Взлёт новогодних цен делает недоступными для большинства хорошую музыку и концерты. Остаются – музеи. Как тут не вспомнить о знаменитой Третьяковской галерее, которая ещё при жизни её основателя Павла Третьякова открылась для всеобщего бесплатного обозрения. Павел Михайлович родился ровно 180 лет назад, 27 декабря 1832 года.

Как-то спонтанно сложилось так, что днём 31 декабря мы семьёй ходим в Третьяковскую галерею. Или в Пушкинский музей. Куда легче попасть. Надо признать: из-за нужды. Она такая: некогда старая московская традиция ходить в новогодний вечер «послушать музыку» – не важно куда: в концертный зал Чайковского, большую или малую «консерву», в ДК «Меридиан» – сегодня почти недоступная роскошь для избранных. Цены под Новый год на вечерние концерты взлетают так, что разумнее слетать в новогодний тур в Европу. Вот мы и подумали: в «намоленную» туристами Третьяковку в будни и выходные не попасть. А если удаётся отыскать «окно», то сначала надо отстоять в очереди. Потом, уже как в советской очереди за колбасой, пробиваться чуть ли не к каждой картине сквозь потоки страждущих. 

И тут вдруг такая благодать: утром 31 декабря и до 15.00 Третьяковка почти пуста. Гулко ухает эхо от твоих же шагов, можно постоять в одиночестве перед репинским «Крестным ходом…» или Врубелем. Без попутчиков перетекать из зала в зал и снова возвращаться туда, куда захочется. Необычное ощущение.

Как тут не вспомнить человека, который всё это придумал и в идею которого мало кто верил. Наоборот, ещё и насмехались над ним и его «утопией» – создать национальную картинную галерею из работ современных русских художников. Да и кто предлагал – купец Павел Третьяков, сын купца 3-й гильдии, низшей в купеческой «табели о рангах». Это потом Павел Третьяков станет почётным гражданином Москвы, бизнесменом и меценатом, подарившим в 1856 году Москве картинную галерею, вошедшую в историю под его именем.

Однако тогда его галерея была «пристанищем» спорных или неизвестных работ молодых художников. Хотя их коллекцию уже тогда дерзкий Третьяков объявил «музеумом национального искусства». Но даже в 1892 году, когда Москва, а с нею и вся Россия, получили в дар от Третьякова большую коллекцию – около двух тысяч неизвестных картин, рисунков и скульптур, и уже знаменитую его же коллекцию национального искусства – оставались сомнения в том, что же будет с ними после смерти собирателя?

Это сегодня Государственная Третьяковская галерея входит в число самых влиятельных музеев мира. Её популярность легендарна: в год, по данным департамента культуры мэрии столицы, от 700 тысяч до 1 млн человек приезжают в тихий Лаврушинский переулок в Замоскворечье, чтобы, если не умом, то хотя бы эмоциями уловить русский дух. А тогда, в середине XIX века, дух времени раньше других почувствовали братья Третьяковы. Павел коллекционировал современное русское искусство, Сергей – западноевропейских художников. О Павле даже слагались легенды. Точнее, о его феноменальной «чуйке» – способности угадать в неизвестной картине шедевр. Например, будущие хиты в полотнах Алексея Саврасова «Грачи прилетели» и Василия Перова «Охотники на привале» разглядел лишь Третьяков. «Просвещенная публика» той эпохи держала их за «простонародный моветон» в высоком искусстве. А он, высмеиваемый за «купеческий» вкус, работам подарил сначала признание, а потом славу и хрестоматийное место в школьных учебниках.

«Я должен сознаться, – писал о Третьякове в 1873 году художник Иван Крамской, – что это человек с каким-то, должно быть, дьявольским чутьём». Из-за чего современники к нему относились противоречиво. Историки подчёркивают, что он не имел широкого образования, кроме домашнего воспитания «по преимуществу практического и арифметического характера». Но одновременно многие музыканты и художники признают, что Третьяков обладал природным умом и безукоризненным вкусом. Сам коллекционер признавал в мемуарах, что «вкус не догма, его должно и нужно развивать до совершенства». 

Он это делал, вызывая оторопь и восхищение: коллекционер принципиально не работал с «суфлерами» и искусствоведами. Человек общительный, он был дружен с огромным числом творческих людей, охотно выслушивал их мнения и замечания, но решение всегда принимал сам. Постепенно отменный вкус и жёсткость отбора сделали Третьякова мэтром. Он негласно получил право первым смотреть новые работы художников. Или в их мастерских, или на выставках, но, как правило, до их публичного открытия. Его приход считался редкой удачей и хорошей приметой. 

«Прошу Вас картину считать за мной», – эту заветную фразу от позднего Третьякова мечтали услышать все – от маститых до начинающих живописцев. Она была равноценна общественному признанию. Хотя не всё было гладко. Как правило, вставший на ноги Третьяков, «ломал» художников. Он никогда не покупал, не торгуясь. И ему уступали, иногда до половины и больше оговоренной суммы, понимая, что, теряя его, можно потерять всё. «Человек-приговор» – за глаза его называли художники. Сбивая цену, он экономил для себя, но делал доступной всем роскошь искусства. Сегодня, увы, всё наоборот: уже не поднятые, а задранные новогодние цены делают недоступными для большинства хорошую музыку и концерты, обогащая избранных. 

Эта не очень новогодняя проза жизни, увы, лишь обострилась в 2012-м. Может, впервые за последние лет двадцать 31 декабря Третьяковская галерея не работает. Понедельник по традиции – выходной день в музеях. Хочется думать, что это перерыв – лишь случайное совпадение. А после него Третьяковка опять каждое 31 декабря не будет «ломать» своих посетителей ценами, как сегодня это последовательно делают почти все музыкальные и концертные места Москвы. Будто и не было такой близкой и современному творцу, и обычному человеку идеи Павла Третьякова – собрать воедино и сделать общедоступным русское национальное искусство.

Владимир Емельяненко