21 октября в Высшей школе перевода МГУ им. М. В. Ломоносова прошла одна из секций XVII Ассамблеи Русского мира - «Живой перевод или искусственный интеллект: плюсы/минусы, сферы использования». Учёные, переводчики-практики и преподаватели со всего мира обсудили, как новые технологии меняют профессию и где проходит граница между возможностями машины и творчеством человека.

Машинный перевод: помощник или конкурент

Дискуссию открыл директор Высшей школы перевода МГУ профессор Николай Гарбовский, обозначив ключевую дилемму: «Мы хотели сегодня посмотреть на переводческую деятельность в двух плоскостях: как искусство человеческого интеллекта и как технологию, подвластную в том числе искусственному интеллекту».

Первым с конкретным кейсом выступил Сергей Ушаков, кандидат филологических наук и практикующий переводчик. Летом 2025 года он столкнулся с необходимостью перевести на английский язык объёмный отчёт об устойчивом развитии Ямало-Ненецкого автономного округа. Желая сэкономить время, он провёл эксперимент с тремя системами машинного перевода: Яндекс.Переводчик, Google Translate и DeepSeek. Результат, по его словам, оказался неоднозначным.

- Экономия времени составила не более 20-25 %, а не двукратная или трёхкратная, как иногда обещают, - констатировал Ушаков.

Проблема в том, что глубокое редактирование машинного перевода заняло столько же времени, сколько потребовалось бы для самостоятельной работы. Переводчик столкнулся с серьёзными трудностями: смысловыми искажениями, потерей фрагментов текста, хаотичным изменением форматирования и случайными вариациями в переводе ключевых терминов. Например, аббревиатура ЯНАО в переводе Google встречалась в 13 разных вариантах, что недопустимо для официального документа.

- Искусственный интеллект пока никак не сможет заменить переводчика, учитывая то, как в принципе он организован, - сделал вывод Ушаков.

Он также предупредил об опасности «галлюцинаций» больших языковых моделей, когда ИИ генерирует убедительную, но ложную информацию, снабжая её даже вымышленными цитатами и ссылками.

Опыт коллег: от Венгрии до Колумбии

Опыт российского специалиста нашёл отклик у участников из других стран. Дьёрдь Палашти из Венгрии привёл курьёзный пример, когда ИИ перевёл название города «Одесса» на русский как «Джибути». Он отметил, что бесплатными версиями нейросетей пользоваться не стоит, и даже профессиональные инструменты вроде DeepL, встроенные в Trados, требуют тщательного контроля.

Ваджихе Резвани из Ирана обратила внимание на культурные и лингвистические барьеры. При работе с персидским и русским языками, имеющими разную структуру, ИИ часто искажает смысл. Особенно опасны такие ошибки в судебных переводах, где путаница в терминах может иметь серьёзные последствия.

Представитель Колумбии Луна Артеага, работающая с медицинскими текстами, поделилась анекдотичным случаем: машинный переводчик превратил «маммографию» в «цифровую маму». При этом она признала, что в художественном переводе ИИ может быть полезен для поиска синонимов или этимологической справки.

Художественный перевод: последний рубеж?

Вторая часть дискуссии была посвящена творческой составляющей профессии. Переводчик русской литературы на немецкий язык, преподаватель МГУ Александр Ницберг, выступил с яркой речью, в которой поставил под сомнение саму возможность применения ИИ в художественном переводе.

- Когда мы переводим художественное произведение, мы не переводим смысл. Смысл художественного произведения далеко за пределами семантики, - заявил Ницберг.

Он предложил метафору: оригинал - это «русло», созданное автором, а переводчик наполняет его «живой водой» смысла, рождающегося при прочтении. По его мнению, творчество - это сугубо человеческая сфера, связанная с бережным отношением к материалу, подобно тому, как художник наносит краску на холст.

- Машина человеком быть не может в принципе, и интеллекта у машины нет и быть не может. И никакой это не искусственный интеллект, это просто не интеллект, - убеждён Ницберг.

Он подчеркнул, что ИИ опасен лишь для тех областей, где люди сами превратились в «станки», работающие по шаблону.

Взгляд в будущее: сотрудничество, а не замещение

Не все участники были столь категоричны. Профессор из Египта Насрелдин Эльгебали предположил, что через 10-15 лет 90 % текущих проблем ИИ будет решено, и искусственный интеллект станет играть решающую роль даже в художественном переводе. Поэтому, по его мнению, систему образования нужно перестраивать, готовя студентов к работе с новыми технологиями.

Директор Высшей школы перевода РГПУ им. А. И. Герцена Анжелика Антонова сосредоточилась на устном переводе. Она отметила, что ИИ сталкивается с непреодолимыми пока барьерами: необходимость сканировать аудиторию, мгновенно вмешиваться в речь, соблюдать конфиденциальность (особенно в дипломатии) и учитывать культурный контекст.

- Человек должен быть впереди машины. И качество всегда будет в центре, - заключила она.

Дискуссия в МГУ показала, что профессия переводчика находится на переломном этапе. Искусственный интеллект уже сегодня - мощный инструмент, способный ускорить рутинную работу, но он пока не может заменить человека в задачах, требующих глубокого понимания контекста, творческого подхода и культурной чуткости. Как резюмировал Николай Гарбовский, ключевой задачей становится подготовка новых кадров - переводчиков, которые не будут бояться технологий, но смогут ставить их себе на службу, оставаясь творцами, а не редакторами машинных текстов. Битва между живым переводом и искусственным интеллектом только начинается, и её исход определит не только будущее профессии, но и качество межкультурного диалога в цифровую эпоху.