Насыщенное информационное пространство, в котором мы живём, – это, конечно, хорошо. За ним, говорят, будущее. Но всякая деньга имеет оборотную сторону, как известно. В нашем случае реверс монеты означает следующее: сверхплотность информационных потоков такова, что натренированный на потребление количества информации современный мозг перестаёт реагировать на её качество. И что ещё ужаснее – почти не способен хранить это знание, даже если оно относится к категории «вечное».

Вчерашнее стирается так же быстро, как садится солнце. И утром пустые файлы готовы пожирать новые лучи информации.

Я это, собственно, к чему?

На днях директор Музея фотографии Ольга Свиблова поведала, что в беседе с тремя десятками студентов факультета журналистики РГГУ поинтересовалась, когда была Октябрьская революция, то бишь, большевистский переворот в России. Ответ обескуражил даже многоопытную Ольгу Львовну. В 1907 году, неуверенно ответил кто-то. Ну, ещё до войны, уточнил другой.

О том, что молодое поколение не знает и, что куда хуже, не хочет знать историю ни в каком виде – не новость. И старшие всё никак не могут найти убедительных аргументов, чтобы этот, извините, тренд переломить.
Хотя, согласитесь, всё-таки странно: почему мне, рождённому в 1960 году, интересно и памятно многое, что случилось на Родине, скажем, в 1812-м или 1861-м, а осознавшим себя людьми в канун Миллениума – совершенно наплевать, что творилось в России в 1917-м?

Ищем объяснения всё в той же информационной перенасыщенности сегодняшнего дня, в котором нет места памяти? Или – в привычных уже тезисах о тотальной замене духовных ценностей  ценностями материальными? А материя хоть и бесконечна, но в конкретных своих выражениях весьма недолговечна. В отличие от души.

Так вот, Октябрьский переворот 1917-го для нынешних молодых – это почти столетие назад. Но события сентября-октября 1993 года для большинства живущих в России – это часть их собственной, как сейчас говорят, РЕАЛЬНОЙ жизни.

И что? Провёл небольшой эксперимент: задал молодым людям 80-х годов рождения вопрос: что было в Москве 3-4 октября 1993 года? На репрезентативность не претендую, просто было интересно: помнят ли? Выяснилось – нет! А ведь это взрослые уже люди, возможно, семейные и с детьми.

И захотелось понять, как же они дальше будут ориентироваться в этом сложном мире, построенном во многом на опыте поколений и знании прежних ошибок, если не ведают даже того, что происходило на свете во время их собственной жизни. Скидки, распродажи, бонусы, акции, ипотека – это понятно, в мелких прудах житейского быта они плавают, как рыбы. Или – жабы? Но если вынесет на стремнину жизни, если вытолкнет течением в морской масштаб? Как будут ориентироваться, куда поплывут и насколько быстро утонут?

Всего 19 лет назад Россия пережила очередной революционный взрыв. Столкнулись не на шутку политические силы, результатом чего стала гибель полутора сотен человек, ранения получили около 400. 3 октября бои шли за телецентр «Останкино», 4-го – за Белый дом на Краснопресненской набережной, где тогда размещался Верховный совет (парламент). Двенадцать танковых снарядов ушли в недра этого здания. Прицельно работали снайперы. Грузовики крушили многометровые витрины телецентра. Автоматные очереди зудели тут и там.

Умирали не только люди. Те, кто защищал позицию президента Ельцина, и те, кто защищал ортодоксов-парламентариев вроде Хасбулатова и Руцкого. И те, кто по воле рока оказался под огнём.

На глазах умирала эпоха. Гибло советское: и плохое, и хорошее. Нарождалось российское: и хорошее, и плохое. Страну выносило из одного политического состояния в другое. Людей – из одной системы координат в принципиально иную.

Мы, сильно взрослые, всё ещё спорим о греховности властолюбцев, толкнувших Россию на три революции в начале ХХ века – в 1905 и дважды в 1917-м. Мы, пусть и несколько иронически, вспоминаем путч ГКЧП 1991 года. Так почему мы почти не говорим об этой – пятой и последней – попытке прийти или сохранить власть в России революционно-кровавым путём? Или 1993 год, в отличие от 1917-го, не может ничему научить? Или жертвы 19-летней давности нам не так дороги, как жертвы Октябрьского переворота, случившегося без мало век назад?

Впрочем, не стоит всех огульно… Есть ещё крепкие памятью, есть!

В эти дни у Останкино и Белого дома собрались те, кто откликнулся на призыв КПРФ и примкнувших к ним малоизвестных общественных организаций – провести митинг, поднять лозунги и т.д. Особый интерес вызывает то, что Союз советских офицеров принял участие в православной панихиде по жертвам! Советская панихида – это, извините, Римский папа – коммунист… Что уж тут обижать молодое поколение обвинениями в исторической апатии. Уж лучше апатия, чем психопатия!

Но что мешает самой Церкви и вкупе с ней власти, наследнице, к слову, победивших тогда, в 1993-м, на всю страну помянуть тех, кто погиб в последней русской революции? И вознести хвалу Господу за то, что продолжалась она считанные дни. А не годы и десятилетия, как мы на Руси привыкли.

Глядишь, молодые узнают, что были детьми в революционное время. И по-другому оценят нынешние годы – годы пусть сложной, но всё же эволюции.

Михаил Быков