Шаляпина называли казанским сапожником. Великий русский бас, 140-летие которого мы сегодня отмечаем, действительно родился в Казани 13 февраля 1873 года, хотя родители были родом из вятской губернии.

Уже ребёнком Фёдор красивым дискантом часто подпевал матери, «подлаживая голоса». С девяти лет пел в церковных хорах, много читал, но вынужден был работать учеником сапожника, токаря, столяра, переплётчика, переписчика. В двенадцать лет он увидел театр и даже поучаствовал в выступлении гастролировавшей в Казани труппы в качестве статиста. С тех пор Шаляпин загорелся театром и вместе со странствующими труппами кочевал по городам Поволжья, Кавказа, Средней Азии, заодно работая то грузчиком, то крючником на пристани, часто голодая и ночуя на скамейках.

Впервые Шаляпину довелось спеть сольную партию в Уфе в 1890 году – здесь он заменил солиста, отказавшегося петь партию Стольника в опере Монюшко «Галька». По воспоминаниям самого Шаляпина, несмотря на забавный инцидент (во время представления он от волнения сел мимо стула), антрепренер остался доволен и даже прибавил к жалованию 5 рублей. В тот год, который, по сути, стал дебютным для Шаляпина, он также исполнил партию Фернандо в «Трубадуре» Верди и Неизвестного в «Аскольдовой могиле» Верстовского.

Затем молодой певец перебрался в Тифлис, где брал бесплатные уроки пения у известного певца Д. Усатова и выступал в спектаклях.

Потом был Петербург: в 1895 году Шаляпин дебютировал в партии Мефистофеля в опере «Фауст» Гуно в Мариинском театре. Но решающим для его карьеры стал 1896 год, когда он был приглашён Саввой Мамонтовым в Московскую частную оперу. Здесь он исполнил партию Ивана Грозного в опере Римского-Корсакова «Псковитянка».

Никому не известный певец с простецкой фамилией буквально на глазах превращался в знаменитого Шаляпина. По Москве поползли слухи о новом даровании из провинции, интрига закручивалась. Художник Нестеров писал: «Однажды… ко мне в Кокоревское подворье, где в те времена живали художники, зашёл один из приятелей, и с первого слова полились восторги о виденном вчера спектакле в мамонтовском театре, об удивительном певце, о каком-то Шаляпине, совсем молодом, чуть ли не мальчике, лет двадцати, – что певца этого Савва Иванович извлёк из какого-то малороссийского хора, что этот новый Петров не то поварёнок с волжского парохода, не то ещё что-то с Волги... Я довольно скептически слушал гостя о новом феномене, однако вечером того же дня я слышал о нём те же восторженные отзывы от лица более сведущего в музыкальных делах. Говорили о "Псковитянке", о "Лакме", где молодой певец поражал слушателей столько же своим дивным голосом – басом, сколько и игрой, напоминавшей великих трагиков былых времён. Следующие несколько дней только и разговору было по Москве, что о молодом певце со странной фамилией. Быль и небылицы разглашались о нём. Опять упоминали о каком-то малороссийском хоре не то в Уфе, не то в Казани, где юноша пел ещё недавно, года два тому назад. Кто-то такие слухи горячо опровергал и авторитетно заявлял, что он всё знает доподлинно, что Шаляпин извлечён "Савой" из Питера, с Мариинской сцены, что он ученик Стравинского, дебютировавший неудачно в "Руслане", а вот теперь Савва его открыл и т.д.».

Именно в мамонтовском театре Шаляпин стал Шаляпиным. И помогло ему в этом общение с талантливыми коллегами по цеху и с лучшими художниками России того времени – В. Поленовым, В. и А. Васнецовыми, И. Левитаном, В. Серовым, М. Врубелем, К. Коровиным и другим. В Шаляпине всех восхищала гармония двух талантов, необходимых для оперы, – музыкального и драматического. Последнему помогала и его дружба с художниками. Известно, что Шаляпин был ещё и мастером перевоплощения, самостоятельно придумывая образы и даже накладывая на себя грим.

Корней Чуковский вспоминал: «27 октября 1913 года в ресторане "Прага" в Москве состоялось чествование Репина. Чествование было интимное, тихое. Собрались ближайшие друзья – писатели, художники, артисты во главе с Шаляпиным и Буниным. Шаляпин приветствовал Репина с почтительной сыновней любовью. Вообще речи были задушевные, без напыщенной фальши. Репин так и светился торжественной, праздничной радостью. Но когда мы в вагоне, в отдельном купе, ехали вместе с ним из Москвы, он ни единым словом не упомянул о своих московских триумфах и всё время говорил о другом – главным образом о том, как великолепен Шаляпин. Говорил немногословно и вдумчиво, перемежая свои восклицания долгими паузами: "Откуда у него эти гордые жесты?.. и такая осанка?.. и поступь?.. Вельможа екатерининских времён... да! А ведь пролетарий, казанский сапожник... Кто бы мог подумать! Чудеса!" И, достав из кармана альбомчик, начал тут же, в вагоне, по памяти, набрасывать шаляпинский портрет. И ни звука о себе, о своём торжестве, о только что пережитых треволнениях. Когда же я делал попытку хоть издали перейти к этой теме, он хмурился, отмалчивался и снова переводил разговор на другое».

С 1899 года Шаляпин – ведущий солист Большого и одновременно Мариинского театров, он с триумфом гастролирует за рубежом. В начале XX века он уже признанный мастер и всегда в центре внимания прессы.

Казалось, всё ему даётся легко. Он блестяще овладел французским и итальянским языками, знал украинский, пел по-английски с прекрасным произношением. У него были удивительные способности ко всему. Но никакие трудности не могут быть преодолены без той колоссальной работоспособности, которой отличался великий русский артист.

А потом была Первая мировая война. Шаляпин выступает перед ранеными, содержит лазарет, часто даёт благотворительные концерты. Но затем – революция, которую Шаляпин не принял, хотя с 1918 года, руководя Мариинским театром, он успел получить звание Народного артиста республики. В 1921 году Шаляпин уезжает за рубеж – поначалу на гастроли, которые со временем затянулись. Из своего турне в Советскую Россию певец так и не вернулся. 24 августа 1927 года постановлением СНК РСФСР он был лишён всех званий и права возвращаться в СССР – с этого момента певец оказался в настоящей эмиграции. На фоне большинства русских эмигрантов, влачивших полуголодное существование, Шаляпин с его мировой известностью и гигантской гастрольной деятельностью жил неплохо. В 1935-1936 годах певец отправился в свои последние гастроли на Дальний Восток, где дал 57 концертов в Манчжурии, Китае и Японии. Весной 1937 года у него обнаружили лейкоз, а 12 апреля 1938-го он скончался в Париже на руках жены.

Шаляпин не просто певец, он артист в самом широком значении слова, и жизнь свою осмысливал артистически. Вся жизнь Шаляпина – это титаническая работа, но ещё и калейдоскоп забавных случаев, фраз, шуток… талантливый человек талантлив во всём.

Елена Вешкина


Шаляпин в жизни

Отец Фёдора Шаляпина был определённого мнения об актёрских увлечениях сына. Он говорил ему:

– В дворники надо идти, скважина, в дворники, а не в театр. Дворником надо быть, и будет у тебя кусок хлеба...

Шаляпин с юмором вспоминал своеобразный метод «воспитания» голоса, который применял его педагог Д.А. Усатов. Слыша, что голос начинает слабеть, он наотмашь бил ученика в грудь и кричал:

– Опирайтесь, черт вас возьми! Опирайтесь!.

Но Шаляпин не понимал, на что и чем он должен был «опираться»...

– Лишь много времени спустя он наконец объяснил мне, что надобно было опирать звук на дыхание, концентрировать его... – со смехом рассказывал Шаляпин, уже став великим певцом.

Фёдор Иванович Шаляпин всегда возмущался людьми, которые считают труд артиста лёгким.

– Они напоминают мне, – говорил певец, – одного извозчика, который как-то вёз меня по Москве: «А ты, барин, чем занимаешься?» – спрашивает. «Да вот пою». – «Я не про то. Я спрашиваю, чего работаешь? Петь – это мы все поём. И я пою, когда скучно станет. Я спрашиваю: ты чего делаешь?»

Во время революции дом Шаляпина часто подвергался ночным обыскам. Искали бриллианты и золото. Однажды конфисковали серебряные ложки и вилки, а также двести бутылок французского вина.

Шаляпин пожаловался Зиновьеву:

– Я понимаю – революция... И, в сущности, я не против обысков, но нельзя ли обыскивать меня в удобное для меня время, с восьми до девятнадцати, например?

В пору революции Шаляпин пришёл к художнику Коровину:

– Меня обязали выступить сегодня перед конными матросами. Скажи мне, ради Бога, что такое конные матросы?

– Не знаю, что такое конные матросы, – сумрачно отвечал Коровин, – но уезжать надо...

У Фёдора Ивановича был секретарь и помощник Пётр, который оберегал певца от назойливых журналистов и театральных критиков.

Во время одной из поездок по Европе к певцу в гостиницу пришёл известный музыкальный критик. Его встретил секретарь.

– Фёдор Иванович сейчас занят, – сказал он. – На все ваши вопросы готов ответить я.

– Каковы планы маэстро Шаляпина на ближайшее будущее? – спросил музыкальный критик.

– Мы едем в Милан, где будем петь в «Ла Скала», затем дадим в Лондоне концерт в честь английского короля, потом...

– Всё отлично, Пётр, – загремел голос Шаляпина из соседней комнаты. – Только не забудь взять меня с собой!

Много лет назад в Большом театре шла опера «Дон Карлос». Партию Филиппа пел Шаляпин, великого инквизитора – Василий Петров.

Надо сказать, что Петров преклонялся перед гением Шаляпина, а Шаляпин, в свою очередь, высоко ценил голос и талант Петрова.

Перед началом третьего действия Петров сказал Шаляпину:

– А ведь я тебя сегодня перепою, Федя!

– Нет, Вася, не перепоёшь! – ответил Шаляпин.

– Перепою!

– Нет, не перепоёшь!

Начался акт.

Петров, обладавший могучим голосом, завершил фразу громоподобным раскатом, который заглушил оркестр и заполнил весь театр – от партера до галёрки.

В какие-то доли секунды Шаляпин понял, что это перекрыть уже нельзя. И на слова великого инквизитора король Филипп неожиданно ответил шепотом. Он прошептал свою реплику в абсолютной тишине, и от этих слов, гениально произнесённых Шаляпиным, в зале буквально повеяло зловещим холодом.

Успех был полный, и овации продолжались несколько минут.

Когда закрылся занавес, Шаляпин шутливо сказал Петрову:

– Вот и всё! А ты орёшь!..

Среди артистов разгорелся спор о том, что такое искусство. Шаляпин незаметно удалился в другую комнату. Потом внезапно распахнул дверь, стал на пороге смертельно бледный, со взъерошенными волосами, дрожащими губами, с полными ужаса глазами и произнёс:

– Пожар!

Поднялась паника, крики... Но Шаляпин вдруг рассмеялся:

– Теперь вам понятно, что такое искусство?..

Разумеется, никакого пожара не было.

В начале тридцатых годов после одного из благотворительных концертов Шаляпин заехал в один из русских кабачков. Там выступал оркестр балалаечников, и солист затянул: «Степь да степь кругом...».
Шаляпин начал тихонько подпевать. Вдруг из-за соседнего столика один господин закричал:

«Перестаньте петь! Безобразие! Как вы себя ведёте!..»

Господину что-то шепнули, и он поперхнулся. Однако ещё более сконфуженным выглядел Шаляпин, ведь впервые в жизни его попросили прекратить петь.