Беда, случившаяся в Японии, дала всем, кого трагедия не лизнула своим невидимым языком, как минимум повод задуматься. О том, насколько все мы беззащитны перед природой. Со всеми нашими нанотехнологиями, макроэкономиками и глобоиндустриями. А ещё беда, которая случилась настолько далеко, что и радиация не долетит, проверила у всех нас душевную реакцию. Некий своеобразный счётчик Гейгера, который либо щёлкает в тот момент, когда где-то кому-то очень плохо, либо не щелкает.

Музы никогда не молчали во время глобальных перипетий и катастроф. Глупо и наивно полагать, что, переживая за японцев, сотрудники муз возьмут выходной. Они как раз и обязаны были трудиться вопреки. Вопрос, повторю, в реакции душевной. В способности нервных окончаний художника воспринимать далёкую боль как свою собственную. В способности творить благо или – благотворительности.

Первым среди всех творцов России на боль Страны восходящего солнца откликнулся Андрей Макаревич. Как будто эта самая машина времени перенесла нас во времена Макара – лихих кудрей, лихих песен, лихих поступков.

Дело в том, что благотворительность в России последних лет – дело отнюдь не личное, а очень даже государственное. Стало быть, личная инициатива наказуема. То есть, конечно, рядовой москвич может без опаски возложить цветы к посольству Японии. А вот лицо публичное уже должно соотносить душевные порывы с общей канвой гуманистических векторов страны. Которые корректируются в зависимости от политического течения времени. Или не корректируются без команды вовсе, как телевизионщики госканала, транслировавшие в день землетрясения ток-шоу о будущем Курил, или радиоканала Минобороны, еженощно продолжающего читать в эфире записки русского офицера начала прошлого века об ужасах японского плена…

Макаревич не дожидался утверждения «плана проведения благотворительных мероприятий, связанных с тектоническим воздействием земной коры на гряду Японских островов». Просто очередной коммерческий концерт в обычном московском клубе «А-2» превратил в благотворительный. Сыграли концерт и тут же всю выручку – миллион рублей – передали послу Японии в Москве.

Передали, не заботясь о том, что именно этого посла Японии недавно отзывали из России за то, что президент нашей страны, а затем и министр обороны посещали Южные Курилы. Надеюсь, Макаревич, решив вместе с остальными «машинистами» отдать свой миллион японцам, даже не просчитывал такие конъюнктурные моменты. Хотелось бы верить, что постаревшая внешне «Машина времени» по рок-н-ролльному прямодушно сделала то, что хотела – отдала деньги тем, кто попал в беду.

Наивно полагать, что этот миллион сильно поможет Японии. Как гнусно рассуждать, что только богатый Макаревич мог себе позволить отдать деньги за пятничный клубный «чёс» – мол, у других таких сборов нет.

Заметим справедливости ради, что не только «Машина времени» проявила инициативу. Премьер-министр России пригласил японских дзюдоистов с семьями потренироваться у нас. А потом прорвало и остальных. И Швыдкой обещал, что через месяц русские артисты не возьмут с японцев денег во время гастролей по разрушенным островам. И японский Театр Но, гастролирующий сейчас в Москве, получил предложение продлить выступления за счёт принимающей стороны. И даже министерство, отвечающее за гастарбайтеров, ко вторнику обещало японцам, жаждущим устроиться на работу в России, быстрое оформление визы. Это уж совсем трагикомично: так и вижу, как дети самураев в кимоно вытесняют киргизов с дворницких участков Первопрестольной.

Хотя ёрничать сегодня не время. Любая помощь для того, кто оказался в беде, не имеет цены. В конце концов, какая разница, что реакцию души сдерживало ожидание команды сверху. А за Макаревича – очень приятно.

Андрей Морозов