Алексей Николаевич Плещеев для многих остался в памяти как автор лирики в школьном учебнике по литературе с тем самым узнаваемым портретом: спокойное, благородное лицо и пышная окладистая борода. Однако за школьной хрестоматией кроется непростая судьба вольнодумца, рисковавшего жизнью, и, что особенно важно для нас, ключевой фигуры литературной эпохи XIX века. 4 декабря отмечается 200-летний юбилей одного из самых пронзительных поэтов, которому Достоевский посвятил свою повесть «Белые ночи».

Плещеева справедливо можно назвать литературным стратегом и продюсером своего времени. Он был не просто участником, а той самой «живой средой» русской литературы XIX века, её нервным узлом. Только через такие фигуры, как Плещеев, можно понять, чем на самом деле жила и дышала творческая и общественная мысль той эпохи, со всеми её надеждами, драмами и трагедиями. Он на себе проверил, что такое протест, прямое литературное высказывание, заговор против царя и не образная, а реальная ссылка и страх казни. Впрочем, о последнем мы знаем хорошо и из биографии его современника и друга Фёдора Михайловича Достоевского.

Собственные стихи Плещеева — от гражданского гимна «Вперёд! без страха и сомненья» до лирических миниатюр, вроде «Ни слова, о друг мой» более узнаваемы в романсах современников — они стали звучащей летописью целого поколения.

Алексей Николаевич занимался не только своим творчеством - он был отличным редактором и директором, успешно возглавляя не один десяток лет поэтический отдел ведущего литературного журнала страны «Отечественные записки». Он лично «вывел в свет» несколько прекрасных литераторов, например, Гарина и Надсона, и принял большое участие в судьбе молодого Чехова.

Не гвардеец, но бунтарь

Плещеев родился в обедневшей дворянской семье. Получив домашнее образование, он по настоянию матери (отец скончался, когда мальчику было всего 6 лет) поступил в петербургскую Школу гвардейских подпрапорщиков. Сын, однако, пошёл совсем не по тому пути, который ему прочила мать.

Там он проучился несколько лет с большой неохотой, но в итоге оставил военную карьеру и поступил в Петербургский университет, где активно начал литературную деятельность. Уже его ранние публикации в «Современнике» были замечены критиками. Правда, и университет в итоге был брошен - отчасти потому, что появились идеологические противоречия, отчасти из-за материальных трудностей. Вскоре появился первый сборник стихов, в который вошла «Русская Марсельеза»:

Вперед! без страха и сомненья

На подвиг доблестный, друзья!

Зарю святого искупленья

Уж в небесах завидел я!

 

Смелей! Дадим друг другу руки

И вместе двинемся вперед.

И пусть под знаменем науки

Союз наш крепнет и растет.

Петербургская квартира Плещеева стала неформальным салоном, где Достоевский, Тургенев, Салтыков-Щедрин дискутировали на самые животрепещущие темы. Сам Плещеев, вместе с Достоевским, становится завсегдатаем знаменитых литературных и философских вечеров братьев Бекетовых.

Немало было написано про пятничный кружок Петрашевского. Сегодня некоторым может показаться странным, что за чтение письма Белинского к Гоголю могли приговорить к расстрелу. «…Россия видит свое спасение не в мистицизме, не в аскетизме, не в пиэтизме, а в успехах цивилизации, просвещения, гуманности. Ей нужны не проповеди (довольно она слышала их!), не молитвы (довольно она твердила их!), а пробуждение в народе чувства человеческого достоинства, столько веков потерянного в грязи и навозе, права и законы, сообразные не с учением церкви, а со здравым смыслом и справедливостью, и строгое, по возможности, их выполнение…», обрушился известный критик на Гоголя за его симпатию к православию и монархические убеждения. Достоевский зачитал письмо целиком в кружке. Вскоре петрашевцев схватили, в числе их Плещеева, который привёз из Москвы и передал Достоевскому запрещённое письмо Белинского. Что же так разозлило Николая I в письме? Ну конечно, серьёзная критика монархии и призывы к реформам.

Плещеева, Достоевского, Сергея Дурова и некоторых других участников кружка заключили в Петропавловскую крепость. В декабре вольнодумцам был вынесен смертный приговор, но  это была заранее задуманная инсценировка, подробно описанная Достоевским в личной переписке и в «Идиоте». В итоге, они были приговорены к 4 годам ссылки, а затем к службе рядовыми в Оренбургском корпусе.

Не привыкший к гарнизонной службе, но твёрдый духом Плещеев принимает участие в военных походах в Среднюю Азию. Там же он находит личное счастье, женившись на своей первой даме сердца - Еликониде Рудневой, дочери надзирателя Илецкого соляного прииска.

Прошло 10 лет, и, возвратившись из ссылки в конце 1850-х, Плещеев активно включается в литературную и журналистскую жизнь Москвы и Санкт-Петербурга. Жена во всём его поддерживала, но рано скончалась, и в 1866 году он женился вторично, свои лучшие стихи продолжая посвящать своей первой супруге.

Где ты, пора веселых встреч,

В саду при ярком свете дня?

И детски ласковая речь,

Любить учившая меня?

 

Где незабвенная пора,

Когда житейскою тропой,

Чиста, правдива и добра,

Она шла об руку со мной?

С 1868 года и вплоть до закрытия журнала в 1884 году Плещеев был ближайшим сотрудником и секретарём  «Отечественных записок» под руководством Николая Некрасова, а позже заведующим поэтическим отделом. На этой должности он проявил себя как чуткий редактор, открывший дорогу в большую литературу многим молодым талантам.

Именно тогда Плещеев прозорливо оценил талант Антоши Чехонте и не только стал его горячим поклонником, но и превратил его в Антона Чехова. В 1888 году именно Алексей Плещеев первым пригласил молодого писателя попробовать свои силы в авторитетном «Северном вестнике». Старший коллега не только содействовал публикациям, но и стал для Чехова защитником, ограждая его от нападок влиятельных критиков вроде Михайловского, ценя его творческую независимость. Эта поддержка в итоге привела к созданию и публикации в журнале знаковой повести «Степь».

Литературное наследие самого Плещеева тоже чрезвычайно богато и разнообразно: помимо около 200 стихотворений, это проза, рассказывающая о косности провинциальной жизни; переводы с немецкого, французского, английского, а также критические статьи и рецензии. А ещё 13 оригинальных пьес и переработки нескольких десятков зарубежных комедий для русской сцены.

В 1890 году Плещеев неожиданно получил большое наследство. Он занялся благотворительностью, помогал всем подряд, а также учредил фонды для помощи нуждающимся литераторам и студентам. Современники отзывались, что деньги его ничуть не испортили. Но на склоне лет одна за другой пошли болезни. Престарелый поэт провёл последние годы жизни за границей и скончался в Париже в 1893 году.

Музыкальная стихия

Творчество Алексея Плещеева (1825–1893) уникально тем, что его поэтическое слово обрело вторую, не менее яркую жизнь в музыке. Плещеев был одним из самых «напевных» поэтов-лириков второй половины XIX века из-за плавно льющейся, «романсовой» стихотворной речи.

Музыкальность пронизывает саму ткань его стихов. Он мастерски использовал певучие дактиль и амфибрахий, простые и ясные синтаксические конструкции, близкие к народной песне, и доверительную, исповедальную интонацию. Его строки полны эмоциональной мелодичности, которая буквально просилась быть «допетой» музыкой.

«Эта работа лёгкая и очень приятная, ибо я взял текстом "Подснежник" Плещеева, где много прелестных вещиц», - пишет Чайковский брату про поэтический сборник, положенный в основу «Шестнадцати песен для детей».

«Мой Лизочек так уж мал» - именно оттуда. В доме-музее Чайковского в Клину хранится благодарственное письмо Плещеева, где поэт со свойственной ему скромностью пишет на подаренном сборнике: «Петру Ильичу Чайковскому в знак расположения и благодарности за его прекрасную музыку на мои плохие слова».

Плещеев не просто был популярным автором текстов — он находился в самой гуще музыкальной жизни Петербурга и лично общался с ведущими композиторами эпохи. Кроме детского цикла, Чайковский написал более 20 романсов на стихи Плещеева, среди которых есть знаменитые вещи, например, любовная лирика «Ни слова, о друг мой».

В фортепианном цикле «Времена года» Чайковского пьесу Баркарола предваряет также четверостишие Плещеева:

Выйдем на берег, там волны

Ноги нам будут лобзать,

Звезды с таинственной грустью

Будут над нами сиять

Чайковский был не единственным композитором, которому стихи Плещеева пришлись по душе. Н. А. Римский-Корсаков, Мусоргский, Гречанинов и даже Рахманинов были вдохновлены его лёгкой, певучей поэзией.

Всем известен прекрасный романс Рахманинова «Сон». Текст Гейне в переводе Плещеева краток и проникновенен:

И у меня был край родной;
Прекрасен он!
Там ель качалась надо мной…
Но то был сон!

Семья друзей жива была.
Со всех сторон
Звучали мне любви слова…
Но то был сон!

Стихи Плещеева, от гражданских призывов до интимной лирики, словно рождались с готовой мелодией внутри, что сделало его одним из самых востребованных поэтов-лириков у великих русских композиторов.