Комитет грузинского парламента по делам Северного Кавказа и диаспоры на этой неделе приступил к обсуждению вопроса о признании факта геноцида черкесов (адыгов) Российской империей в ходе Кавказской войны XIX века. Соответствующая резолюция может быть рассмотрена уже 20 мая. Дата выбрана, надо полагать, неслучайно: 21 мая считается днём окончания Кавказской войны, а сами черкесы, прежде всего, проживающие за рубежом, отмечают его как день памяти жертв той войны. На первый взгляд, инициатива грузинских депутатов выглядит как очередная антироссийская выходка, не таящая в себе серьёзных угроз, и которую, следовательно, можно оставить без внимания. На самом же деле угроза заключается в самой возможности появления прецедента, а значит, и «соблазна» для многих желающих добиться от России если не материальной компенсации, то «раскаяния» в прежних «грехах». Да и политические спекуляции на подобные темы не несут нашей стране ничего хорошего. И тут будет уместно вспомнить слова бывшего министра обороны США Уильяма Коэна, который в одном из своих выступлений напрочь отверг не только идею компенсации, но и категорически отказался извиниться за Вьетнам, сказав: «Это была война».

Как известно, Грузия резко активизировала свою северокавказскую политику сразу же после войны в Южной Осетии в августе 2008 г. Начиная с осени прошлого года для жителей кавказских республик Российской Федерации действует безвизовый режим, а с января года нынешнего началось вещание т.н. «Первого информационного кавказского телеканала», финансируемого из госбюджета Грузии. Не остался без внимания руководства этой страны и черкесский вопрос: практически сразу после осетинской войны грузинские власти открыли находящийся в Тбилиси архив царской администрации на Кавказе, в котором хранится огромное количество документов по Кавказской войне 1817-1864 гг. Эти документы активно использовались грузинскими учёными при подготовке экспертного заключения по вопросу о «геноциде черкесов». В марте и октябре 2010 г. в Тбилиси состоялись две научные конференции по северокавказскому и черкесскому вопросам, участники которых также сочли обоснованным считать политику царской России в отношении черкесов геноцидом.

Отметим, что подобные конференции проходили и ранее. Одна из них, организованная американским Jamestown Foundation и Черкесским культурным фондом, состоялась 21 мая 2007 г. в Вашингтоне. Помимо сотрудников фонда, а также ряда крупных экспертных организаций вроде знаменитой RAND Corp., в ней принимали участие представители зарубежных черкесских землячеств. Как несложно догадаться, участники конференции также пришли к выводу, что политику царской администрации в отношении черкесов следует квалифицировать как геноцид.

Обоснованность подобных выводов вызывает большие сомнения. То же самое относится и к терминам «депортация», «этнические чистки» и т.д., которые традиционно употребляют сторонники версии о геноциде. Известные сложности связаны и с квалификацией действий, направленных против конкретного этноса, именно как геноцида. Например, некоторые специалисты-правоведы не признают таковым уничтожение нацистами советских военнопленных в ходе Второй мировой войны. Сам факт истребления наших военнопленных никем не оспаривается (представители различных маргинальных групп неонацистского толка, начисто отрицающих преступления гитлеровцев и называющие их послевоенными выдумками победителей не в счёт). Но в то же время «селекция», а затем и убийство различными способами советских пленных проводились немцами по признаку принадлежности к Красной армии, а не к конкретному этносу, а в нашей армии служили представители практически всех народов бывшего СССР.

У юристов нет единого мнения и о том, можно ли квалифицировать как геноцид события прошлого. Многие специалисты указывают, что Конвенция 1948 г. о предупреждении преступления геноцида и наказании за него не содержит положений, допускающих её ретроактивное применение. А Венская конвенция о праве договоров 1980 г. хоть и не запрещает ретроактивное действие международных соглашений, но обуславливает такую возможность наличием желания всех участников международных соглашений.

Что касается историков, то они при изучении событий прошлого, которые в принципе могут быть квалифицированы как геноцид, очень часто предпочитают идти по пути наименьшего сопротивления, в том числе в силу политической конъюнктуры. Ряд исследователей, обращавшихся к «черкесскому вопросу», а также представители зарубежных черкесских организаций, указывают, что в ходе Кавказской войны XIX века погибло около 400 тысяч черкесов, ещё полмиллиона было «депортировано» в последующие годы. Всех их, ничтоже сумняшеся, относят к жертвам геноцида. А профессор Мераб Сухуа в своём выступлении на заседании комитета по делам Северного Кавказа и диаспоры грузинского парламента заявил о 1,5 миллионах погибших и «изгнанных с родной земли» черкесах. И в том же выступлении он определил общую численность черкесского народа по состоянию на середину позапрошлого столетия в полтора миллиона человек.

Подобная путаница в цифрах не удивительна. Вообще, точное количество жертв Кавказской войны с разбивкой по категориям (вооружённые повстанцы, мирные жители и пр.) не назвал пока никто. Что касается количества «изгнанных с родной земли» представителей северокавказских народов, то разные исследователи называют цифры от 0,5 до 1,5 млн человек. При этом нет никаких оснований относить всех их к категории «депортированных». Эмиграция представителей кавказских народов после 1864 г. действительно имела место. Но многие уезжали добровольно. Это касается и черкесов, и чеченцев, и представителей других народов. Царская администрация не чинила эмигрантам никаких препятствий. Более того, по сведениям ряда историков, российские власти выделяли для части мигрантов продовольствие, дрова и сено для скота.

Большинство эмигрантов осело в Османской империи, которая оказалась попросту не готова к приёму значительного количества людей. Перевозили их на старых, едва державшихся на плаву кораблях, многие из которых затонули, а селили на неудобных, непригодных для сельского хозяйства землях. Не удивительно поэтому, что часть эмигрантов, в т.ч. черкесов и чеченцев, затем пыталась вернуться в Россию. Другие же старались перебраться из Турции в другие страны, в т.ч. в США. Эмиграция представителей северокавказских народов продолжалась до 1911 г. (по другим данным – до Революции 1917 г.).

Сейчас за пределами России проживают до 80% всех черкесов. Всего в мире (включая нашу страну) существует около 200 различных черкесских организаций и землячеств. Представители многих из них требуют признания факта «геноцида черкесского народа». Так, в марте 2010 г. лидеры некоторых черкесских организаций обратилась с подобной просьбой к депутатам грузинского парламента. Аналогичные требования предъявлялись в 2005 году и российским парламентариям. Тогда это обращение осталось без ответа.

Вообще, российская сторона долгое время старалась не замечать «черкесской» проблемы, и, как оказалось, зря. Как минимум, это выглядит странным, особенно по сравнению с реакцией многих официальных лиц и общественных деятелей, например, на недавние попытки украинских властей квалифицировать «голодомор» конца 20-х – начала 30-х гг. как геноцид украинского народа. Или же на требования Прибалтийских стран о компенсациях или «хотя бы» официальных извинениях за «советскую оккупацию». Подобные требования время от времени раздаются и в других бывших советских республиках. Например, в Молдавии и Таджикистане, где ряд учёных и общественных деятелей призывает пересмотреть историю своих республик, и в частности, отношение к басмачеству. А некоторые из них прямо заявляют, что если Россия готова признать свои «преступления прошлых лет» и «покаяться за них», то, как цивилизованная страна, она должна выплатить компенсации жертвам этих преступлений.

В подобных случаях молчание российской стороны расценивается заинтересованными лицами (их много, а в будущем, очень возможно, станет ещё больше) как «знак согласия». Нашего согласия «платить и каяться» за несовершённые или, как минимум, за недоказанные преступления. Но никаких чётких доказательств «геноцида черкесского народа», или, иными словами, признаков, по которым события на Кавказе более чем полуторавековой давности можно квалифицировать как геноцид, нет.

Любая война – это трагедия, и прежде всего, для простых людей, но геноцида не было. Историю нужно изучать со всей тщательностью, а если и оценивать, то только основываясь на фактическом материале. Любые политические спекуляции на исторические темы ни к чему хорошему не приведут, но, коли они начались, нужно подумать, что ответить. И ответ этот должен быть достаточно аргументированным. Собственно говоря, в России создан орган именно для таких случаев – Комиссия по противодействию попыткам фальсификации истории.

Отрадно, что в черкесской среде есть силы, которые также понимают, что раскручивание темы геноцида бесперспективно. Так, лидер одной из черкесских организаций – Международной черкесской ассоциации – Кашноби Ажахов заявил на состоявшейся 16 мая 2011 года встрече с заместителем председателя Комитета по международным делам Госдумы РФ Андреем Климовым, что «черкесский вопрос» должен решаться путём нормального диалога, без излишней политизации проблемы.

Василий Андреев