Популярный, сиречь народный…

Есть у этого слова, пришедшего к нам из Древнего Рима, и другая трактовка: общедоступный. Нам пригодятся оба варианта.

В Риме популярами именовали политиков, представлявших интересы простого люда. По нынешним временам с популярами проблемы имеются, но об этом позже.

А само слово пришло на ум вот в какой связи. Бытует у нас шаблонное выражение «непопулярная война». На слух, если вдуматься, звучит диковато. Особенно, если припомнить все современные «попы». Но ещё более странным покажется это словосочетание, ежели в него вдуматься. Выходит, войны делятся на народные и ненародные. Или – на общедоступные и не слишком.

Ну и как их прикажете делить, если в любой войне, даже в самой неприглядной, на передовой и в госпиталях оказывается по большей части народ? Даром что служивый. Но – народ! И «груз 200» – это тоже народ. И на кладбищах, где этот груз опускают в землю под винтовочный салют, вокруг могилы толпится всё тот же народ.

27 декабря исполнился 31 год с фактического начала Афганской войны. В этот день состоялась одна из самых известных миру спецопераций – штурм дворца Амина под Кабулом, получивший кодовое название «Шторм-333». Формальной датой начала войны можно считать 12 декабря, день, когда в Политбюро ЦК КПСС приняли решение о вводе ограниченного контингента войск на территорию соседнего нам тогда Афганистана.

Сразу после февраля 1989 года, когда спустя 9 лет, 1 месяц и 18 дней эта война закончилась, она приросла этим самым определением – непопулярная. То есть – ненародная? Или – недоступная?

Во втором случае, кстати, справедливость некая имеется. Первые месяцы в стране толком и не знали, что мы, оказывается, воюем. И что с января 1980 года так называемый ограниченный контингент ограничили всего-то… 50 000 солдат и офицеров. А к концу января группировку увеличили ещё на две мотострелковые дивизии, ещё на 30 000 человек. 80 000 военнослужащих в самом начале войны, не считая спецов, пограничников и вольнонаёмных.

Позже, когда скрывать стало невозможно, стали дозировано подавать информацию, из которой понять истинный масштаб происходившего в Афганистане ровным счётом не получалось. Так же, как и сообразить, зачем воюем, против кого воюем, как воюем.

Теперь о ненародном характере этой войны. О её, так сказать, непопулярности. В период гласности было как-то не принято говорить о том, что и в военкоматах хватало заявлений с просьбой отправить в Афган, и в штабах воинских частей. Рапорты писали и новобранцы, и кадровые офицеры. То есть армия вела себя очень даже народно.

А если смотреть на ситуацию ещё шире, то вольно или невольно всплывают огромные цифры. Свыше 600 000 наших сограждан прошли Афганистан, свыше 15 051 погибло, свыше 53 000 получили серьёзные ранения, 417 пропали без вести. Цифры, как говорится в таких случаях, официальные. Там, на горных дорогах и в пустынях, в оазисах и ущельях остались сотни танков, самолётов, вертолётов, тысячи бронемашин, грузовиков.

Это всё тоже к народу отношения не имеет?

В самом конце 80-х – начале 90-х это самое навязанное либералами мнение о «ненародности» Афганской войны сыграло злую шутку и с самими «афганцами», и с народом в целом. Многие наверняка помнят, как ветеранов Афганистана клеймили, упрекали, отвергали. Как объясняли им в разных высоких кабинетах, что их не из этих кабинетов посылали в Афган. И что нечего теперь рассчитывать на какие-то там пенсии, пособия и бесплатные протезы.

И закалённые боевым опытом люди стали помогать себе сами. Иногда – способами, выходящими за пределы дозволенного моралью и законом.

В большинстве своём «афганцы» сорганизовались, влились вопреки всему в мирную жизнь, некоторые добились карьерного успеха и высоких постов. В большинстве своём устроились как-то. Не жалуются. Одного им хочется – чтобы помнили!

В 2005 году им сделали коллективный подарок. Сняли фильм «9 рота». Кому-то из воевавших в Афганистане фильм понравился, кому-то – нет. Я слышал полярные мнения. Но не о кино речь.

Речь о том, что после фильма страна вернулась было к афганской теме. Простые люди стали что-то обсуждать, чем-то интересоваться. Политики приступили к непосредственным обязанностям: говорили речи. Некоторые, надо отдать им должное, занимались делом. Поправками к соответствующим законам, статусом «участника боевых действий». И добились-таки результатов.

Прошло ещё четыре года. И в стране пусть без особой помпы, но отметили 20-летие вывода войск из Афганистана и 30-летие начала войны. Появился праздник – 15 февраля, День памяти воинов-интернационалистов.

Прошёл ещё год. И как-то тихо пока. Захирел проект фильма-блокбастера «Шторм-333». В учебниках так и не появились фамилии тех 19 человек, что погибли в первый день Афганской войны, во время штурма дворца Тадж-Бек и Кабульской операции. Никто из тех, кому оно должно, не призвал склонить головы перед памятью 15 тысяч солдат и офицеров, что пали в той войне. 

Что поделаешь, непопулярно всё это. Почему-то…

Михаил Быков