Дело было в Петербурге. Один высокопоставленный чин с Лубянки прибыл в Северную Пальмиру по делам. Появилось свободное время – и заглянул он в один музей. А там – на видном месте портрет Александра Христофоровича Бенкендорфа. Наш генерал прошёл было мимо, но тут ему и говорят: «Вот, любуйтесь, это основатель вашего ведомства!».

Генерал так и остолбенел. Будь иные времена, скажем, лет 30 назад, он бы нашёл, что ответить обидчикам. А тут? На дворе – демократия, все кому не лень историю поминают. И ведут её, подлецы, не от любезного сердцу октября 1917 года, а от царя Гороха. Ну или там какого другого царя.

Сегодня сотни тысяч соотечественников, служивших и служащих в Федеральной службе безопасности (ФСБ) России, поднимут бокалы, рюмки, стаканы, а кое-где и армейские фляжки по случаю профессионального праздника. Ибо 20 декабря 1917 года Совет народных комиссаров выпустил документ об учреждении Всероссийской чрезвычайной комиссии – ВЧК.

И в этом случае возникла советская традиция, перечеркнувшая традицию, прежде существовавшую.

По большому счёту, бог с ней, с традицией, согласно которой нужно поднимать ёмкости с прозрачной влагой в честь. Не это, в конце концов, главное. Куда важнее причина, по которой поднимают эти самые ёмкости.

Нет такого государства, в котором не было бы службы безопасности. Потому как любое государство – это субъект, притягивающий всяческие опасности. И, как ни банально это звучит, с этими опасностями надо бороться.

Согласно новой традиции, возникшей с появлением советской власти, служба безопасности страны возникла чуть позже самой этой власти. А прежде – ничего не было. Ну не было – и всё!

Вернее, было, но не то. Потому как это «не то» занималось не вопросами безопасности страны, а исключительно охотой на безвинных революционеров, во благо народа выпускавших нелегальные газеты и литературу, грабивших банки, взрывавших царей и их приспешников. В самом деле, при чём тут охрана интересов государства?

Не стоит, наверное, залезать в исторические дебри и искать корни в опричнине Ивана Грозного. А то – и ранее. Но вот есть в календаре российском такая дата: 3 июля 1826 года. В этот славный день Николай I подписал указ о создании III Отделения Собственной Его Императорского Величества Канцелярии. Впервые в стране возникло структурированное специализированное ведомство, в чьи обязанности входил политический сыск.

Третье Отделение состояло из четырёх экспедиций. Они занимались соответственно: предметами высшей полиции и сведениями о лицах, состоящих под полицейским надзором; раскольниками, сектантами, фальшивомонетчиками, уголовными убийствами, местами заключения и «крестьянским вопросом»; иностранцами; перепиской о «всех вообще происшествиях».

Похоже?

Очень!

Ведать III-м Отделением поручили как раз тому самому Александру Христофоровичу.

Кстати, напрасно окаменел большой чин с Лубянки, оказавшись с портретом Бенкендорфа с глазу на глаз. Генерал-адъютант был весьма живописным человеком, весёлым, харизматичным и любвеобильным. Чтобы убедиться в этом, довольно почитать его дневники.

Трудности на долю боевого офицера, получившего орден Св. Георгия за военные подвиги в Отечественную войну 1812 года, выпали немалые. В том числе и организационного порядка. III-е Отделение, то бишь ФСБ в чистом виде, появилось, как уже было сказано, в 1826 году. Понятно, что восстание декабристов сподвигло. А вот служба жандармов, читай – военная полиция или внутренние войска, возникла с подачи героя всё той же Отечественной войны Барклая-де-Толли ещё 10 июня 1815 года. Озабоченный наведением порядка в армии-победительнице, слегка расслабленной после долгих походов по Европе и стоянки в Париже, главнокомандующий отдал приказ выбрать в каждом кавалерийском полку по одному офицеру и пяти рядовым, на коих и возложить наблюдение за порядком на марше и биваках.

Вскоре стало ясно, что эта мера не эффективна, свои своих не сдадут. И тогда Борисоглебский драгунский полк вывели из состава действующей армии и превратили в жандармский. Название явно было навеяно французскими променадами.

А ещё раньше, в 1810 году, сформировали Корпус внутренней стражи, который помогал следить за порядком гражданским властям. С 1817 года он также присовокупил к своему названию поясняющее слово «жандармский».

Организационная чехарда прекратилась только к 1836 году, когда не только III Отделение, но и Отдельный жандармский корпус оказались в подчинении генерала Бенкендорфа. Формально отношения между двумя структурами закрепились только в 1842 году.

По-разному справлялась с обязанностями служба безопасности Российской империи. Когда хорошо, когда плохо. Например, с вооружённым восстанием в Москве, вспыхнувшем аккурат 105 лет назад в рамках революции 1905 года – 20 декабря, справились. Спустя 12 лет – не справились. Совсем.

Однако для чекистов это не повод отречься от офицеров, выполнявших по поручению государства точно такую же работу до 1917 года. Подчас – жестокую, как правило, непопулярную. Но нужную.

Кстати, и у чекистов, ведущих отсчёт ведомства строго от 20 декабря 1917 года, то же далеко не всё и не всегда выходило по задуманному. Вот и Железного Феликса на площади не уберегли. С декабрьским молодёжным восстанием, встряхнувшем Москву 11 числа 2010 года, вроде бы, справились. Но как-то оно будет дальше? В Европе, вон, про баррикады вспомнили…

И чем чёрт не шутит, заглянет в будущем какой-нибудь молодой начальник с инспекцией в кабинет к тому самому окаменевшему чину, увидит на столе маленький бюст отца-основателя ВЧК и ну нервничать!

С праздником, однако! 

Михаил Быков