В замечательном фильме Тиграна Кеосаяна «Заяц над бездной» цыганский барон даёт отменную и абсолютно всеохватную характеристику своему гостю. «Большой человек, конечно, это большой человек, конечно!».

А теперь самое время добавить, что слова эти были адресованы генеральному секретарю ЦК КПСС товарищу Брежневу.

Не знаю, насколько справедлива точка зрения молдавского цыгана на советского лидера. Но раз уж забрался Леонид Ильич на самый верх партийно-государственной пирамиды и сумел сохраниться на острие два десятка лет, видать, большим человеком был, конечно…

Но речь у нас далее пойдёт вовсе не о Брежневе. О другом большом человеке, который, сдаётся, был куда больше Леонида Ильича. Во всех смыслах.

Речь у нас пойдёт о Петре Первом, государе всероссийском. И вот почему. Как и Леонид Ильич в своё время, Пётр Алексеевич много всяких бумаг подписал. Однако, в отличие от Брежнева, царь-батюшка подавляющее большинство этих бумаг и сочинил самостоятельно. От первой и до последней строки.

К 30 декабря 1701 года, то есть аккурат ко вчерашнему числу по стилю новому, григорианскому, Пётр Великий подготовил к собственному подписанию несколько указов. Вельми, надо признать, разных и по адресу, и по характеру.

Вполне уместно упомянуть об указе, согласно которому граф Борис Петрович Шереметев превращался в кавалера ордена Андрея Первозванного. И было за что. Накануне граф одержал первую в ходе Северной войны победу над шведским войском у местечка Эресфер (ныне – Эстония). Его армия числом в 17 тысяч человек в пух и прах разнесла 7-тысячный шведский отряд. С поля боя унесли ноги чуть более половины.

Первый и высший русский орден был учреждён царём всего-то за полтора года до события. Пётр по характеру был противоречивым человеком. Мог расщедриться по-царски. А, случалось, представал скупым рыцарем. Орден Андрея Первозванного он раздавал крайне сдержанно. Граф Шереметев стал четвёртым по счёту кавалером.

Среди указов, подписанных 10 января 1702 года по н. ст., есть и тот, что лишал монастыри прежней финансово-хозяйственной вольницы. Отныне распоряжаться монастырскими доходами мог только специально созданный Монастырский приказ.

Мне же наиболее актуальным кажется указ, повелевающий с этого дня писать в челобитных и прочих документах имена полностью, на колени перед государём не падать, зимой шапки на морозе перед домом, в котором находится царь, не ломать.

Сколько ужо писано-переписано о царёвом самодурстве, о суровых крепостнических нравах, о растоптанном чувстве собственного достоинства в русском народе. Писано-переписано, честно говоря, в основном в период с 1917-го по 1991 год. Хотя справедливости ради замечу, что и при Иване Грозном гости заморские не ленились обмакнуть перо в чернила, в пенаты воротясь. И при Романовых не брезговали некоторые описаниями тягот русской жизни – от Радищева и князя Щербатова до Ульянова-Ленина с Герценом посередке. Да и в новейшую либерально-воровскую эпоху авторы-аналитики не молчат.

А поди ж ты! Пётр, монарх-абсолют – человеческими правами озаботился! И когда? На заре осьмнадцатого века!

Особливо дотошные могут возразить. Хорош, мол, государь-омбудсмен, пишет в конце указа о полных именах, что теперича вместо обращения «холоп» следует использовать другое – «раб». И ведь на самом деле – современную нестойкую психику этим фактом-аргументом можно окончательно расстроить. Смею лишь возразить особливо дотошным, что в XVIII веке, равно как и ранее, понятие «холоп» было куда более оскорбительным, чем нейтральное «раб». К тому же носило совершенно конкретный характер. А раб? Ну, что ж, раб Божий – звучит совсем не зазорно…

Сам Пётр Алексеевич так пояснял необходимость этих нововведений: «Менее низости, более усердия к службе и верности ко мне и государству – сия то почесть свойственна царю…»

Менее низости, то есть – унижений!

И потихоньку стали исчезать Ивашки да Сеньки, Парашки да Дуньки. А вместе с полуименами – и клички, которые веками заменяли на Руси фамилии.

Я ведь почему именно про этот указ вспомнил? В новогодние каникулы довелось поездить по Москве родной за рулём. Поначалу, понятное дело, реагировал на отсутствие пробок. И радовался. Но минуло чувство необычного, и подумалось, что ещё чего-то не хватает. Вскорости осенило – верно, мигалок! На крышах чернобоких и чернозадых «БМВ» и «Ауди» с особенными номерными знаками! Да и самих этих чернобоких и чернозадых – тоже не видно. И тех, кто в них сидит, тоже. Ни на дорогах, ни в телевизоре.

И подумалось, какие указы в первую очередь подписал бы сегодня большой человек Пётр Алексеевич, окажись он среди нас. Про Леонида Ильича как-то не подумалось. Хотя и он – большой человек, конечно.

Михаил Быков