В середине июля в Дагестане убили епископа пятидесятнической церкви «Осанна» Артура Сулейменова. Незадолго до этого в том же Дагестане подорвали здание церкви Адвентистов седьмого дня. Протестанты явно становятся на Северном Кавказе мишенью для исламистов, хотя их там совсем немного. В чем причина такой ненависти? На самом деле, она довольно проста. Протестанты ведут чрезвычайно активную миссионерскую деятельность, особенно на этом поприще отличаются харизматические церкви, одну из которых и возглавлял Сулейменов. Исламисты отвечают миссионерам насилием, по-другому они просто не умеют.

Пятидесятничество возникло в Северной Америке в консервативной среде евангельских христиан в самом начале прошлого столетия. Несколько лет назад в США с помпой отмечали 100-летие зарождения одного из главных его очагов – в бывшем загоне для скота на улице Азуза в Лос-Анджелесе. Именно там паства чернокожего проповедника Уильяма Симора стала получать дары крещения Святого духа – говорение на языках (так называемая глоссолалия), исцеление, пророчество – короче, всё то, что случилось с апостолами в Иерусалиме в день Пятидесятницы.

С тех пор движение стало распространяться по миру, как лесной пожар. Поначалу сплотившее вокруг себя темнокожих и белых маргиналов, оно теперь привлекает не только социальные низы, но и вполне состоятельную публику, уставшую от сухого рационализма либерального христианства. Мощный экстатический опыт «огненного крещения» обязывает пятидесятников делиться его дарами с миром.

Подхваченное миссионерами-евангелистами пятидесятничество в начале прошлого века достигло границ России, а в 60-е годы и вовсе выплеснулось из собственных берегов – говорить на языках стали и англикане, и лютеране и даже католики. Всех их, а также пятидесятников новых поколений, стали называть харизматами (от греческого «харизма» – дар).

В начале двухтысячных отечественные пятидесятники тоже отпраздновали свою годовщину – 90 лет со дня создания первой церкви в Санкт-Петербурге. Им есть чем гордиться: из полутора миллионов российских протестантов на них приходится больше половины, число новых церквей быстро растёт. После жестоких гонений, выпавших на их долю в советское время, это впечатляет. Нынешние пятидесятники вовсе не таят обиду на российское государство. После того как оно перестало насаждать атеизм и взялось за строительство демократического общества, пятидесятники вовсю говорят о своём патриотизме и поддерживают власть в её демократических начинаниях. Их глава епископ Сергей Ряховский входит в президентский совет по взаимодействию с религиозными объединениями и играет в нём не последнюю роль.

Однако с Русской православной церковью у пятидесятников, особенно в их харизматическом изводе, нередко возникают трения. Причина лежит на поверхности – успешная миссионерская деятельность харизматов вызывает у Церкви опасение. Особенно заметны их успехи в Сибири и на Дальнем Востоке. Сказывается не только мощный миссионерский напор, но и объективные обстоятельства. РПЦ не имеет в этих регионах такой разветвлённой структуры, как в центральной России. Она и до Революции была не слишком развита, а в советские времена, понятное дело, не стала лучше. Уступая в ресурсах и миссионерском напоре, Церковь иногда пытается наверстать упущенное, прибегая к контрмиссии. Суть её сводится к тому, что неуёмные харизматы объявляются врагами не только православия, но и общества, сектантами, которые манипулируют людьми, используя зомбирование и прочие маловероятные вещи.

Не то чтобы у пятидесятников нет реальных проблем. Их как раз хоть отбавляй: упор на экстатический опыт ведёт к пренебрежению интеллектом, харизматический тип лидерства чреват скандалами на финансовой и сексуальной почве (Джим Бэккер и Джимми Суэггарт в США), а заигрывание с масскультом – китчем. Но вместо того, чтобы заниматься конструктивной критикой, контрмиссионеры предпочитают мифотворчество. Однако существует и другой путь решения проблемы.

В Латинской Америке протестанты-харизматы составили серьёзную конкуренцию Католической церкви, которая традиционно доминировала в этих краях. Не случайно одну из первых своих пастырских поездок папа Бенедикт совершил именно в Латинскую Америку. Но вовсе не для того, чтобы обличать конкурентов и обвинять их во всех смертных грехах. Католики поступают тоньше. Они заимствуют у протестантов самые привлекательные стороны их миссионерской деятельности: акцент на борьбу с бедностью, социальную реабилитацию обездоленных, лечение наркоманов и алкоголиков и т. д. И это позволяет им совершенствовать собственные миссионерские проекты.

Есть и ещё одна вещь, снимающая напряжение между католиками и харизматами. Речь идёт об общей консервативной позиции по многим вопросам. Неслучайно во время своего визита в США Бенедикт XVI всячески подчёркивал, что считает очень перспективным тот союз, который складывается в США между консервативными протестантами и католиками. Именно эта коалиция выступает единым фронтом против абортов, эвтаназии, однополых браков и генной инженерии, в которых папа видит симптомы потери моральных устоев. При этом надо учитывать, что понтифик относится к протестантам неоднозначно. Он отказывает им в полноте благодати, поскольку считает, что они отвергли апостольскую преемственность. Но то, что они оказались по одну сторону баррикады в общественных дебатах, открывает дорогу к сотрудничеству.

Российские пятидесятники-харизматы своим консерватизмом ни в чём не уступают американским. Они также отстаивают традиционные ценности и борются за оздоровление морального климата в обществе. В этих вопросах пятидесятники могли бы найти общий язык с РПЦ, а православные миссионеры только выиграли бы, взяв на вооружение наиболее удачные приёмы своих протестантских конкурентов. Конкуренты конкурентами, но от исламских экстремистов достаётся и тем и другим.