«Из скромности я остерегусь указать на тот факт, что в день моего рождения звонили в колокола и было всеобщее народное ликование. Злые языки связывали это ликование с каким-то большим праздником, совпавшим с днём моего появления на свет, но я до сих пор не понимаю, при чём здесь ещё какой-то праздник?» – так писал Аркадий Аверченко в своей шуточной автобиографии.

На современников его личность производила совершенно ошеломляющее впечатление: он казался природным аристократом, словно обречённым на успех решительно во всех делах. Один из его коллег по знаменитому на всю Россию журналу «Новый Сатирикон» выразил свои ощущения в стихах:

Он был как вихрь. Влюблённый в жизнь и солнце,
Здоровый телом, сильный, молодой,
Он нас пьянил, врываясь к нам в оконце,
И ослеплял, блестя меж нас звездой.

А между тем Аверченко был всего лишь сыном небогатого и невезучего торговца. Биографы короля русской сатиры до сих пор спорят, получил ли тот хоть несколько классов систематического образования… И, видно, поголодать ему в молодые годы пришлось изрядно, прежде чем он сделался истинным гурмэ, настоящим бонвиваном и одним из самых «вкусных» писателей русской литературы. Перечитайте хотя бы его «Поэму о голодном человеке» – с каким придыханием герои вспоминают макароны с рубленой говядиной и панированные телячьи котлеты с капустой! Талант Аверченко в описании кулинарных шедевров признал, если кто помнит, даже «вождь мирового пролетариата».

«До настоящего пафоса, однако, автор поднимается лишь тогда, когда говорит о еде, – пишет Ленин. – Как ели богатые люди в старой России, как закусывали в Петрограде – нет, не в Петрограде, а в Петербурге – за 14 с полтиной и за 50 рублей и т.д. Автор описывает это прямо со сладострастием: вот это он знает, вот это он пережил и перечувствовал, вот тут уже он ошибки не допустит. Знание дела и искренность – из ряда вон выходящие».

Естественно, как и подобает ловкому демагогу, Ленин видит лишь то, что выгодно ему. И умалчивает о том, что Аверченко не раз писал и о том, что в старом Петербурге и человек с 50 рублями, и с 50 копейками, и даже человек с гривенником в кармане мог найти для себя горячий и сытный обед.

Впрочем, послушаем самих героев писателя. «Как сейчас помню – заказал я у "Альбера" навагу фрит и бифштекс по-гамбургски. Наваги было 4 штуки – крупная, зажаренная в сухариках, на масле, господа! Понимаете, на сливочном масле, господа. На масле! С одной стороны лежал пышный ворох поджаренной на фритюре петрушки, с другой – половина лимона... Отделив куски наваги, причём, знаете ли, кожица была поджарена, хрупкая этакая и вся в сухарях... в сухарях, – я наливал рюмку водки и только тогда выдавливал тонкую струю лимонного сока на кусок рыбы... И я сверху прикладывал немного петрушки – о, для аромата только, исключительно для аромата, – выпивал рюмку и сразу кусок этой рыбки – гам!»

Что ж, последуем принципу «и сам – гам, и другому дам». Тот самый рецепт.

Навага, жареная в сухарях

1 кг наваги, 1 ст. ложки муки, 1 яйцо, 2 ст. ложки молотых сухарей, 60 г масла, половинка лимона, зелень и соль по вкусу

Подготовленную целую навагу посыпать солью, запанировать в муке, смочить в яйце, снова запанировать в молотых сухарях. Жарить рыбу в большом количестве жира 4-7 минут до образования румяной корочки, вынуть шумовкой, дать стечь жиру, затем уложить на сухой противень и довести до готовности в жарочном шкафу. Жареную целиком навагу положить на мелкое блюдо или тарелку, рядом уложить жаренный брусочками картофель, дольку или кружочек лимона.

Герой Аверченко продолжает, уже совсем по-эстетски:

«...А четвёртую рыбку я даже не доел, хе-хе! Ведь впереди был бифштекс по-гамбургски – не забывайте этого. Знаете, что такое – по-гамбургски?

– Это не яичница ли сверху положена?

– Именно!! Из одного яйца. Просто так, для вкуса. Бифштекс был рыхлый, сочный, но вместе с тем упругий и с одного боку побольше поджаренный, а с другого – поменьше. Помните, конечно, как пахло жареное мясо, вырезка – помните? А подливки было много, очень много, густая такая, и я любил, отломив корочку белого хлебца, обмакнуть ее в подливочку и с кусочком нежного мясца... Был также наструганный хрен, были капорцы – остренькие, а с другого конца чуть не половину соусника занимал нарезанный этакими ромбиками жареный картофель. Он так пропитывается этой говяжьей подливкой. С одного бока кусочки пропитаны, а с другого совершенно сухие и даже похрустывают на зубах. Отрежешь, бывало, кусочек мясца, обмакнёшь хлеб в подливку, да зацепив всё это вилкой, вкупе с кусочком яичницы, картошечкой и кружочками малосольного огурца»…

«Кусочек мясца» – это и есть весьма несложный в приготовлении

Бифштекс по-гамбургски

160 г говяжьей вырезки, 2 яйца, 50 г зелени, 1 ст. л. сливочного масла, соль по вкусу

Зелень мелко нарубить. Мясо нарезать на порционные куски, слегка отбить, посолить и жарить почти до готовности. Разложить по порционным сковородкам. Яйца взболтать с солью и зеленью, вылить на мясо. Жарить до готовности яиц. Подать на сковороде.

…А потом, к сожалению, «королю» везти перестало. Лишённые всякого чувства юмора большевики «Новый Сатирикон» прикрыли, а Аверченко пришлось бежать сначала в родной Севастополь, а потом и в эмиграцию. Он прекрасно понимал, что время «Альберов», «Медведей», «Дононов», «Кюба» и даже обычных русских трактиров с непременным дежурным блюдом – поросёнком с гречневой кашей и хреном – кончилось. Все они, увы, превратились в «Осколки разбитого вдребезги»...

Среди которых – и рассказ «Язык богов», в котором два эмигранта на стамбульских задворках перечитывают разодранную поваренную книгу. Где сразу – фактически готовый кулинарный рецепт.

Перепёлки

«Перепёлки, говоришь? Изволь. Снять филей с шести перепёлок, подрезав верхнюю кожицу, сложить на вымазанную маслом глубокую сковороду и обжарить. Выпустить в кастрюлю десять желтков, развести выкипяченным соком из перепелов, посолить, вскипятить, процедить, разлить в намазанные маслом формочки и сварить на пару».

Характерно, что первый вышедший в СССР небольшой сборник рассказов Аверченко (1964 г.) не содержит ни единого «кулинарного момента». Оно и понятно – магазинные полки стремительно пустели (в эти годы в стране разразился продовольственный кризис), а «величайший социальный эксперимент» (отучения людей от нормальной пищи) продолжался. Правда, Ленин и наследники предпочитали жить по принципу, однажды вполне цинично сформулированному одним из них: «Любой крупный руководитель отвечает за дело огромной государственной важности, и потому должен очень хорошо питаться».
Народ невесело острил: «Народ и партия едины, пустите в ваши магазины». А Аверченко, вероятно, печально улыбнулся бы воспоминаниям современного сатирика о тех временах: «Дети решали задачу про то, как в продовольственный магазин привезли сыр, апельсины и шоколад. Две трети не знали, что такое сыр, апельсины и шоколад, а остальные спросили, что такое продовольственный магазин…» «Вожди» же, как и Аркадий Аверченко, хорошо знали, например, такое блюдо старой русской кухни из книги Елены Молоховец, как

Судак необыкновенно вкусный с белым столовым вином

1,2 кг рыбы, 0,5-1 бутылка вина, 50 г масла, 1 лимон

Взять 1,2 кг рыбы, вымыть её хорошенько, вытереть досуха полотенцем, снять кожицу. Порезать рыбу кусками, положить в кастрюльку, налить на рыбу белого столового вина, всё равно какого, только не крепкого – так, чтобы покрыло рыбу до половины. Положить 50 г самого свежего масла и целый лимон, разрезанный на куски, как режут яблоки, вынув зёрна. Накрыть кастрюлю крышкой, поставить на газ – и через четверть часа это прекрасное кушанье готово. Таким образом приготовляются и другие рыбы, у которых мало костей – осетрина, стерлядь, сиг, форель.

«Это кушанье хорошо и тем, что его можно приготовить самим в комнате во всякое время», – пишет Елена Молоховец, умершая – по грустной иронии судьбы – от голода в революционном Петрограде. Ни она, ни Аверченко не могли представить себе время, когда этот рецепт (да и прочие из той же эпохи) стал читаться как фантастический роман…

Георгий Осипов