Странный зигзаг истории: отмечаемое 15 марта 200-летие первого русского поселения в Калифорнии – называлось оно «Русская река» – возвращает к былым амбициям мирового миссионерства. Ведь в обыденном сознании Русская Америка – это Аляска. И мало кто помнит, что под юрисдикцию России подпадали ещё несколько Гавайских островов и часть земель северо-западной Калифорнии. Своеобразной столицей этих поселений стал Форт-Росс (или форт «Россия»), основанный в 1812 году.

Точнее, формальной столицей был Ново-Архангельск на Аляске. Но из-за арктического климата и удалённости от материковой части страны с едой, или, как раньше говорили, с провизией, там было худо. И Александр Баранов, первый глава русских поселений в Америке, решил основать колонию на юге, а Иван Кусков с экспедицией выбрал место в калифорнийском заливе Бодега (тогда – Румянцева), от которого крепость Форт-Росс отделяла долина реки Славянки (сегодня – Russian River, или Русская река).

Казалось бы, в 1812 году армия Наполеона вторглась в Россию, и стране было не до создания самой южной американской колонии. Имперский парадокс? Но не для эпохи начала ХIХ века, эпохи конкуренции стран-пассионариев и миссионеров за «новую Америку».  Причём конкуренция зашла так далеко, что русским о покупке земель под Форт-Росс пришлось договариваться с добрым десятком колониальных администраций – испанцами, французами, швейцарцами, англичанами, китайцами, а ещё с местными индейскими племенами (кашайа, помо, мивок) и, собственно, с американцами, на тот момент, вместе с итальянцами и португальцами, слабо представленными в Калифорнии. Это сегодня покупка земель в других странах рассматривается как посягательство на суверенитет. Тогда – достаточно полистать европейские газеты той эпохи, чтобы убедиться – международное освоение Восточного и Западного побережий будущих США либеральной общественностью преподносилось как «создание новой наднациональной государственности» («Санкт-Петербургские ведомости»). Правда, вскоре из «космополитичной государственности» (английская The Daily Telegraph) ничего не вышло. По договору об уступке Аляски Россией США, 18 октября 1867 года в Форт-Россе был спущен флаг России и взвился звёздно-полосатый флаг Североамериканских Соединённых Штатов. Материальный эквивалент уступки, как известно, составил 7 миллионов 200 тысяч долларов. А моральный – Россия навсегда отказалась от имперских амбиций на новом континенте.

Впервые вопрос о продаже земель Русской Америки встал во время Крымской войны 1853-1856 годов. Освоение заморских территорий требовало солидных трат, а казну истощала затяжная война. К тому же период романтических отношений между колониальными администрациями был закончен: царское правительство опасалось захвата этих земель Англией. Слухи разносились самые невероятные. Те же «Санкт-Петербургские ведомости» 3 октября 1862 года писали: «…со стороны англичан участились прямые провокации…», «от американцев поступают келейные предложения купить Аляску и другие земли». И хотя царский двор их опровергал, всё шло к тому, что Россия «не тянет» колонизацию Америки. Приоритет был отдан проникновению в Манчжурию и освоению Средней Азии, где вновь столкнулись интересы Лондона и Петербурга. Желая ослабить позиции «Британского льва», Россия пошла на сепаратную сделку с будущими США по продаже Аляски. К тому же чуть ранее американцы купили у Франции Луизиану за 15  миллионов долларов, затем у Испании Флориду за 5 миллионов. Вскоре наступила очередь Техаса, Калифорнии и Аляски.

Как признают современные американские историки, русский след в Америке, в Калифорнии в частности, ощущается не только в сохранённых названиях. Каждая европейская нация – Англия, Франция, Испания – по-своему открывала для себя Америку. Если англо-американская или испанская колонизации отбрасывали аборигенов за пределы формирования социально-экономической структуры или на её периферию, обрекая на ассимиляцию или истребление, то русская колонизация предполагала их включение в колониальную жизнь. В этом смысле у России после войн и противоречивых контактов с народами Сибири, Якутии и Дальнего Востока был накоплен свой опыт соседства. Если в Сибири царская администрация пыталась собой подменять местную общинную власть, что вело к распрям и войнам, то в Америке, по свидетельству европейских и американских историков, система русской колониальной администрации активно использовала местные  социальные институты. Правда, в обмен Россия проводила политику христианизации, но «сохраняя традиционные культуры аборигенов».

Кстати, необычный документ нашли американские историки. В 1824 году правителем русской канцелярии на Аляске стал будущий декабрист, член «Северного общества» Кондратий Рылеев. Он сразу предпочёл жить в Форт-Россе. И всячески лоббировал проект сооружения новых крепостей в Калифорнии. На который и Николай I, и Александр I накладывали вето. Но Рылеев неоднократно писал в Санкт-Петербург, что в заливе Сан-Франциско «надо строить свою крепость, пока её не соорудили испанцы или американцы». И вот спустя годы американские историки обнаружили другую переписку Рылеева. В ней он соратникам по декабристскому движению предлагает царскую семью после восстания сослать «…в Форт-Росс, где её уже никто достать не сможет, а мы будем строить Сан-Франциско или новый Петербург». Именно этот вариант декабристами был принят в качестве «рабочего».

История, правда, распорядилась иначе. Сегодня Форт-Росс – исторический музей-заповедник. О русском следе здесь, помимо названия крепости и реки, говорят ещё около 300 русских слов в языке индейцев племени кашайа – «море», «лопата», «коса», «буксир», а также несколько десятков сочных выражений, которые тем и хороши, что не печатны. А сам Форт-Росс сразу после продажи Аляски был продан гражданину Мексики швейцарского происхождения Джону Саттеру за 42857 рублей серебром. Вскоре США перекупили как крепость, так и всю Калифорнию у разрозненных европейских колониальных администраций. Эпоха романтизации «космополитичной государственности» была забыта до следующего витка истории.

Владимир Емельяненко