Традиционно концертно-конфетный день 10 ноября – теперь вроде День полиции, в сознании большинства россиян всё равно остаётся пафосным концертом по телевизору ко Дню милиции. Когда только через экран и можно проникнуться доверием к защитникам закона. Пока же, считает обозреватель «Русского мира» Анна Лощихина и показывают опросы социологов, правоохранительные органы находятся в полном разброде и шатании.

И хотя даже руководство МВД признало, что истинная причина реформирования милиции в полицию – «коррупция в генералитете» и «развал милиции генералами», доверия к идущим реформам не появляется. Пока «лицом» полиции остаются её новые-старые генералы. Для меня лично – это глава МВД РФ Рашид Нургалиев, который в Белгороде возложил цветы к памятнику инспектора ГАИ Павла Гречихина. Последний, как известно, штрафовал даже собственную жену за переход улицы в неположенном месте. А Нургалиев, пусть и по неподтверждённым данным, но в сознании большинства людей остаётся генералом, который засекретил ДТП с участием своей жены. Во всяком случае, не опроверг и не доказал обратного. То же самое – с генералами, «крышевавшими» игорный бизнес в Подмосковье, а теперь «добросовестно» преследующими прокурорских генералов за допущенное «кое где у нас порой» правонарушение. Ясно же, что преследователи преступного мира сами превратились в его верхушку. После этого надпись на основании памятника простому «гаишнику» Гречихину: «Добрая слава дороже богатства!» – это едва ли не эпитафия идущему реформированию полиции.  

Впрочем, надо отдать должное реформаторам – с 1 августа 2011 года официально исчезли все милиционеры: среди 200 тысяч уволенных оказались полторы сотни генералов-«оборотней». Но вот ведь какая штука – «оборотни» пересели в другие кресла, а не за решётку. Но полиция так и не появилась. Все видят в ней исключительно, простите, «ментов».
Вот что надо сделать, что бы это криминальное «погонялово» забылось?

Вроде бы всё делается как надо – с 1 марта вступил в силу «Закон о полиции». По нему стражи порядка обязаны разъяснять задержанному его права на юридическую помощь, на услуги переводчика, на уведомление близких родственников или близких лиц о факте его задержания, объяснять даже право на отказ от дачи объяснений. Законом оговаривается, что задержанный «имеет право на один телефонный разговор», а не звонок, чтобы сообщить своим близким, что с ним случилось. Позвонить по просьбе задержанного может и сотрудник полиции. Правда, этой возможностью не могут воспользоваться лица, совершившие побег из-под стражи или из психиатрического лечебного учреждения, уклоняющиеся от отбывания наказания или от исполнения назначенных им судом принудительных мер. Всё гуманно?

Да, но на практике идея гуманизации правосудия за более чем полгода общественных дискуссий преобразовалась в умах уже полицейских чиновников в такие наукообразные и дерзкие в своей оригинальности схемы, что им мог бы позавидовать гоголевский персонаж Манилов. Гуманизацию эту, как счастье, каждое ведомство понимает по-своему. Помните, Манилов «думал о благополучии дружеской жизни» и в мыслях строил мост через реку и огромный дом с высоким бельведером, «что можно оттуда видеть даже Москву» и «рассуждать о каких-нибудь приятных предметах»?

За последние месяцы приятных рассуждений о создании «ситуационных центров», введении «института личного поручительства при назначении на руководящие должности в МВД» и даже о сооружении «цитадели правосудия» хватает. Вот они и есть  маниловщина. Особенно когда новые-старые генералы МВД или судьи дают интервью, в которых почти отечески рассуждают, как им всех без исключения обвиняемых жалко. А сотрудники колоний обустраивают осуждённым телестудии, поют с ними не то патриотичные, не то из репертуара около криминального шансона песни, почему-то называя это «ресоциализацией».

И опять в цепочке «Государство – Жертва – Преступник» абсолютно отсутствует ключевое звено. Личность. Преступник совершает преступление против личности. Государству необходимо защитить попранные права гражданина. Нас с вами – обычных прохожих и трудяг с соседней улицы или квартиры. Но именно интересы жертвы-личности-гражданина практически не учитываются той огромной государственной системой, олицетворяемой полицией, которая должна стоять за его спиной.

Меня, конечно, можно, упрекнуть в забегании вперёд и в предъявлении молодой полиции завышенных требований. Но, увы, статистика упрямее меня: каждый седьмой россиянин, по данным ВЦИОМ, лично подвергался преступным посягательствам, каждое третье преступление, по данным «Левада-центра», совершено рецидивистом, а во всех без исключения субъектах Федерации более 50% граждан, по данным ВЦИОМ, полагают, что проживают в регионах с высоким уровнем криминогенности. И опять статистика, кстати, НИИ МВД РФ, неумолима: значительная часть людей (около 60%), пострадавших от преступлений, не обращается за помощью в полицию-милицию. Основной мотив необращений, как указывают 38% пострадавших, – отсутствие веры в реальную помощь. Вот это и есть лицо полиции-милиции.

Правда, по мнению главы комитета Госдумы по безопасности Владимира Васильева, результаты этих социологических опросов потому и обнародованы, что подтверждают: «начавшаяся реформа полиции нужна и крайне своевременна». Он признаёт, «практические шаги полиции только начинаются, и ошибки или неудачи неизбежны, но у россиян хватит терпения, чтобы дождаться практических результатов».

А что ещё остаётся обывателю, от которого ничего не зависит? Он банально устал от бесконечных реформ несменяемого правительства, которые ничем хорошим не заканчиваются. Копится усталость и раздражение от несменяемых новых-старых генералов, которые как головы Змея Горыныча растут будто на дрожжах. Ожидать от них, что с введением закона о полиции последует реальная реформа правоохранительной сферы, наивно. И вряд ли продуктивно: терпение, как известно, напоминает крышку над кипящей водой в кастрюле. Пар и кипящая вода неизбежно прольются, если крышку не снять. Или не научить милицию быть полицией.

Анна Лощихина