливым, а не придворным жрецам музы Клио. И спустя восемьдесят лет у них нет риска «оскорбить чувства» ветеранов-челюскинцев. Дерзнём предположить, что экспедиция «Челюскина» доныне таит в себе немало загадок: Арктика всегда была областью не только большой науки, но и большой политики. Кто бы в советские времена мог предположить, что в устье одной из великих сибирских рек будет обнаружена база немецких подводных лодок?

Сам же «Челюскин» — подтвердилось это совсем недавно — после долгих поисков будет обнаружен на глубине всего лишь полусотни метров. Советский «Титаник»? Или...

Но «это, братцы, о другом», как говорил великий поэт.

Георгий Осипов