Давайте сразу условимся, господа. Если вы считаете ёлочную игрушку яркой, но никому не надобной безделицей (и не надо рифмовать игрушку с безделушкой), — не читайте этих заметок. Просто автор этих строк к ёлочной игрушке не равнодушен с детства. Для меня до сих пор Новый год — не Новый год, и год наступающий будет неудачным, если не удалось приобрести один-два новых, скажем так, бюрократически, экземпляра. Или — образца. И, надо сказать откровенно, далеко не всегда эта любовь встречала понимание окружающих.

Помню, уже в довольно зрелом возрасте и совсем не в новогодние дни мне как-то довелось разбирать своё доставшееся ещё от бабки с дедом собрание. Не решусь назвать его коллекцией  — слишком ко многому обязывает. Эмоции при этом переживались почти детские, и не только радостные: некоторые игрушки, как и люди, стареют очень быстро и реставрации почти не подлежат. Тут мимо проходил отец. «Всё в игрушечки играемся? — презрительно хмыкнул он. — Пора бы и повзрослеть!» Увы — в своём отношении к «предмету страсти» он был совсем не одинок.

Перемена отношения к ёлочной игрушке началась в конце 90-х, и первым на этом пути был Великий Устюг. Там соответствующий музей открылся ещё в прошлом веке, в старинной, начала XVIII века церкви Жён Мироносиц. Это музей в чистом виде: в просторном интерьере наряжены ёлки разных исторических эпох — от дореволюционной до современной. Одна из ёлок почти незаметна, но этот экспонат представляет собой ценность необычайную, ибо подобных почти не сохранилось. Дело в том, что начало 60-х было временем, если хотите, малогабаритности — домов, комнат, кухонь. И — ёлок. Ёлочка эта размером в пол-локтя, разумеется, искусственная. Зато — что вовсе редкость — с полным комплектом игрушек, средний размер которых — не больше ногтя. Где ещё такие сегодня сыщешь?

За Великим Устюгом последовали и другие города. Например, Клин — там, словно в одночасье, вспомнили, что этот древний город славен не только музеем Чайковского, но и одной из старейших в России фабрик ёлочной игрушки. Надо сказать откровенно, что сами по себе цеха, где рождаются новогодние чудеса, место не очень «экскурсионное», поэтому клинчане построили для ёлочной игрушки очень симпатичный Центр, больше похожий на древнерусские палаты, и один из мастеров занимается росписью прямо там. Потом присоединились и Москва, и Великий, и Нижний Новгород.

У нижегородцев — опять-таки при фабрике — музей пока не слишком велик, и подчиняется несколько иным законам: он построен не по хронологическому, как в Устюге, а по жанровому принципу: шарики, фигурки, Деды Морозы и прочее. Зато именно в нём 4 ноября прошлого года (отчего такая точность — смотри ниже) пришлось увидеть нечто, доселе в жанре ёлочной игрушки невиданное. В отдельной витрине была выставлена небольшая коллекция, центром которой был большущий синий с красной оторочкой тончайшей работы шар, с которого широченной голливудской улыбкой улыбался президент Соединённых Штатов Америки Барак Обама. «Вот, — с гордостью сказали нижегородцы, — для Госдепартамента делали. Нам разрешили оставить для музея только по одному экземпляру каждой игрушки — спецзаказ!» А мне подумалось: а ну как господина президента не переизберут (выборы, напомню, проходили 6 ноября)? Но всё обошлось. И сам факт такого заказа весьма примечателен: то, что американцы отдали предпочтение именно России, а не традиционно «ёлочной» Германии, разве не признание высочайшего мастерства наших мастеров? Хотя если быть строго историчным, из всех жанров ёлочной игрушки только развесистые бусы имеют чисто российское происхождение.

Мастерство — не в последнюю очередь, видимо, оттого, что именно в России ёлочная игрушка имеет самую бурную историю. Дотошные историки уже описали и небывалый расцвет ёлочной игрушки в России в начале ХХ века, и полный запрет ёлки вместе с игрушками в 20-х, и своеобразный ренессанс с середины 30-х. Однако обратим внимание, что нигде, кроме России, ёлочная игрушка не была пусть и крохотным, но всё же зеркалом эпохи. Да, в Третьем рейхе встречались шарики со свастикой. Но чтобы с портретом фюрера и других нацистских вождей — такого встречать не доводилось. А вот у нас — Маркс-Ленин-Сталин вместе и по отдельности на одном шарике — пожалуйста! И это — не говоря о «свите» — танки, дирижабли, фигурки красноармейцев, пограничники  и прочее. Лично для меня такой символ эпохи — оставшиеся от начала 60-х  тяжеленные стеклянные часы со стрелкой, застывшей — ну, конечно! — на без пяти двенадцать. Таких игрушек (побольше, поменьше, полегче) было выпущено невероятное количество. А происхождение-то одно: незабвенная песенка про пять минут в исполнении Людмилы Гурченко из рязановской «Карнавальной ночи».

Но вот спросите: какой должна быть ёлочная игрушка? Конечно, ответ может быть любым. Но для  меня она, прежде всего, должна быть хрупкой. Как и всякое новогоднее чудо. Сожмёшь чуть посильнее, будешь держать недостаточно крепко — исчезнет оно, разлетится в искры-осколки (сколько слёз по этому поводу пролито в детстве!). Конечно, игрушку можно сделать из небьющейся пластмассы, из дерева, ещё из чего-то прочного... Но это будет уже типичное не то: отлично помню чувство какой-то обманутости в лучших чувствах, когда в английском супермаркете впервые увидел чудесную, на первый взгляд, птичку-малиновку в натуральную величину. Посмотришь — залюбуешься. А возьмёшь в руки — так типичный пластмассовый ёлочный фастфуд Made in China.

Очень радует, что множатся сегодня коллекционеры ёлочной игрушки, что появляются виртуозные мастера-реставраторы. Что всё больше людей могут не просто «беспорядочно» украсить ёлку, а создавать своего рода тематические композиции — всякий год иные. Расскажу напоследок новогоднюю историю о том, как однажды такая композиция (а может, и не она) явила чудо, до сих пор не объяснённое.

...Эту ёлку я помню до сих пор, хотя прошли немалые годы — в меру пушиста, в меру стройна, ростом, как говорит народ, метр с кепкой. В нашем доме она появилась лютой, многим до сих пор памятной московской зимой 1978/1979 года — тогда мороз достигал сорока с хвостиком! Нарядил я её именно тематически: Деды Морозы, Снегурочки, бородатые Черноморы, рыцарские замки... ну, и прочие добрые волшебники. А чему мы не радуемся, а печалимся чуть ли не с первого дня появления лесной красавицы в доме? Тому, что чуть ли не с первого дня в доме она начинает «плакать» иголками, то есть, попросту говоря, осыпаться. А эта ёлка осыпаться наотрез «отказалась». Простояла до старого Нового года, до Крещения — хорошо. Дожила до Дня защитника Отечества, до 8 Марта — и вовсе здорово. Когда ёлка сохранила свой иголочный убор до Пасхи, а потом до 1 мая — стало и вовсе интересно, и самое любопытное, что никто этого феномена объяснить так и не смог. Словом, вынес я ту ёлку из дому в самую короткую ночь в году — тайком, чтобы не заметил кто: окружающие весьма превратно (мягко говоря) могли оценить человека, идущего с новогодней ёлкой 22 июня! А ёлочные игрушки, украшавшие её, даже не пришлось слишком далеко убирать — до следующего года оставалось, собственно, не так много времени...

Так что с Новым годом, господа! И чтобы ваши ёлки — если они, конечно, не искусственные — подольше не осыпались! А ёлочные игрушки — не разбивались!

Георгий Осипов