Говорят, семь городов спорили за право зваться родиной Гомера. Несколько московских школ — и явный приоритет тут имеет школа на Чистых прудах — оспаривают право зваться alma mater Дениски Кораблёва и Мишки Слонова, героев уже легендарного сборника «Денискины рассказы» Виктора Драгунского.

Тут сразу надлежит оговориться: не стоит путать, а тем более идентифицировать Дениску Кораблёва и сына писателя Дениса Драгунского. Сам он — весьма известный журналист, писатель и блогер с хорошим пером. Более того, Драгунский-младший недавно написал книжку «Денискины рассказы: как это было», где, надо полагать, ставит все возможные точки над «и» и «ё».

Так что здесь уместнее вспомнить не слишком известную биографию Драгунского: в частности, то, что родился он... в Нью-Йорке, куда его родители перебрались с Гомельщины в поисках счастья и денег. Но... не сложилось, и год спустя пришлось вернуться. Факт по тем временам довольно заурядный, но стоит вспомнить, что многим он после октября 1917 года стоил очень больших неприятностей. Каковых счастливо избежал Виктор Юзефович Драгунский, ставший актёром, а потом и писателем. Словом, богема.

...Драгунского-старшего мне посчастливилось видеть единственный раз в жизни, на одной из Недель детской книги в Зале имени Чайковского. Кажется, то был шестьдесят девятый или семидесятый год. Было грустно: продававшихся экземпляров «Денискиных рассказов» мне не хватило, и оставалось только созерцать автора — плотного, чуть одутловатого человека, который вовсе не казался весельчаком и чарующим рассказчиком. Конечно, мне тогда уже успели объяснить, что такие люди по жизни обычно бывают очень грустны, и всё же... Скорее всего, автор «Денискиных рассказов» был тогда, мягко говоря, уже не в лучшей физической форме...

Но попробуйте отыскать хоть след этого в «Денискиных рассказах!». Само по себе литературное наследие Виктора Драгунского довольно велико и включает в себя не только детскую литературу. Но почему-то люди любого возраста начинают непроизвольно улыбаться, когда слышат про «он живой и светится», «девочку на шаре», «тайное становится явным» и прочее. Дело, конечно, не только в том, что любой, даже самый строгий из взрослых, назло всем прикидам и гаджетам, в душе всегда в чём-то ребёнок, и никакими силами не вытащить из него рассказа о том, как и сколько раз он попадал в ту или иную, но схожую с Дениской Кораблёвым ситуацию! Хотя, откровенно говоря, иной раз мне кажется, что герои одного очень популярного несколько лет назад сериала из жизни школьников вряд ли что-то слыхивали о Дениске Кораблёве...

Первый из рассказов о Дениске появился в пятьдесят девятом, в разгар «оттепели», которой и пронизаны в той или иной степени практически все рассказы. Даже не оттепелью — свежим воздухом. Вдобавок полным отсутствием какой-либо идеологии. Возможно ли представить «Денискины рассказы» где-нибудь в начале 80-х? Вот то-то и оно. А всё же  черты эпохи, пусть и не броско, но читаются в рассказах, и... что остаётся? Разве что вздохнуть по временам, когда можно было вечером пить чай с бубликами и брынзой, кататься на лодке по Чистым прудам и — по нынешнему совсем фантастика! —  простым людям «с улицы» посещать Грановитую палату.

Конечно, не все они строго и безупречно вписываются в жанр рассказов. Например, «Он живой и светится» — это, скорее, притча. Однако оставим судить об этом профессионалам жанра. И среди в общем-то бесхитростного повествования иной раз встретятся такие литературные жемчужинки, как «разве можно по ночам кричать неправду» или «я очень люблю лошадей, у них такие красивые и добрые лица». Кстати, любопытно, читал ли рассказ «…И чего не люблю!» Владимир Высоцкий, автор песни на аналогичный сюжет. Может быть, и читал.

Но Виктор Юзефович Драгунский вряд ли знал стихотворение «духовидца» Даниила Андреева, автора «Розы мира» — «Игрушечному медведю, пропавшему при аресте». Два совершенно разных автора — но какое поразительное, так сказать, согласие чувств! Драгунский, по крайней мере внешне, не был похож на пророка. Но именно он, именно рассказ «Красный шарик в синем небе» вспомнился мне очень много лет спустя после прочтения, уже в новые времена, когда я впервые попал в зал вылета международного аэропорта Шереметьево. Глядя в огромные, открытые всем ветрам и сторонам огромные окна, я почувствовал себя именно таким шариком и понял, что же имел в виду замечательный наш писатель...

Но в некоторых ситуациях Виктор Драгунский вряд ли захотел быть пророком. Однако... Перечтите-ка рассказ «Что любит Мишка». И сравните с мелькающими на ТВ сегодняшними Мишкиными ровесниками, тянущими аккурат под центнер. А есть совпадения и ещё страшнее.

Рассказ «Запах неба и махорочки» в сборники попадает редко. Рассказ о том, как деревенский дед Валя предложил Дениске с мамой полететь в Москву на кукурузнике, Ан-2 (аналогичный опыт у меня есть, так что точность деталей свидетельствую!). «Не Ту-104, конечно», — сказал дед, наблюдавший за остервенелой (иного слова не подберу) погрузкой багажа в самолёт... Драгунскому не дано было узнать, что через десять лет после его смерти точно так же будет происходить погрузка (под Ленинградом) именно на Ту-104 оптово закупленного дефицита жёнами командования Тихоокеанского флота. Флот лишится его через 25 секунд после взлёта из-за нарушения центровки самолёта. Как хорошо, что Дениска с мамой тогда сбежали!

...Уже помянутый здесь Владимир Семёнович Высоцкий как-то написал:

Если, путь прорубая отцовским мечом,
Ты солёные слёзы на ус намотал,
Если в жаpком бою испытал, что почём, —
Значит, нужные книги ты в детстве читал!

«Денискины рассказы» — из этих, из нужных.